Всего один полёт на метле

На улице был ноябрь. Уже неделю бушевали грозы, дождь лил не прекращаясь. Каждый день ученики Хогвартса наблюдали серую погоду и «слёзы» последнего осеннего месяца. Будто тот пытался передать им свою душевную атмосферу. И надо признать, у него это получалось. Многие просто не переносили дождь и ходили чернее тех туч на небе. А Гермиона сидела на подоконнике, завернувшись в тёплый плед, с кружкой ее любимого какао, наблюдая из окон башни Гриффиндора за тем, как бесчинствовала погода за окном. Она обожала дождь. Души не чаяла в грозах. Любила эти свинцовые тучи и звуки грома в небе, каждый раз наблюдая как с серого, низкого, как будто нахмуренного неба падают, словно тысячи бриллиантов, кристальные капельки дождя. Когда девушка смотрела на ноябрьский пейзаж, забывала обо всем. О всех проблемах, неудачах, ссорах, даже об учебе. Дождь ее гипнотизировал, успокаивал, убаюкивал. Будто негласно говорил, что все будет хорошо. Все наладится. А Гермиона ему верила, безмолвно общаясь. Она могла неотрывно следить за летящими с неба каплями часами, размышляя обо всем. Например, ей всегда было интересно, почему капельки летят так быстро? Куда они так спешат? Неужели разбиться вдребезги о землю на огромной скорости? Может быть, они пытаются обогнать друг друга, потому что хотят быть запечатлены в воспоминаниях человека? Посудите сами, мы всегда смотрим на первые капли дождя и радуемся или разочаровываемся, это неважно, главное — дарим свои эмоции именно им. Даже писатели пишут в своих произведениях именно про первые капли дождя. В крайнем случае, про последние. Но никак не про те, что падают в середине. Или Гермиона думала над тем, почему люди ненавидят такую погоду. И она искренне не могла этого понять. Но, наверное, все дело в отношении. Другие считают, что дождь льёт, потому что желает изранить их прекрасную тонкую кожу. Но Гермиона воспринимала его удары, как ласки. Она приходила в восторг, когда ноябрь брал узды правления в свои руки и создавал эту атмосферу уединения. И в самом деле. Для кого-то дождь — это возможность погрустить, кто-то находит его романтичным. Одни заворачиваются в плед с тёплым чаем, или, например, с какао, как Гермиона, а другие выбегают на улицу, чтобы подставить лицо под капли осеннего ливня. Для кого-то просто вода, бесполезные зонтики, мокрая одежда, лужи и брызги, тихий шёпот капель за окном. Такие люди предпочитают оставаться целыми днями дома. Кто-то любит засыпать под дождь, ведь он убаюкивает, а кому-то наоборот, только мешает, стуча по крыше. Гермиона считала, что дождь — самое главное в мире. Ведь он помогает смыть старую жизнь и начать новую, но… …Но быть может дело совсем не в этом? А в том, что такая погода напоминала ей об одном человеке, чьи глаза точь-в-точь цвета того самого дождя, что она так любила?.. Под звук бьющихся об карниз капель, девушка предалась своим воспоминаниям о том дне, когда её жизнь перевернулась с ног на голову, как будто горизонт вдруг устал держать небо, и оно с грохотом свалилось на землю. О том дне, когда она была ужасно разбита, но в то же время невыносимо счастлива. О том дне, когда Гермиона неожиданно для себя поняла, что влюбилась в их школьного врага, белобрысого хорька, Слизеринского принца, чистокровного волшебника из древней аристократичной семьи, бывшего пожирателя смерти… …в Драко Малфоя…

***

Седьмой курс… повторный седьмой курс… ещё один год учебы, домашнего задания, вечеров в гостиной перед камином, квиддича, борьбы за баллы и пререканий со Слизерином. Профессор Макгонагалл, нынешний директор Хогвартса, настояла на том, чтобы все ученики «как подобает» окончили школу. Гарри с Роном абсолютно не были рады такой перспективе, а вот Гермиона наоборот, была несказанно счастлива. Её ведь хлебом не корми, дай только лишний повод поучиться. На самом деле, наверное, она просто хотела хотя бы один год провести в спокойствии. Без происшествий, без переживаний за Гарри и друзей, без мыслей о Волдеморте. А в умиротворении, в уюте, в полной гармонии. Ходить с девчонками в Хогсмид за платьями, бывать на межфакультетских вечеринках по пятницам. Поцеловаться с кем-нибудь после отбоя в темных коридорах замка… Да, она всегда была примерной ученицей, но не стоит забывать, что Гермиона ещё и девушка, которой, как ни крути, хочется романтики в жизни. В тайне она любила читать романы и смотреть мелодрамы, а иногда даже и плакать, если концовка печальная. Она не считала, что показывать свои чувства плохо, просто не хотела выглядеть сентиментальной. Тем более, война этого не позволяла. Но ведь сейчас, когда все закончилось, она может немного помечтать. Может каждый день искренне смеяться и радоваться. Может, если и думать о чем то, так это об учебе, а не о том, что нужно собрать, если понадобиться экстренно трансгрессировать, или где найти сотню боевых заклятий, а также рецепты исцеляющих зелий. Она может не предугадывать каждый свой шаг, боясь оступиться и проиграть врагу, а просто отпустить все и наслаждаться каждым днём. Гермиона может больше не бояться за свою жизнь, она может жить спокойно… Однако девушка совсем не знала, что судьба, видимо, решит поиздеваться и окончательно добить ее… Ни для кого в Хогвартсе не было секретом, что Гермионе нравится Рон. Этот милый рыжий мальчуган сумел вызвать бурю, целый ураган эмоций у неё внутри. Её привлекало в нем все: милые веснушки, разбросанные по всему лицу, задиристый смех, детская наивность и даже его большой аппетит. Почему то, она находила это забавным. И признаться, Гермиона очень много думала о них: как он предложит ей встречаться, они поцелуются, будут вместе проводить вечера за фильмом, их свадьбу, и таких красивых детей. После последних мыслей она всегда мотала головой, дабы отогнать их, ведь ещё слишком рано думать об этом. Однако ей так хотелось… Она все ждала первого шага от Рона, постоянно показывая свою симпатию, но тот словно вообще не обращал внимания на Гермиону. И вот в сентябрьский вечер, через неделю после начала учебы, она шла по коридору в башню Гриффиндора и увидела Рона, который вовлёк в страстный поцелуй Лаванду Браун… её милый Рон, который так ей нравился, сейчас стоял и целовался с другой. Сердце перевернулось, сделало ещё один кульбит, а потом и вовсе рухнуло вниз… Она была уверена, что чувства между этими двумя, которых кстати и не было, прошли на шестом курсе, но нет. Ещё Гермиона думала, что выплакала тогда все слёзы из-за этой пары, но и тут мимо… по щекам покатились соленые капли предательства. Резко закружилась голова, будто кончился кислород. Стало душно и трудно дышать. Ноги подкосились и Гермиона еле стояла, держась о стену, руки тряслись, а она все смотрела на то, как парень, который ей нравится целует другую. В голове крутилось одно «Как он мог?..» она думала, что их чувства взаимны, но видимо все, о чем она думала было лишь плодом ее фантазии. Мерлин, как же можно быть такой влюблённой дурой и не заметить, что ему давно нравится другая… Гермиона стояла на месте минут пять, хотя ей показалось, что прошла вечность. Рон с Лавандой уже ушли, а она все смотрела на место, где минуту назад они так беззаботно целовались, что даже не заметили ее присутствия. Это было больно. Опять. Нет, снова. Очень. Сердце разрывалось, а слёзы так и текли ручьями, сдерживать их уже не получалось. Сама не зная как, на ватных ногах, Гермиона дошла до кровати и после того, как проплакала три часа, наконец уснула… Все следующие дни проходили, как один: завтрак, учеба, обед, домашнее задание, ужин, библиотека, сон, а на утро — все по кругу. Иногда эту серую рутину разбавляли разговоры с Джинни и Гарри вечером, которых Гермиона даже не слушала и отвечала совсем невпопад, походы в Хогсмид, где она лишь создавала видимость, что все хорошо, матчи по квиддичу, на которых девушка сидела, словно тень и бал в честь Хеллоуина, на который она благополучно не пошла. Гермиона все время копалась в себе, думая, чем же Лаванда лучше неё. Скажи ей в детстве, что она так будет изводить себя из-за какого-то парня, в жизни бы не поверила. Но любовь творит с человеком чудеса. Или убивает его. В ее случае, второе. Чем больше Гермиона сидела у зеркала и смотрела на себя в отражении, тем больше находила недостатков. Лицо не красивое, зубы кривые, волосы гнездом, сама тощая, все кости торчат, никаких округлостей, никаких форм. И с каждым днём все хуже и хуже… И вот, время пролетело, и за окном настал последний осенний месяц, принеся с собой холода, дожди, серые тучи, грозы и корку инея по утрам. А лучше не становилось. Гермиона чувствовала себя так странно. Она смирилась с мыслью, что не проживет эту жизнь с Роном, и, казалось бы, вот оно. Та ветвь, что мешала ей вдохнуть новым воздухом и просто продолжать наслаждаться жизнью. Все, она оборвала ее. Должно же стать хотя бы легче? Почему она тогда ничего не чувствует вообще?! И это самое кошмарное ощущение, что Гермиона когда-либо испытывала. Лучше пусть будет ужасно больно, чем вот так. Чем ничего. Чем эта бесконечная апатия. С болью ты хотя бы чувствуешь себя живым, а сейчас… просто ходячий мертвец… А может дело в… — Грейнджер! Поток ее мыслей резко прервался чьим-то голосом, который окликнул ее по фамилии. Гермиона вынырнула из своей головы и оглянулась, чтобы понять, где она оказалась, пока бродила бесконтролируемым шагом по замку. Это были подземелья… Черт, как же ее угораздило здесь очутиться? — Что ты здесь делаешь, чучело? Грязнокровкам тут не место, не видишь, здесь чистокровные волшебники ходят?! — сказал какой слизеринец из всей толпы. Кажется, это был Маркус Флинт. — Че уставилась? Отвечай, когда тебе задают вопрос, мерзкая грязнокровка! — прорычал ещё один, его Гермиона не знала. — Она по ходу язык проглотила. Что, грязнокровка, твой рыжий придурок тебя бросил, и ты решила тут скрасить своё одиночество? — Да он на неё даже не смотрел! Она же фригидная сука! — Ага, а ещё и страшная, мерзкая, противная, с лицом, как у пугала. — Вы на ее фигуру посмотрите! Доска, да и только. Даже потрогать нечего. — Произнёс Флинт с нескрываемым отвращением. — Страшная — Фригидная — Сука — Доска — Убожище — Грязнокровная подстилка — Даже разговаривать с тобой противно, не то, что руки об тебя марать. Возгласы одни за другим летели в адрес Гермионы, в придачу с ужасным смехом всей компании. А она даже и слова сказать не успела, лишь почувствовала предательские дорожки слез на своих щеках. «Гермиона, Мерлин, возьми себя в руки, ещё не хватало разрыдаться при этих недалеких!», — говорила она сама себе. Но было так обидно, что хотелось просто сесть на пол и завыть. Ну за что ей это? Почему все издеваются именно над ней? Она в жизни плохого никому не делала, почему же грехи всего человечества приплетают к ней и заставляют за них отвечать? Почему всегда унижают самых красивых, предают самых преданных, лгут самым верным, выливают злобу на самых добрых? Что это за несправедливость? Слёзы обиды катились по розовым щекам Гермионы, а она сама уже бессознательно куда-то бежала со всех ног. Неважно куда, лишь бы подальше от этих проклятых подземелий и их обитателей. Это надо же было нарваться на слизеринцев, когда они возвращались с тренировки. Да ещё и разреветься при них. Глупая, глупая, глупая… Дура Дура Дура… Гермиона резко врезалась в чьё-то большое тело и чуть не упала от удара. — Эй, смотри куда идёшь, гряз… Грейнджер. — прозвучал резкий, статный и явно недовольный голос. Девушка подняла взгляд на его обладателя и увидела платиновые волосы, которые освещались светом луны и голубо-серые глаза, что смотрели на неё с презрением и чем-то ещё, что Гермиона явно понять не могла. Годрик, ну почему ей сегодня так не везёт? Вечно натыкается на этих дурацких учеников змеиного факультета. — Отвали, Малфой. — злобно произнесла Гермиона, но из-за недавних слез это получилось не так угрожающе и уверенно, как должно было. — Нормальная? Сама влетаешь в меня со всей дури ещё и… Грейнджер, ты что, плачешь? — недоуменно спросил Драко, казалось, с полным безразличием, если бы не поднятая бровь. — Сказала же отвали. — Огрызнулась девушка. Гермиона оглянулась и поняла, что находится на квиддичном поле. Адреналин вместе с эмоциями вышли из крови, и теперь девушка почувствовала морозный осенний ветер, пробирающийся прямо под свитер. Вечерний холод окутал все ее тело и Гермиона обвила себя руками в поисках хоть какого-то источника тепла. И тут произошло то, чего она вообще не ожидала увидеть в своей жизни. Даже в самых шикарных снах. Драко Малфой снял с себя кофту и накинул ей на плечи. Что это? Она сама того не зная оказалась в другой реальности? Ну а как ещё описать эту до боли сюрреалистичную картину? Гермиона посмотрела на Драко удивленным взглядом, широко распахнув глаза. — Что, Грейнджер, не ожидала от меня обычного джентльменского поступка? — усмехнувшись своей фирменной ухмылкой, едко спросил Драко. — Может уже расскажешь, чего ты ревешь? — А может это не твоё дело? — в тон ответила ему Гермиона — Ты врезалась в меня, отвлекла от важных мыслей, нарушила мои моральные и физические границы, — загибая пальцы, произнёс Драко. — Я же могу знать, зачем перенёс столько страданий? — Прям уж обстрадался, бедненький. Но если тебе так интересно, то спроси у своих дружков. — У меня нет друзей, Грейнджер, так что придётся рассказывать все-таки тебе. — Да что ты ко мне привязался? Случайно забрела в подземелья, а там твои собутыльники начали меня обзывать, как всегда, вот и все. — Серьезно, Грейнджер? Раньше тебя это никогда не задевало. — А сейчас задело, — уже раздражаясь, ответила Гермиона. — Знаешь, говорят, что нас может расстроить только то, о чем мы сами думаем про себя же. — Гермиона опустила взгляд в землю, лишь бы не смотреть ему в глаза, подтверждая эту правду. — О, так значит я попал в точку? — Отстань, Малфой. — снова огрызнулась девушка. Что он к ней прицепился со своей «народной мудростью»? — Ну и что же тебе такого наговорили, что ты ничего не замечая, бежала со всех ног? — Это имеет значение? Все, как всегда: грязнокровка, страшила, и что там у вас дальше по списку? В глазах Драко отразилась какая-то странная эмоция, которую Гермиона понять не смогла. Она вообще его никогда не понимала. Но отчего то ей показалось, что ему было стыдно. Так, все, это уже полный бред, надо прекращать эти мысли. Между ними повисла неловкая пауза, пока каждый обдумывал что-то своё. Девушка уже хотела отдать юноше кофту и уйти, как тот вдруг нарушил молчание. — Может, полетаем? — спросил Драко совершенно серьезно, а в глазах плескался интерес. От такого заявление у Гермионы даже рот приоткрылся. Что только что произошло? Она окончательно сошла с ума и ей уже все мерещится? — Ч-что? — только и вырвалось у неё. Он предложил ей полетать? Драко Малфой сейчас предложил маглорожденной ведьме провести с ним время? — Я серьезно. Давай полетаем. Это весело, вот увидишь. — Малфой, ты где-то ударился головой и тебе вышибло все мозги? — С чего ты взяла? — с абсолютным непонимание спросил Драко. — Ты сейчас сам слышал, что предложил мне? — Да, я вполне вменяемый. В чем проблема? — Где же твои стандартные обзывательсва и прочее? — А ты без них уже жить не можешь? — Это ты жить без них не можешь. Совсем отстал от своих дружков. Мы уже минут десять разговариваем, а ты ни разу меня не оскорбил. Или что-то изменилось? — спросила Гермиона с поддельно невинно взглядом. — Изменилось. Я видел то, чего не видели они. И мне жаль, что все время я так издевался над тобой. Ты этого не заслуживаешь, — серьезно и искренне сказал Драко, смотря ей прямо в глаза. Ну все. Это точно конец света. Сейчас Драко Малфой сказал, что ему жаль, а дальше что? Снег пойдёт? Наступит цунами? Начнётся торнадо и сметёт все вокруг? Земля остановится? Что? — Не смотри на меня так, Грейнджер. Война изменила не только вас, — все тот же серьёзный тон. — Ладно, — протянула Гермиона, не зная, что ещё можно на это ответить. И снова неловкое молчание, которое, как и в первый раз, разрушил юноша. — Ну так что? Полетаем? — вновь спросил он. — Вообще-то… я не любитель мётел и не разделяю ваших квиддичных интересов. — Серьезно, Грейнджер? — спросил Драко, возвращая на лицо свою фирменную ухмылку. — Умнейшая ведьма столетия, героиня войны, боится высоты? Чёрт бы его побрал с этой проницательностью. — Да, и что? У каждого есть свои страхи, — с красными от смущения щеками выпалила Гермиона, на что Малфой ещё больше ухмыльнулся. — Не бойся, я тебя не уроню, — самолюбиво сказал Драко, смотря на неё с высоты своего взгляда. — Ты не что? — переспросила Гермиона, думая, что ей послышалось. — Я тебя не уроню, — уверенно ответил парень. — Ты собираешься покатать меня на своей метле? — А ты думала, сама полетишь? — в своей любимой насмехающейся манере, спросил Драко. — Я помню твои «успехи» на занятиях по полетам. — Ага, — закатила глаза девушка, — не боишься притрагиваться к маглорожденной? — Ничего, помоюсь потом с мылом, — иронично ответил Малфой. Драко оседлал метлу и кивком указал Гермионе на место позади себя. Немного поколебавшись, она все-таки решила принять его предложение и уселась сзади, аккуратно беря его за плечи, стараясь создавать меньше физического контакта. — Грейнджер, ты так свалишься, как только я оторвусь от земли. Обхвати меня крепко руками. В тот момент Гермионе повезло, что она сидела сзади, и Малфой не видел ее красных пылающих щёк. Однако она его послушала и обвила свои руки в кольцо вокруг талии Драко. Перспектива упасть с высоты ей абсолютно точно не нравилась. Тут юноша оттолкнулся от земли, навстречу к звёздам. Драко резко взлетел и устремил свой путь прямо в синеву неба. Поначалу Гермиону схватил дикий ужас, сердце ушло куда-то в пятки, она зажмурила глаза, что есть мочи и закричала во весь голос. В то время, как ее руки невольно сжались сильнее, прижимая Малфоя ещё ближе. — Грейнджер, ты меня сейчас задушишь, — сдавленно, из-за нехватки дыхания произнёс Драко. — Открой уже глаза. — Ни за что! — откликнулась Гермиона, зажмурившись ещё сильнее и даже не думая расслаблять хватку рук. — Ну же, твоему взору привстанет невиданной красоты пейзаж, — специально сладостным тоном говорил парень, зная, что эта всезнайка никогда не упустит возможности увидеть что-то новое. — Тем более, сейчас мы стоим на месте. Гермиона замерла, прислушиваясь к ощущениям. Да, они действительно никуда не двигались в воздухе. Было страшно, но врожденное любопытство девушки взяло своё, и она все же приоткрыла один глаз. И тут же ахнула от удивления. Они парили в метрах десяти от земли, но все окружающее было как будто на ладони. Небесное полотно с сияющими осколками ярких огней, было точно иссиня - чёрный холст, на который художник случайно пролил краску, разлившуюся частичками мерцающих звёзд. Они были так близко, что, казалось бы, протяни руку — и обожжешься об их пламя. Эти светящиеся частички Вселенной укрывали собой все небо, складываясь в паззл созвездия. А в центре заняла место таинственная луна, что горела бледно-жёлтым светом, отражаясь в зеркальной глади Чёрного озера. Оно было спокойным, лишь волны несильно колыхались на ветру. Красота вечернего водоёма завораживала, маня своими глубинами. По воде спускалась лунная дорожка, ведущая прямо к горизонту. Туда же мраком тянулся и Запретный лес. Он выглядел таким величественным и неприступным. Все деревья смешались в большую чёрную гущу и только верхушки выделялись, подсвечиваемые пламенем небесных светил. Ветер колыхал крону деревьев, раскачивая их из стороны в сторону. Поздним вечером лес был тихим и только где-то вдалеке было слышно совиное уханье. Природный пейзаж проникал прямо в душу, внося в неё теплоту и спокойствие, несмотря на темноту. Гермиона уже забыла про страх и вовсю рассматривала картину перед собой. Она изучала взглядом небо и невольно наткнулась на созвездие Дракона. Так вот почему его так зовут… Драко… его имя промчалась в мыслях девушки и это было так непривычно, будто она сделало что-то запретное. Но и одновременно так чарующе. Драко… а у него действительно красивое имя… Гермиона медленно выдохнула, пленённая красотой вокруг себя и из ее рта вырвалось облачко пара. Надо отдать Малфою должное, это было действительно захватывающе. Ради одного только вида она готова была подняться сюда снова. А Драко лишь усмехнулся при виде ее реакции, и, сам того не осознавая, любовался девушкой, сидящей позади него. — Полетели. Сейчас ты придёшь в небывалый восторг, — с энтузиазмом сказал парень, и не дав Гермионе даже секунды одуматься, сорвался с места, устремляя метлу вниз, прямо к озеру. Драко подлетел к самому краю водной глади, и Гермиона протянула руку, чтобы дотронуться до неё. Ветер дул девушке прямо в лицо, спутывая и без того не послушные кудри, а она улыбалась, разрезая рукой ледяную воду. Брызги летели во все стороны, попадая и на них двоих. А затем Малфой вновь начал набирать высоту и теперь они мчались над верхушками деревьев необъятного тёмного леса, прямо к горизонту… Они летали, казалось бы, уже целую вечность. Тут юноша спикировал вниз и опустился на землю. — Мисс, полёт окончен, просьба освободить метлу, — шуточно поклонившись произнёс Малфой. Гермиона не смогла сдержать смешок. — О, благодарю вас, — в той же манере она присела в легком реверансе. Драко усмехнулся, но в этот раз как-то по-доброму. «Может, он улыбаться не умеет, только ухмыляться вот так?» — подумала Гермиона. Около минуты они вглядывались друг другу в глаза. Одни карие: цвета тёмного шоколада, с золотистой, словно тягучая карамель, каемкой. А другие серые — будто грозовые тучи, с привкусом голубого неба. — Не обращай на них внимания, — вдруг заговорил Драко. — Что? — ответила девушка, ещё не успевшая вынырнуть из своих мыслей. — На слизеринцев. Ты такая, какая есть. Не слушай этих придурков. Гермиона уже серьезно думала, что больше ее ничего не удивит. Но, как выяснилось ранее, все, что она думает, видимо никому не интересно. — Ммм… Что ж, спасибо? — больше вопрос, чем утверждение. Драко вновь усмехнулся, склонив голову набок. — Спокойной ночи, Грейнджер. — Спокойной ночи, Малфой. Драко ушёл, а Гермиона так и осталась стоять думая, что вообще произошло за последний час. Ее оскорбили слизеринцы, она расплакалась, влетела в Малфоя, он ей предложил полетать на метле, и она, конечно же, согласилась. Ну прям друзья века, вы посмотрите. А потом ещё пожелали друг другу спокойной ночи. Либо она попросту спит, либо… нет, другого объяснения у неё не находилось. Малфой сказал не обращать ни на кого внимания, ведь она такая, какая есть, и что ему жаль. Жаль, ведь он когда-то тоже был таким слизеринцем. Был? А, ну да, сейчас же он отважный гриффиндорец. Нет, ещё лучше, дружелюбный пуффендуец. Гермиона рассмеялась от своих же мыслей, представив Малфоя в галстуке барсучьего факультета. «Ладно, пора и правда идти спать», — подумала она и направилась в сторону замка. А на губах оставалась легкая улыбка, принесенная совсем не шуткой в голове…

***

Вынырнув из воспоминаний, Гермиона вновь посмотрела на небо, которое теперь заволокло тучами. Она и не заметила, как кончился дождь, предаваясь мыслям в своей голове. Губы тронула улыбка, прямо такая, как в тот вечер, когда девушка возвращалась обратно в замок. Гермиона повернула голову в сторону шкафа, где сейчас на вешалке висела кофта Драко. Да, она благополучно забыла отдать ее тогда. Может это и к лучшему? Значит, ещё встретятся. От этих мыслей Грейнджер улыбнулась сильнее и спрятала лицо в кружке уже остывшего какао, вновь возвращая свой взгляд бесчинствованию ноября… …Наша жизнь измеряется не количеством сделанных вдохов и выдохов, а количеством тех моментов, когда от счастья захватывает дух. И эти моменты, даже самые маленькие и неожиданные, способны изменить абсолютно все. Всего одно мгновение, одно воспоминание и целый мир переворачивается на твоих глазах. Тот, кого ты ненавидел, презирал, и бил по морде — начинает тебе нравится. И кто знает, может вас ждёт долгая история с счастливым финалом? Человек за минуту может измениться и показать себя с другой стороны. И теперь Гермиона наверняка убедилась в этом… Чего стоит всего один вечерний момент… Всего один полет на метле…