Когда холод сменяется жаром

В Петербурге шел противный моросящий дождь. Жители прятались кто куда, потому что в прогнозе не было и слова о дожде, но это же Питер. Люди забегали в магазины, в метро, в подземные переходы, давя друг на друга. Повсюду слышалась отборная русская ругань, кто-то пихает кого-то в плечо, бок, ставит подножки. Все путаются в ногах, и выглядит это подобно селедкам в банке. Шум дождя усиливался, означая, что морось сменилась сильным ливнем, небо потемнело за минуты, преображая Петербург в мрачный, холодный и серый город. Несмотря на суматоху в честь начавшегося дождя, Антон смирно сидел под окнами небольшой советской многоэтажки, сверля взглядом дверь парадной. На душе было паршиво, потому что он снова проебался. Снова сорвал свою агрессию на любимого человека, не выходил на связь порядка нескольких дней и максимально игнорировал присутствие Арсения на моторах в Москве. Попов же не брал инициативу примирения, в первые дни волновался чисто из-за галочки, потому что на последних съемках он аж светился, заставляя Антона невольно щуриться, превращая того в мопса. Что-то гнилое, вопящее засело в груди Шастуна с тех моторов, и, прождав сутки в своей квартире в Москве, допивая бутылку виски, парень взял ноутбук и купил первый попавшийся билет до Санкт-Петербурга, заранее ставя будильник пораньше, чтобы привести себя в порядок. Возраст не тот, чтобы быть огурчиком после одинокой пьянки. Однако, несмотря на все, в 9:05 Шаст покорно сидел на своем месте в сапсане и то и дело проверял телефон на наличие новых сообщений от Арсения. Ни одного. Сжав руку в кулак, он чуть не запустил его в стену поезда, но вовремя опомнился. Сорванная на Попова агрессия где-то болью отдавалась в сердце, заставляя шумно выдыхать и вспоминать детально тот вечер после съемок.

***

Отсняв последний на сегодня мотор, Паша встал с кресла и направился в центр зала для того, чтобы поблагодарить зрителей за шикарную отдачу и теплый прием. За ведущим встали и актеры, посылая всем воздушные поцелуи и одаривая каждого уставшей, но теплой улыбкой. Несмотря на то, что ты очень сильно выматываешься на съемках, видеть огонь в глазах зрителей, слышать их звонкий смех и крики - лучшая награда за свои старания. Кинув мимолетный взгляд на Антона, Попов закусил губу и улыбнулся настолько ярко, что вызвал новую волну аплодисментов в свою сторону. Кто-то даже выкрикнул "Арс, мы тебя любим!", отчего в груди разлилось приятное тепло, заряжая мужчину. Несмотря на улыбки, и длинное прощание, краем глаза Арсений заметил, каким уставшим выглядит Антон и решил устроить ему тихий вечер в своей компании. Он думал, что это хорошая, даже шикарная идея! Выходя к гримерке, Арс окликнул Антона, но на его голос не было никакой реакции. Абсолютно. Полный ноль. Похмурив брови, брюнет направился в небольшую комнату, где быстро переоделся и стал ждать своего коллегу, и, по совместительству, любимого человека. Когда пара погасших зеленых глаз окинули фигуру Попова, тот поежился, ведь раньше никогда не видел Антона настолько вымотанным работой. Неужели перегорает?... Тем временем Шастун успел переодеться и выйти, громко хлопнув дверью, выводя Арса из своих мыслей. Брюнет сорвался, забыв свои вещи, уже у выхода замечая длинную фигуру и в несколько движений ухватил того за руку, резко разворачивая. Обеспокоенные голубые глаза смотрели в вымученные зеленые, не находя ответного огня, но несмотря на все желание уйти отсюда подальше, Антон остался. Лучше бы вырвался и ушел... — Тош, Тоша, — ласково позвал Антона Арсений, скользя взглядом по любимым чертам лица, задерживаясь на родинке на кончике носа. — Что случилось? — Арс, все нормально, я просто заебался. — холодно отрезал Шастун, вырывая с силой руку, отчего Арсения качнуло в сторону, но холодная рука предотвратила столкновение с не менее холодной стеной. — Давай ты не будешь доебывать меня вопросами, и мы разойдемся до следующего мотора. — Но Тоша, я же волнуюсь. — Попов стыдливо опустил глаза, чувствуя на себе прожигающий взгляд. — Ты мне не чужой человек, я хочу знать, что с тобой происхо.. — Арс, блять! — прервав того на полуслове, вдруг вспыхнул Антон. — Я тебе сказал не лезть, я что, на татарском с тобой говорю, если ты своими мозгами не понимаешь? Я просто устал! — сквозь зубы процедила последнее предложение высокая тощая фигура. — Отъебись от меня со своей заботой, у меня Ира есть! Ты мне неинтересен, мы всего лишь коллеги! Арсений от таких слов вздрогнул, осиливая себя поднять глаза на Шастуна. Не смог. Дверь черного входа с шумом закрылась, оставляя брюнета в своих мыслях. Сказанные ранее слова оставляли новые шрамы на сердце, но он привык слушать такое в свой адрес. Глупо было лезть с расспросами к занятому девушкой парню, даже несмотря на то, что он тебе симпатичен. На плечо Попова легла теплая ладонь, заставляя вздрогнуть второй раз за этот вечер. Обернувшись, две пары глаз устремились в синие напротив, выражая искреннее сочувствие, ведь весь их диалог оба актера слышали. Слышали, хотели прекратить эту перепалку, но не стали. Всегда же мирились, и этот раз не исключение. Квартира встретила Антона звенящей тишиной и холодом из-за незакрытого утром окна. К нему не подбегал черный кот по кличке Люк, на кухне привычно не горел свет, не пахло вкусным ужином и в воздухе перестал витать запах женских духов, купленных Шастуном. Диван не был сложен, на нем красовалось перевернутое постельное белье, скомканное, в разводах от алкоголя и иных напитков. Вздохнув, парень включил свет, снял с себя обувь и первым делом закрыл окно. По пути заглянув в холодильник, и не найдя ничего съестного, Антон сделал быстрый заказ в одной из служб доставок и решил немного убрать теперь уже холостяцкую хижину. Про Иру Антон соврал. Они расстались еще 2 недели назад, так как девушка устала слушать тирады парня, его срывы на нее, его возросшую токсичность и желчь, которые он выпускал на Кузнецову чаще всего без повода. Казалось, что 5 лет отношений с человеком пошли насмарку, но каждый из партнеров вынес урок для себя. Теперь в квартире витает пустота, а в душе зияет огромная дыра, в венах кипит ярость и глубокая усталось из-за достаточно больного расставания. Ира ушла тихо, как кошка, собрала вещи, пока Шаст был на съемках, и уехала в Воронеж к родителям на некоторое время. Даже Люка забрала! Хотя больно он ему нужен: вечно кусался и шипел. Как чувствовал, что Антон - не тот человек, старался защитить свою хозяйку. Глухая боль отдалась где-то в солнечном сплетении, заставляя парня закашляться и вернуться к уборке комнаты. Про то, что ему не нужна забота Попова он тоже соврал. Он видел этот блеск в глазах, чувствовал непринужденные касания, активирующие мурашки по телу, слышал легкий шепот и волнение в интонации. Антон боялся. Боялся снова сделать хуже, боялся снова сломать дорогого человека. Да, актер не отрицал того, что ему нравится его коллега, что он стал ближе уже бывшей девушки, и пропадал он по ночам не у Димки, а в сером Петербурге, в уютной старенькой квартире, заслушивась приятным тембром, бархатным низким голосом. Утопая в синих глазах без возможности выбраться, выворачивая себя на изнанку. Целуя ночь напролет такие манящие, теплые, сладкие губы, выдыхая в них легкие признания как в бреду. Он в Арсении нуждался, он без Арсения существовать переставал. И отрицать это в лицо Попова было максимально глупо, но разве властен Шастун над яростью?..

***

Антон устало поднял глаза на окна знакомой квартиры, и, не находя никого, закурил вторую пачку парламента. Дым проникал в легкие, унимая тремор, разум прояснялся и появлялось желание уйти отсюда, кинуть Арсения навсегда, игнорировать его до конца съемочных дней. Ограждение, на котором сидел Шастун, было безумно неудобным, боль начала отдавать в спину, отчего пришлось встать и навернуть пару кругов у парадной, иногда кидая взгляды на зашторенное окно. Вместо мороси пошел сильнейший ливень, из-за которого потухла очередная сигарета. Громко выругавшись, Антон встал под козырек, достал еще одну сигарету, поджег и затянулся. Докурив, парень вышел из-за укрытия и вновь сел на ограждение, наблюдая за движением в родных окнах. Но ничего. Ни единого движения, ни одной тени, даже кот, которого Попов недавно приобрел, не залезал на подоконник, исследуя обстановку на улице. Где-то наверху громыхнуло, обрушив на промокшего Антона еще с миллиард капель. Он не знал, сколько провел возле парадной, ожидая только одного человека. Пять часов, семь? А может, всего лишь пару? По сгущающемуся сумраку, Антон сделал вывод, что просидел добрую половину дня уж точно, пережив огонь, воду и медные трубы. Глаза начинали слипаться из-за сильной усталости, ведь после поезда Шастун сразу поехал по адресу, который он знал, иногда, лучше своего. Зачем ему адрес одинокого убежища от реальности в Москве, когда в холодном Петербурге, на одной из многочисленных улиц есть теплая квартирка, в которой будут ждать, будут согревать теплом и нежностью, а главное - искренне любить. Антон не терял надежды, ожидая увидеть встревоженный и одновременно теплый взгляд голубых, словно океан, глаз. Он хотел вновь утонуть в них, уже бесповоротно, отдаться в теплые руки, чувствовать приятный парфюм и слышать мурлыканье кота у них под боками. А после пойти готовить ужин на двоих, кидаться едой, словно дети, а после целоваться на кухонном столе, совсем позабыв про ужин. Антона затрясло, его промокшее тело перешло во власть Петербургского ветра. Но Шастун упрямо сидел на небольшом заборчике, не отводя взгляд от 5-го этажа, ожидая хотя бы весточку, что он не напрасно здесь сидит и мерзнет. Спрятанный в карманах айфон издает звуки пришедшего сообщения. Наверняка Димка или Серега перепугались за него и сейчас завалят вопросами. На удивление, иконка сообщения показывала другого отправителя, отчего уголки посиневших от холода губ поползли вверх, а пальцы сильнее ухватились за гаджет, дабы не уронить его.

19:33 Арсюша И долго ты сидеть будешь под моими окнами?

Внутри разливается забытое тепло. Волнуется. Не все равно. Вспоминая песню "Холодно", Шастун решил импровизировать: 19:35 Шастунишка Холодно Без тебя так холодно Бьет меня как молотом

19:37 Арсюша Ты пьян? Шаст, что за приколы, ты же дрожишь весь!

Оторвав взгляд от экрана телефона, Антон поднял взгляд на окна, где горел такой теплый свет. Тот самый, которого он прождал весь день. В одном из них была высокая фигура, держащая телефон и что-то печатающая, но Шаст Арсения опережает. 19:39 Шастунишка Возле дома твоего Я сижу уже давно Моя ревность - это зло Потому я жду его!

19:40 Арсюша Кого ты там ждешь?

19:41 Шастунишка Жду я парня твоего Возле дома, как в кино Я сижу уже давно И поэтому в говно!

19:43 Арсюша Боже, Тош.. Секунду

. Антон хихикнул, укутываясь в осеннюю куртку, стараясь хоть немного унять дрожь в теле. Помятая пачка сигарет предательски упала на мокрый асфальт, и подниматься в ледяные пальцы не имела ни малейшего желания. Изрядно выругавшись на несчастную пачку, парень вытащил телефон из кармана и проверил соц. сети. Димка, черт эдакий, даже не удосужился расспросить своего лучшего, а это важное уточнение, друга, не свалил ли он за тридевять земель, не сбила ли его машина или, на худой конец, не огрела ли его Ира новой сковородой по приезде в Москву из-за работы. Ведь зная, какой Шастун - Шастун, можно было и поволноваться. Хотя бы для галочки. Антон хмыкнул своим мыслям, давя внутри обиду, и ожидая одного человека. Из раздумий светловолосого вывел звук открытия парадной, откуда, замотанный в сто одежек, точно капуста, вышла темная макушка, держа в руках порядка 5-ти пледов и пальто. — Ты, дурачина! — Арсений в таком виде напоминал вечно недовольного ежика, отчего Антон не сдержал короткого смешка. — Вы посмотрите на него, он еще и смеется! Ты какого черта не позвонил, или хотя бы не написал? Продрог же весь, а если заболеешь? Мне тебя выхаживать потом! — вновь фыркнул брюнет, из-за чего Шастун уже не смог прятать смех. — Парня он моего ждет! Себя что-ли? — на эмоциях произнес актер, и, понимая, что сказал лишнего, резко заткнулся и украдкой взглянул на лицо Шастуна. Сказать, что его лицо - это спектр смешанных воедино эмоций, где не разглядеть ни одну - это ничего не сказать. — Ну, чего замолк-то? — оборвал тишину Антон, принимая из рук замершего, словно столб, Арсения все вынесенное богатство в лице шерстяных пледов и пары курток. — Ты так забавно ругаешься, когда укутан в сто курток, что похож на ежика! Ну точно ежик! — тишину спального района, где жил Арс, разрушил громкий заливистый смех Антона, сгибающегося в три погибели от одного только взгляда на Попова. На нем действительно было несколько курток, из воротников которых выглядывали только хитрые синие глаза и угольно-черная макушка, вероятно, и вправду создавая образ ежа. Но, скорее, ежа-алкоголика, потому что в зеркало Арсений смотрелся, и знал, какие темные синяки залегли под глазами. Еще раз фыркнув, чисто из-за графского приличия, в ответ он слушал еще минут 7, не меньше, как задыхался в приступе смеха его самый дорогой человек. На самом деле, Арсений ждал. Терпеливо, обиженно, незаметно подглядывая в окна и украдкой смотря на сидящего на заборе Шастуна, но ждал. Когда погода из моросящего дождика превратилась в никого не щадящий ливень - Попов почувствовал первый укол совести. Ведь мог выйти раньше, запустить это двухметровое чудо в свою теплую, прогретую квартиру и уже битый час пить чай и слушать, что же у пшеничной макушки произошло за все эти дни. Слушать о переживаниях, о совести, которая, как оказывается, у Шастуна имелась, и даже в целости и сохранности! Но зная, как больно укололи его слова в тот день, совесть была послана куда подальше, а наблюдение оставлено на пару часов. Когда в окно попал небольшой лучик заходящего солнца, Арсений выдохнул, закрыл Инстраграмм и пошел на кухню. А вы думали, что актер может проводить часы свободного времени лишь за чтением книг или просмотром фильмов? Нет! Надо же быть "в тренде". По приходу на кухню через путающегося в ногах кота, любопытство взяло верх над обидой, потому, Арс тихонько посмотрел в окно, замечая все так же сидящего на несчастном заборе Антона. Дождь поутих, но теперь на его смену пришел ветер. И в Питере бывает либо несильный, но холодный ветер, либо сильный, и холодный. А теплых ветров в северной столице вы не дождетесь, не тот город! Невысокая из-за последнего этажа, на котором живет Арсений, фигура чуть дрожала, как только город пускал новый поток воздуха. Понимая, что больше не выдержит наблюдать за бедным Антоном, просидевшим под ливнем, не заходя даже под козырек, а теперь упрямо выжидающего Попова под холодным вечерним ветром, Арсений начал бегать по квартире в поискать теплых одеял и зимних курток. Проблема была в том, что в квартире, в отличии от улицы, всегда было тепло, но не душно, и пледами актер не пользовался из принципа. С теплыми куртками ситуация обстояла еще сложнее: Попов носил лишь пальто, поддерживая образ Графа, и зимних курток у него было максимум штуки 3-4, которые он отрыл в самых дальних углах своего гардероба. Телефон оповестил о сообщении, отчего Арсений вздрогнул. На кой черт он поставил на звук, а не хотя бы на вибрацию? Вопрос риторический - он ждал заветного сообщения. Но взглянув на горящий дисплей, нужного Попов не нашел, и решил пойти на примирение первым. После короткой переписки, схватив все имеющиеся вещи для согрева двухметрового лукового горя, Арс вылетел из квартиры, захлопнув дверь, и полетел по лестничному пролету, преодолевая этажи за считанные секунды. Сердце ужасно колотилось, отдавая в виски, ноги немного подкашивались, отчего Арсений чуть не упал пару раз. Когда он успел перенять неуклюжесть своей любви? Наконец, выходя из парадной, он столкнулся с зеленым огнем, чувственной улыбкой посиневших от холода губ, и ледяными пальцами. Подождав, пока его чудо отсмеется, он подтолкнул Антона к двери, не говоря ни звука. Он все еще был обижен, но одновременно умилен видом Шастуна. Тот напоминал ему большой длинный кулек, шаверму даже. Из слоев одежды, которыми тот укутался, выглядывали кудрявые пряди. Антону очень шли кудри, потому Арсений всячески отговаривал его идти в парикмахерскую и срезать такую красоту. Поправлять непослушную челку было одним из фетишей Арсения в Антоне. Мягкие пряди слушались теплых нежных рук, ложась правильно. Антон же обмякал от таких движений, хотя ранее даже Ире не давал трогать его волосы, но тут - исключение. Исключение в виде мягкого смеха, теплого взгляда, ненаигранного волнения и переживания, мягких рук. Антон сам на себя ругался, почему раньше не замечал Арсения, почему принимал как должное его заботу, почему так игнорировал и делал этим больно. Слишком уйдя в мысли, Шастун чуть не полетел лицом на бетонные старые ступеньки, но сильные руки, в который раз, предотвратили неприятную встречу, ловя шпалу в нескольких сантиметрах от ступеней. — Прости, немного задумался, — опуская взгляд, нарушил тишину Антон. — И.. спасибо, Сюш. На его благодарность ответа не было, потому, для проверки, Шаст посмотрел на фигуру рядом и его сердце пропустило несколько ударов. Синие глаза плавно скользили по смущенному лицу, словно оглаживая такие родные черты лица, пару курток были расстегнуты, и теперь Антону предоставилось увидеть теплую, мягкую, согревающую улыбку, которая собирала морщинки-лучики у глаз Арсения. Как в трансе, Шастун потянулся на Арсения, глядя в глаза. Холодная рука коснулась мягких пальцев, заставляя Попова выйти из небольшого транса и вновь забегать глазами по щекам, чуть пухлым губам, растянутым в небольшой улыбке, возвращаясь вновь к такому уверенному, расслабленному взгляду зеленых, словно хвоя, глаз. Арсений Антону доверял целиком и полностью. Потому, когда губы Шастуна накрыли другие, брюнет не оттолкнул. Из-за контраста температур по телу обоих прошли мурашки, и Арсений прижался ближе к замотанному в пледы телу. Окольцованная рука переплела пальцы с <<девственной>> рукой Попова, заставляя поднять ее над головой. Шастун целовал нежно, но по-собственнически, оттягивая то нижнюю, то верхнюю губу, наслаждаясь тяжелыми выдохами парня напротив. Как же он соскучился по этим губам, по этим вдохам, по теплому телу, что жмется к его, заставляя кровь закипать, а разум уходить в нерабочее состояние. Оба соскучились, обоих терзала совесть, оба любили. Задыхавшиеся от эмоций сердца бились практически в унисон, чувственные улыбки в поцелуе лишь распаляли, а зрительный контакт вырывал с губ обоих нежные стоны. Две стихии сошлись воедино, бушующие волны сталкивались с листвой, унося в водоворот чувств. Арсений на ощупь открыл дверь, спиной собирая множественные косяки, не отрывая затуманенного взгляда от зеленых глаз. Вновь простонав в поцелуй, у Антона снялись все предохранители, и, снимая с себя тонны одежды, светловолосый запустил руки под легкую кофту брюнета. Табун мурашек задержался на подтянутом теле, вырывая новые стоны, которые лишь разогревали желание Антона. Океан смотрел с вызовом, в этих глазах напротив буквально плескалась вода. Подняв Арсения за бедра, Шастун понес его в спальню, попутно раздевая, буквально срывая одежду, которая мешала дотронуться до сокровенного. Распухшие от поцелуев губы прильнули к вставшим соскам, язык с напором облизывал каждый сантиметр. Рука сжалась на бедре, вызывая гортанный стон старшего. Арсений скрестил ноги на спине Антона, и, прижавшись к раскаленному телу, подмахивал бедрами, вызывая трение и тяжелые выдохи. Оставив на выпирающих ключицах несколько алых засосов, Антон аккуратно уложил Арсения на кровать, снимая штаны и наощупь вытаскивая смазку с презервативами. В квартире Попова всегда был запас на все случаи жизни, и с контрацептивами была та же история. Поцелуями Шастун спускался от груди до торса, предчувствуя сладкий запах, исходящий от стоящего колом члена, и, решив не мучать своего недопарня, он стянул нижнее белье, оголяя немного подрагивающий член. Даже он был как произведение искусства, да и глупо было бы отрицать, что весь Попов не был ебаным искусством. Просто для кого-то более близким. Длинный язык прошел по всей длине, собирая смазку у уздечки, в награду получив несколько сбивчивых стонов и просьб взять его достоинство в рот. Повинуясь просьбам хриплого голоса, Антон приоткрыл рот и взял наполовину, не забывая проходить языком по головке. Почувствовав руку на своем затылке, Шастун расслабил горло и позволил насадить себя на член и начать легкие движения головой, со временем переходящие в более резкие, грубые. Когда его собственный член коснулся постели, Антон гортанно застонал, пропуская вибрацию по члену Арсения, отчего тот обильно кончил. Не вставая с члена, Шастун проглотил сперму и, еще раз пройдясь языком по всей длине, наконец привстал, чтобы снять с себя нижнее белье. Кинув взгляд на Арсения, он чуть ли не кончил без рук. Приоткрытый рот, розовые щеки, взмокшая челка, которая лезла в иссиня-черные глаза, направленные на Шастуна. Грудь часто вздымалась, пытаясь прийти в норму после сногшибательного оргазма. Облизнув губы, Антон прильнул к чужим, распаляя еще больше обоих. Язык проходился по небу, играл с Арсеньевским, вырывая стоны у младшего. Когда терпения практически не оставалось, Шастун с трудом оторвался от распухших губ, в конце оттянув нижнюю и надел презерватив на член. Плюнув на то, что Арсения желательно было растянуть, Антон аккуратно вошел на половину, чувствуя, как же узко и жарко в брюнете. С губ сорвался протяжный стон, и Шастун начал двигаться, постепенно наращивая темп, буквально втрахивая Арсения в кровать. Чужие теплые руки блуждали по его телу, цепляясь за плечи, притягивая к себе, ногтями впиваясь в кожу, сжимали бедра, касались сосков и кружа голову Антону. В комнате запотели окна, светлая челка постоянно лезла в глаза, закрывая обзор на предмет воздыхания под ним, который выгибался каждый раз, когда член Шастуна проходился по простате. От такого зрелища внутри затягивался тугой узел, сердце танцевало чечетку, разум вышел на неопределенное время, а зрительный контакт прерывался лишь на некоторые моменты. Когда Антон был на пределе, Арсений притянул того к себе, опаляя своим дыханием губы напротив, страстно целуя. Окольцованная рука поправила спадавшую на глаза челку и снова прошлась по худому, но подтянутому телу, пуская мурашки. Еще пара движений, и Шастун с громким стоном кончил, задерживаясь на некоторое время в Арсении, пока руки предательски не затряслись и Антону не пришлось лечь рядом, лениво снимая презерватив. Оба рвано дышали, пытаясь восстановить сердцебиение, а во взглядах было все. Любовь, нежность, страсть, желание, искра.

***

Напрасно было запирать чувства на тяжелый замок, напрасно было отпрыгивать, как от огня от океана рядом, который забрал Антона навсегда после этой встречи. Напрасно было сопротивляться желанию, не касаться разгоряченного тела, не слышать этих шикарных хриплых стонов. Арсений потянулся к волосам младшего, легким движением руки поправив мокрую русую челку, после чего с теплотой посмотрев на лежащего рядом Антона и улыбнулся ему, завлекая в поцелуй. Все-таки целый день, проведенный под дождем в Петербурге был не зря. Он дал понять, что ожидание, пусть и тяжелое, всегда окупится чем-то очень желанным и прекрасным. Особенно, если это синие глаза напротив, угольно-черная макушка и волшебное имя Арсений. Антон понял, что не ошибся, и эта ссора дала им новый этап их нынешних отношений. И он не допустит, чтобы его счастье разочаровалось в нем. Не допустит слез из-за него, не допустит боли. Антон Арсения защитит и всегда будет рядом, несмотря ни на что. Антон для Арсения будет всем. Антон осознал, что Арсений - это лучшее, что случалось в его жизни. И он ни за что не оттолкнет его от себя.