Жертвенные ритуальные утки.

      Название маленького бюро, в котором работал Бакуго, никогда не воспринималось буквально. Точнее, он обратил внимание на него всего один раз, когда устраивался на работу. Ну, ребята там и впрямь были удивительные, как тот же тридцать один молодец Пушкина. В их конторе работали, конечно, не три десятка, а всего два из-за сомнительных размеров по сравнению с другими точками, но за такую непыльную работу и превосходную оплату грех было жаловаться.       Вообще, первые подозрения, что стоит поискать другое место работы, пришли ещё в то время, когда он впервые вошёл в зал. Много всяких украшений, цветочки тут и сям, какие-то шарики на нитках. И, что хуже всего, все чёрно-белое. Бакуго, который в своей жизни не держал старых фотоаппаратов ещё ни разу, только слышал об их существовании, подумал, что хуже вечной ряби в глазах и воспоминаниях деда в стиле «А вот в мое время» может быть оформление только в розовый.       Вторые подозрения появились, когда он увидел страшный сон почти любого бизнесмена с принципами бело-черного костюма и, возможно, учителей. Объяснить, почему работники ходят как первоклассные клоуны, труда не составило. Уже после первой недели работы там Бакуго понял, что они те ещё развесёлые сволочи. А ещё через неделю, в день аванса, сам припёрся в чужой синей толстовке, зелёных штанах и своих оранжевых кроссовках для бега. Без этого кровно заработанные ему выдавать отказались. Он не сильно хочет вспоминать о том дне и общей фотографии в рамочке за стойкой регистрации. Будь его воля, он бы её сжёг вместе с ресепшеном.       К слову, странности на этом заканчиваться и не думали. Даже можно сказать, что только начинались.       Спустя час приставаний от парня, которому кличка «Пикачу» подходила больше, чем родное имя, и наклейки, в виде прилеплённой на лоб стрёмной шестиконечной звезды, ему все же удалось попасть в кабинет к директору заведения. После чего Бакуго для себя решил, что «странный» пора заносить в синонимы к этому месту.       Кроме самого Бакуго из нормального в комнате были: стол, стул, четыре стены и куски деревянного пола, выглядывающие из-под ковра. В буквальном смысле серо-буро-малиновому потолку в горошек было сложно найти объяснение. Стены, к счастью, не были цветными или со странными обоями, которых он ожидал, но ковёр и сам директор полностью это окупали. Бакуго даже интересно стало, что произошло бы, будь в комнате, кроме этого всего, какая-то другая мебель. Хотя уже по предположениям стало страшно, что ещё смогут выкинуть люди отсюда, поэтому интересно было недолго.       Директор оказался человеком маленького роста, сумасшедшего ума и, наверное, большого сердца. Бакуго никак не ожидал, что его встретят лёжа на столе и с розой, как в каких-то дешёвых порнофильмах. Посмотрев на то, что в кабинете некто не из работников, директор быстро снял самодельную бумажную маску мыши с головы, спустился со стола и молча протянул бланк для принятия на работу. То, что Бакуго, очевидно, прошел проверку на стрессоустойчивость с первой встречи лицом к лицу не могло не радовать вначале, могло — после двух недель найма. Примерно в это же время директор закрыл главный холл на ремонт, и все страшные мысли воплотились в реальность — всё, буквально всё, кроме работников, было розовым. Киришима тогда подтвердил, что у Бакуго дёргался глаз.       Одной из самых нормальных деталей, которые Бакуго заметил, на удивление, оказался рисунок на ковре, который он разглядывал от некого недоумения и случайности. После легкого головокружения при длительном разглядывании разноцветные пятна складывались в картину о том, как зелёные всадники под палящим зелёным солнцем ловят салатовую рыбу в красном озере. Сама идея коллектива раз в неделю одеваться в цвета ковра в кабинете директора была не менее нелепой и странной, чем все то, что творилось в этой дыре. Хоть цвета были подобраны неплохо — в тон ковра.       Поскольку Бакуго теперь тут работает, к постоянным выходкам ребят из его блока приходится привыкать. Вообще не только из его блока, из других тоже есть несколько выделяющихся.       Взять того же Деку. Вроде хороший, успешный, образованный парень, на первый взгляд. А на деле работает администратором в сомнительном заведении, неизвестно в каком блоке даже для работников и, Бакуго даёт голову на отсечение, директора, куда берут и без диплома, строит глазки всем и каждому, лишь бы снова вернулись, и по правдивому поведению та ещё мразь. Но вот, правда, не глупый и нагло пользуется всеми своими привилегиями, которые у него почему-то есть. Как успевает везде и всюду — загадка, потому что на рабочем месте вечно гоняет балду. Хотя это он делает не только на рабочем месте и не только он.       В первом блоке вместе с Бакуго работают Киришима и Джиро. В первый раз их имена Бакуго даже не потрудился запомнить, а потом решил не заморачиваться. Да и привыкнуть он успел к Дерьмоволосому и Ушастой, а не к именам. И они тоже. Но вот свыкнуться с характерами, наверное, не сможет.       Киришима иногда пугает клиентов своей честностью, позитивом и криками про «мужественность». Поэтому на работе, кроме как с коллегами, ему ни с кем не разрешают общаться. Но он иногда тайком выбирается с задних рядов и под видом задания крутится вокруг Джиро или Мидории за ресепшном, пока его пинками от туда не прогоняют.       А с Джиро Бакуго даже похож, по словам коллег. Бакуго даже признает девушку как более спокойную версию себя, хотя по тому, как часто они цапаются между собой, это не слишком верное замечание. Последней причиной ссоры стало то, что Киришима как-то ляпнул, что даже Бакуго не такой злой, как Джиро.       А потом они все втроём проверяли прочность стен и мебели. Закончилось всё жалобами сослуживцев на это директору, ибо работать стоя никто не хотел, а без стен всех облучал оптимизмом и криками Киришима.       Про Пикачу вообще отдельная тема. Тусуется непонятно где, но в отличие от Мидории, орет на каждую комнату, в которой находится, что работает в пятом блоке. Спустя пару дней работы Бакуго подаёт патент на изобретение вечного двигателя и присылает фотографию их Пикачу-на-минималках, даже предлагая его бесплатно на опыты. Отказ они оплакивают всеми отделами ещё несколько дней.       Ещё из тех, кого можно отметить, у них работает Тодороки, по чистой иронии связавший свою жизнь с числом «два». Два цвета волос, два глаза с двумя разными радужками, второй пришел на работу сюда и работает во втором корпусе, да и вдобавок второй нежеланный ребенок в их семье, если не брать во внимание, что самый младший и вообще четвертый, что тоже можно трактовать по-разному.       У Тодороки всего один шрам на пол-лица. Бакуго считает что это надо исправить, даже готов посодействовать за что дважды получает в лицо пластмассовой тарелкой, когда сообщает о своих намерениях.       В общем, будни в течение этого месяца у них проходили веселей, чем когда-либо. Другие работники тоже присоединялись иногда: бегали весь день с рожками на ободке по вторникам или с простынями в попытке имитации плащей по четвергам, но дальше этого никогда не заходило. Или заходило, но работники почему-то сбегали сразу после окончания месяца. А те, кто не ушли, были главными и известными заводилами.       В какой момент Бакуго согласился присоединиться ко всему? Да хрен его знает. Наверное, двойная премия его таки-убедила.       Просто в день зарплаты ему предложили получить удвоенный заработок с утра, после этого заперли в комнате и отпустили только после подписи на сомнительном документе. Его добавили во второй, и единственный там, блок и снова заперли в комнате. Рассказали какой-то бред про то, что он новая жертва для подношений, привязали к стулу до вечера. Бакуго всегда знал, что у его коллег хреновое чувство юмора, а в психбольнице давно ставят прогулы.       А сейчас эти «великие и ужасные» придурки сидят прямо перед его носом и играют в настольную игру.       Бакуго начинает задумываться, насколько он уподобился им, если больше всего задевает то, что играют они без самого Бакуго.       Вскоре Бакуго развязывают и до окончания рабочего дня успешно пытаются рассориться, играя в монополию.