jejudo p.5. i'll love you forever
3 декабря 2021 г., 15:10
Хёнджин стоял, оперевшись на капот нового внедорожника, и наблюдал за людьми, выходящими из университета. Они казались веселыми, улыбались, смеялись в небольших компаниях. Отличное настроение пропитало воздух, что было неудивительно в такой солнечный летний день. Хёнджин тоже пытался взбодриться, но был не в духе с прошлого вечера.
Он уже минут пять искал взглядом Феликса, который легко мог бы слиться со студентами, чтобы по привычке отвезти его домой и ехать на работу самому. Вскоре Феликс был обнаружен идущим и весело разговаривающим с неизвестной девушкой, и день сначала стал в тысячу раз ярче и лучше, а затем помрачнел обратно. Хёнджин не ревновал уже давно. Или, может, совсем немного.
Увидев его в толпе, Феликс перестал улыбаться, махнул рукой спутнице и с ничего не выражающим лицом подошел к машине. У них была традиция — обязательный поцелуй каждый раз, когда Хёнджин забирал Феликса из университета. Феликс ее начал, а теперь сам нарушил, ни слова не сказав и сразу забравшись в машину. Обреченно поджав губы, Хёнджин сел на водительское сиденье, пристегнулся и все же не выдержал, повернулся.
— Даже не поцелуешь?
Феликс секунды две смотрел на него с упреком, коротко чмокнул в щеку, словно это был долг, который он не хотел выполнять, и отвернулся к окну. Он явно все еще обижался, причем довольно сильно, раз ночью спал на самом крае кровати, не позволяя Хёнджину, привыкшему щупать и обнимать его, даже приблизиться. А теперь сидел с каменным лицом, дул губы и демонстративно не поворачивался, храня молчание.
Солнце Хёнджина заметно померкло, а виноват в этом был сам Хёнджин, по дурости своей ляпнувший, почему от Феликса, когда они еще не встречались, разбегались все девчонки. Всего лишь потому что у него был ревнивый воздыхатель, отгоняющий девчонок от Феликса, как мух от сладкого. Это было так давно, и он решил просто поделиться, посчитав, что ничего не произойдет, но Феликс обозлился на него и с тех пор не разговаривает. Казалось, это было в прошлой жизни, а все еще волновало. Хёнджин извинился три тысячи раз вообще за все, что он делал не так в тот период. За неудавшиеся отношения, за тот нелепый и неправильный способ, которым Хёнджин решил признаться. Он наделал кучу ошибок, которые каким-то волшебным образом привели к счастливым отношениям.
— Мы можем поговорить? Ты не можешь вечно дуться на меня из-за ерунды, которая происходила сто лет назад, — повернув голову, Хёнджин жалостливо выпятил губы.
Больше всего на свете он ненавидел ссориться с Феликсом. Это случалось крайне редко, но так, зараза, метко и всегда неожиданно. Хотя в последнее время — все чаще и чаще.
— Это для тебя все было ерундой, — не прошло и минуты, как Феликс все же заговорил, по-прежнему глядя в окно. — Ты наверняка веселился, трепля про меня всякую чушь.
— Прости, — извинения уже осели горечью на языке, Хёнджин больше так не мог, — это было не ерундой. Просто я был мелким идиотом, сходящим с ума всякий раз, когда видел тебя с кем-то. И трусом, который не мог взять себя за яйца и подойти к тебе нормально. Это было подло, и мне правда очень стыдно.
— Ты хоть понимаешь, как било по самооценке, когда меня просто отшивали из раза в раз? Я напридумывал черт знает что про себя, понять не мог, что вообще со мной не так, — голос Феликса звучал глухо, словно он собирался плакать. Но он хотя бы говорил, и они могли решить эту проблему, а не ныкаться по углам и отмалчиваться.
— Сейчас понимаю, но тогда — нет. Я просто не знал, что мне еще делать? — Хёнджин с силой сжал руль, боясь ненароком выпустить его прямо посреди дороги. Выяснять отношения за рулем было явно не лучшей идеей.
— А как насчет просто поговорить со мной ртом?! — вспылил Феликс, перейдя на крик.
— Как ты себе это представляешь?! Мы тысячу раз это обговаривали, Феликс, никто из нас не был готов! Боже, сколько можно? — Хёнджин не выдержал сам и перешел на повышенные тона, устав от бестолковых извинений и бессмысленного диалога. — Я правда не понимаю, почему это так задело тебя сейчас, когда у нас все сложилось прекрасно? Тебя в самом деле так волнуют неудавшиеся отношения в прошлом, когда у тебя сейчас есть я, который просто обожает тебя?!
Коротко вскрикнув, он раздраженно ударил ладонью по рулю — раздался противный звук гудка, от которого они оба вздрогнули.
Феликс снова замолчал, только пялился теперь на свои ладони, сложенные на коленях, и кусал губы. Точно собирался плакать прямо сейчас, хотя еще из университета выходил такой довольный и улыбчивый. Иногда, совсем на крошечный промежуток времени, Хёнджин задумывался, что для него все сложилось идеально, а для Феликса — нет. Слишком стремительно, молниеносно, он и понять ничего не успел. Может, ему и правда было бы лучше с какой-нибудь миниатюрной, как он сам, девочкой. Хёнджин обычно не пускал подобные мысли в голову, но порой они все же проскальзывали в такие моменты.
Давящую на нервы тишину разрушил Феликс, когда они уже подъезжали к дому. Только в этот раз во взгляде не было упрека и обиды. Он вообще выглядел виноватым, словно они поменялись ролями, хотя Хёнджин совсем не обижался, просто немного разозлился из-за недопонимания.
— Прости, ты прав, — Феликс потер ладошкой лицо, как уставший маленький котеночек — свою мордашку лапкой. На секунду Хёнджин забыл, о чем они спорили, и чуть не врезался, пока парковался. — Это все не так важно сейчас. Я просто вспомнил, как себя чувствовал тогда, зациклился на этом, и мне стало жаль мелкого себя. Но у меня есть ты, и я очень этому рад.
Улыбнувшись крошечной улыбкой, Феликс первым выпрыгнул из машины и понуро поплелся к подъезду. В планы Хёнджина не входило идти за ним: он планировал довезти и ехать в студию, его и сумка в багажнике ждала. Но, глядя на ждущую его возле двери фигуру, не сдержался и пошел за ним. Нужно было закрепить успешное завершение обиды.
Поднявшись в квартиру, Феликс, немного повеселевший, сразу направился на кухню в поисках еды, будучи вечно голодным после университета. Хёнджин замер в арке, ведущей из гостиной, прислонился к косяку и уставился влюбленным взглядом.
— Тебе что подогреть? У нас тут пицца осталась и немного лапши.
Хёнджин помотал головой, и его солнце снова помрачнело, видя, что он не собирается обедать дома. Феликс опустил руки, возвращая лапшу в холодильник, окинул Хёнджина мрачным взглядом, будто и не он вернул себе хорошее настроение пару минут назад.
— Ты снова не будешь есть со мной? И вернешься тоже поздно, я угадал?
Хёнджин кивнул. Он устал чувствовать себя виноватым просто во всем.
— У меня много работы. На лето набрали новые группы детей и всех их отдали мне.
Если Феликс закончил университет, поступил в другой в магистратуру и заодно устроился на кафедру подрабатывать ассистентом профессора, то Хёнджин всю эту учебу, ставшую ненужной, бросил на третьем курсе, когда они окончательно съехались и пропала необходимость постоянно тереться рядом с Феликсом. Он пошел учить танцам в студию, в которой занимался много лет, и вел занятия у множества групп, главным энтузиастом брал индивидуалки, чтобы заработать как можно больше. Индивидуалки у него были по утрам, групповые — вечером, и получалось, что с Феликсом они никогда не совпадали.
— Я тебя почти не вижу, — мрачное солнышко, выпятив губы, подошло ближе и уткнулось носом в грудь.
Хёнджин изо всех сил пытался не растаять на месте. Прошло четыре с половиной года с тех пор, как они начали встречаться, а он с каждым днем любил Феликса все сильнее. Любви в нем было столько, что она едва помещалась в его худом теле, и порой он просто тискал Феликса до писка поцелуями, объятиями и щекоткой, потому что не мог держать это в себе.
— Знаю, кроха. Я тоже по тебе скучаю постоянно, — Хёнджин поднял чужое лицо за подбородок и потерся носом о щеку. — Постараюсь вернуться к девяти, и мы с тобой что-нибудь придумаем, — он хищно дернул уголком губ и мягко подцепил зубами нижнюю губу Феликса. Тот ответил тем же, и они зависли на долгие минуты, целуясь в проходе в кухню, потому что ни один не хотел отпускать. — Или ты можешь поехать со мной в студию. Ты же любишь смотреть, как я танцую.
Ликование и радость, сперва появившиеся на лице Феликса, мгновенно сменились разочарованием. Он с печальным видом отстранился, помотал головой.
— Мне надо перечитать лекции на завтра и проверить домашку. Буду ждать тебя дома.
Хёнджин не мог смотреть на свое грустное чудо, но и отменить все занятия тоже было невозможно. Пообещав вернуться в назначенное время, он развернулся и тут же вернулся обратно к Феликсу.
— У нас точно все в порядке? Ты больше не обижаешься на меня? — спросил на всякий случай. Феликс никогда не обижался долго, но уточнить все же нужно было.
Феликс со вздохом пожал плечами и поджал губы.
— Да нет, какой в этом смысл сейчас? У меня не было никаких серьезных чувств ни к кому до тебя. Да и можно было догадаться, кто виноват. Я и так винил тебя, думал, они меня отшивают, потому что ты круче и они все бегают за тобой, но…
— Но они просто были мной запуганы, хотя я не говорил ничего такого, — Хёнджин вновь чувствовал себя ужасным человеком и понятия не имел, почему Феликс все эти годы так его идеализирует.
— Я обязательно в другой раз буду тебя пытать и узнаю, какую конкретно чепуху ты там наплел, а теперь иди, пока я не передумал тебя отпускать, — нахмурившись, Феликс уперся ладонями ему в грудь и отбуксировал в коридор, где они процеловались еще несколько долгих минут.
После Хёнджин все же ушел, в тайне надеясь, что Феликс никогда не вспомнит про этот разговор.
На работу ехать не хотелось, хотя Хёнджин ее любил. Однако работал он так много, что постепенно любви становилось все меньше, как и энтузиазма.
Причиной, по которой он так много работал, снова был Феликс. В последнее время они чаще привычного ругались по разным поводам, и одним из них был тот факт, что их содержали родители Хёнджина. Они купили им квартиру, машину, периодически помогали с деньгами. Ничего удивительного, как Хёнджин считал, в этом не было. Они считались вполне обеспеченными людьми, в то время как Феликс получал совсем немного в университете, а Хёнджину, чтобы получать много, надо было работать за четверых, что он и делал. Феликс не раз очень громко возмущался, что ему не нравится сидеть на чужой шее, что он чувствует себя бесполезным, когда им что-то покупают.
Однажды Хёнджин не выдержал и гаркнул:
— Так сделай уже что-нибудь с этим сам! — о чем сразу пожалел: после этого они не разговаривали несколько дней, но ничего не изменилось. Феликс не пошел искать более хорошую работу, как не изменил и свое отношение к этому.
Их отношения были такими легкими, когда только начинались, такими правильными, но, по мере того как они с Феликсом взрослели, менялось и мировоззрение. Неизменным было лишь то, что Хёнджин любил все сильнее и пытался разбиться в лепешку, чтобы слезть с шеи своих родителей. Может, в этом был смысл. Особенно с учетом того, что Хёнджин планировал сделать.
***
После ссор из-за неудавшейся личной жизни Феликса в прошлом стало тихо. Не без ворчания, когда Хёнджин снова уходил допоздна в студию, но без криков и рукоплесканий, и спать ему рядом, и щупать Феликса во сне было позволено. Хёнджин чувствовал себя все более задолбанным с каждым днем, зато у него было готово почти все. Он давно купил билеты на самолет, забронировал тот же самый отель на Чеджу, внезапно оказавшись страшным романтиком. Теперь смог наскрести и на два дорогих тонких кольца из белого золота, уже предвкушая, как одно будет смотреться на маленьком пальце Феликса. Возможно, как раз ему все это было не нужно. Возможно, только Хёнджин нуждался во всяких церемониях и очередных доказательствах любви. И он точно хотел элементарной романтики, которая в их отношениях пыталась отбросить копыта под гнетом бытовухи. В Корее даже однополые браки не были разрешены до сих пор, но Хёнджина волновало только само предложение, кольцо на пальце и возвращение тех эмоций, которые они испытали, впервые приехав вместе на Чеджу. После этого они не раз путешествовали, видали курорты гораздо красивее, чем Чеджу, один раз даже посетили другую часть острова, но то же самое место — никогда. Единственная проблема — Хёнджин не знал, как привезти Феликса туда тайно, ведь он совершенно точно догадается сразу, едва попадет в самолет или увидит отель. К тому же, была вероятность, что Феликс не захочет никуда лететь вовсе, хоть семестр уже закончился. Они оба чертовски устали и нуждались в отдыхе. Феликс свой заслуженный отпуск получил, Хёнджин взял двухнедельный отгул, нагло сбросив всю свою нагрузку на новенького хореографа. Его план был отвратителен и до ужаса банален. Он подсмотрел его в интернете, в Инстаграме, кажется, и даже там он выглядел неправдоподобно и невыполнимо. — Солнце, — Хёнджин решил начать издалека, когда они впервые за долгое время вместе валялись на диване, — а если я попрошу тебя кое о чем, ты это сделаешь? Феликс окинул его недоумевающим взглядом, улегся ему на колени и деловито заявил: — Если без всякого криминала, я слушаю. Знаешь же, я с тобой за любой движ. Каждый божий раз Хёнджину нужна была пауза, чтобы пережить все эти фейерверки в голове и не помереть от любви прямо на их диване. Феликс снова лежал на нем котенком, а в такой ситуации думать вообще не получалось. Хёнджин запустил ладонь в его волосы и заговорил, одновременно исполняя мягкий массаж головы, от которого Феликс правда мог бы начать мурлыкать. — Что ты скажешь, если я попрошу тебя надеть повязку на глаза и звуконепроницаемые наушники и поехать кое-куда со мной? При условии, что тебе нельзя будет их снимать, пока я сам этого не сделаю. И еще мне нужны твои документы, — даже звучало это подозрительно, Хёнджину хотелось ударить себя по лбу. Феликс задумчиво выпятил губы, хмыкнул в раздумьях, но пока не отказывался — успех. — Как долго мне придется в этом быть? Лишиться и слуха, и зрения сразу — это довольно пугающе. — Около трех часов. Довольно долго, но я каждую секунду буду рядом с тобой, держа тебя за руку. Ты мне доверяешь? — Мы куда-то полетим, ведь так? — Феликс хитро улыбнулся, догадливая малявка. — И это похоже на сюрприз, да? Я люблю сюрпризы и не хочу его себе портить. Только думаю, что я в повязке на глазах в аэропорту буду выглядеть странно, по крайней мере на регистрации. На наушники я согласен и даже обещаю сам не смотреть никуда. Это оказалось в тысячу раз легче, чем Хёнджин ожидал. В последнее время ведь вообще ничего не клеилось, упреки шли за упреками, а тут, видимо, отлегло после того, как они пару дней провели вместе. Он и в самом деле забыл, насколько легко ему обычно договориться с Феликсом, который правда был за любую его идею, кроме постоянной работы. — Я так люблю тебя, — выдохнул Хёнджин, переполненный эмоциями, и был готов растроганно разреветься уже сейчас, хотя еще ничего не сделал. — Я тоже люблю тебя, — Феликс поднял руку, чтобы погладить его по щеке, и улыбнулся привычным солнцем, — так когда у нас вылет? Мы как будто сто лет нигде вместе не были. Вылет был через два дня. Хёнджин не брал много вещей, лишь одну сумку, куда умудрился засунуть и вещи Феликса, и свои. В номере одежды им будет много не нужно, можно и халатами обойтись, а на улицу — пара футболок и шорты, лето же. Наушники были надеты на Феликса еще до приезда такси, и, раз повязка казалась бы странной, Хёнджин ходил и дотошно контролировал его, чтобы он не открывал глаза раньше необходимого. В самолете на Феликса все же удалось нацепить маску для сна, и это чудо умудрилось уснуть в подобии тишины и в темноте. Хёнджин, как и обещал, держал его за руку, не отпуская. Самым сложным оказалась доставка Феликса из аэропорта до отеля. Наушники хоть и не должны были пропускать звуки, но все равно наверняка не справлялись на сто процентов. Хёнджину приходилось шептать и адрес таксисту, и шепотом переговариваться с работницей отеля, чтобы на всякий случай. Последние полчаса Феликс начал поднывать и канючить, спрашивая, долго ли им еще. Только возле самого номера Хёнджин отодвинул с одного уха наушники и прошептал: — Почти пришли. Еще пара шагов. Он открыл дверь ключом-картой, завел Феликса внутрь, осторожными движениями снял маску и наушники и встал сзади, закрыв Феликсу глаза ладонью. Сомнения снова забрались в голову. Вдруг это все еще было лишним? И Феликсу не хотелось возвращаться в этот номер? У них обоих жизнь перевернулась именно здесь. Хёнджин хотел откусить себе голову за то, что сомневался в Феликсе. — Ты готов? — спросил он тихо, убирая ладонь. Феликс не спешил открывать глаза и сам, внезапно решив поиграть в угадайку. — Подожди. Мы летели около часа и, значит, могли долететь буквально до любого города в Корее… Мы в Пусане? Давно не были, было бы классно, — он задумчиво пожевал губу, думая вслух, а Хёнджин, едва сдерживаясь, уронил лицо ему на плечо и потерся носом. Прошла секунда, две. Феликс внезапно выпрямил плечи, заставив вздрогнуть, резко развернулся и распахнул глаза. Он как будто понял за считанные мгновения и теперь смотрел ошеломленно, округлив глаза. — Хёнджин, — Феликс дышал часто и то и дело открывал рот, тут же его закрывая, словно не находил подходящих слов. Маленькие ладони сжали запястья Хёнджина. — Не говори мне, что это— — Чеджу. Тот же самый отель, тот же самый номер, — кивая, пробубнил Хёнджин и нервно прикусил щеку изнутри. Феликс, все еще чертовски шокированный, отстранился и пошел по номеру, трогая руками то спинку дивана и кресел, то шкаф и спинки кроватей. Их все еще было две, но теперь они стояли отдельно. Как назло, когда не надо. Хёнджин по его реакции не понимал, обрадовался он или нет, и снова начинал сомневаться в каждом своем решении. У него здесь начался лучший период в жизни, но не обошлось и без многолетнего стыда. То, как ему хватило наглости напоить Феликса и распускать губы и руки в ночи, а потом утаить это, до сих пор потрясало его собственное воображение. Хёнджин себя и за это хотел сожрать, хоть Феликс и говорил, что все в порядке и он все понимал. Возле кроватей Феликс остановился, глядя на них все тем же ошарашенным взглядом. Хёнджин осторожно подошел, приобнял сзади за талию и опустил голову на плечо. Феликс очень вкусно пах, и он не сдержался от того, чтобы провести носом за ушком и оставить маленький поцелуй. — Все хорошо? Ты ужасно тихий, мне страшно. Не отвечая, Феликс повернул голову, одновременно сцепил руки Хёнджина у себя на животе и положил сверху свои ладошки. — Меня такой ностальгией накрыло, — улыбнувшись, он вернул внимание кроватям и коротко хохотнул, — вот тут меня лишили девственности — вот это воспоминания! Но почему ты привез меня сюда именно сейчас? Хёнджину снова было стыдно: вместо того, чтобы нормально ухаживать за Феликсом, он просто… Но что было, то уже прошло, и Феликс ни разу, ни единого разочка не жаловался, только когда узнал о том, кто отпугивал от него девушек. — Почему бы и нет? — Хёнджин прикусил себе язык, чтобы не сболтнуть лишнего, а то доболтался так уже пару раз. — Подумал, что хорошо будет вспомнить, где все началось. Или тебе не нравится? — Боже, да я в восторге, — Феликс развернулся в объятиях, встал на носочки и коротко чмокнул улыбающегося Хёнджина в губы, — вечером обязательно повторим, что мы на этих кроватях тогда творили, в той же последовательности, а сейчас, — вырвавшись, он подбежал к окну и прижался к нему носом — все в точности так же, как тогда, — мы идем купаться, Хёнджин-и. Вообще-то, Хёнджин планировал данное мероприятие уже целый год и изначально хотел отвезти Феликса сюда так же зимой, а потом подумал, что у лета больше преимуществ. Например, Феликс в купальных плавках. Это самое большое преимущество. Совсем неважно, что Хёнджин видел его голым каждый вечер. Он все еще был в восторге. Все сомнения в правильности решений улетучились, когда Феликс мигом выпрыгнул из одежды, надел пляжные шорты с тапками и, закинув на плечо полотенце, приготовился выходить. — А ты чего застыл? А Хёнджин не застыл — он любовался и ликовал. Правда, под пинками Феликса пришлось быстро переодеваться, а потом догонять его по всему отелю: чья-то задница очень хотела в воду. Они плескались около часа, пытаясь друг друга утопить, потом пытались изобразить все сцены из фильмов, где главные герои целуются под водой, и наконец устали. Точнее, устал Хёнджин и первым ушел полежать под солнышком на полотенце и понаблюдать за Феликсом. Так как его партнер по водным игрищам быстро сдался, этот чудик за секунду подружился с каким-то мелким пацаном лет шести и уже помогал ему строить замок из песка, который каждый раз сносило волнами. Хёнджину было тепло — не от солнца, а от яркой улыбки и раскатистого смеха Феликса, едва доносящегося до него. Вскоре мальчишке надоел замок, он побежал к родителям, а Феликс, отряхиваясь от песка, вернулся к Хёнджину. — Дай мне воды, я сейчас умру, — он со стоном обрушился на полотенце и открывал рот, как выброшенная на берег рыбеха. Хёнджин поднес к его губам бутылку, а когда Феликс напился, заменил ее своими губами, склонившись над ним. — Здесь люди, — промямлил Феликс в поцелуй, и его протест ладошками в грудь выглядел совсем не правдоподобно. — Я люблю тебя, ты знаешь? — промурлыкал довольный Хёнджин и все же сел обратно, оставив Феликса в покое. — Я тоже тебя люблю, Хёнджин, — Феликс поднял руку, погладил Хёнджина по щеке и прикрыл глаза, — сейчас я отдохну, и мы пойдем поедим, окей? И погуляем. И пофоткаемся. Боже, как хорошо здесь, я уже и забыл. Все его планы Хёнджин с радостью исполнил: отвел в ресторан, сделал тысячу фотографий и чуть не стер себе ноги в кровь, пока шатался за неожиданно бойким Феликсом туда-сюда. Кажется, в прошлый раз все было наоборот, но всех все устраивало. А вот насчет собственного плана появились сомнения. Хёнджин хотел устроить какой-нибудь романтический ужин в номере в один из последних вечеров, однако прямо физически ощущал, насколько все у него зудит от нетерпения. Сам не понимал, куда так спешит, и просто с ума сходил, не зная, как еще выразить всю любовь к Феликсу. Феликс, правда, наверняка и так знал о глубине его чувств, но Хёнджину было мало. В номер они вернулись ближе к ночи, быстро помылись, едва не набросились друг на друга прямо в душе и все же выдержали испытание. — Только в кровати, Хван Хёнджин. Как тогда, — Феликс строго ему пригрозил и выпрыгнул из ванной, светя мокрой голой задницей. У Хёнджина все тело свело от того, насколько сильно он пытался сдерживаться. И в итоге все его усилия все равно посыпались прахом: он быстро, пока Феликс не видел, откопал в чемодане коробочку с кольцом, сунул в карман пижамных шорт и был таков. Устраивать романтический ужин времени явно не было, как и сил. — У нас есть орешки и кола из мини-бара, будешь? — с ужином проблему решил Феликс. Все еще голый и соблазнительно нагнувшийся над маленьким холодильником Феликс. Хёнджин с силой захлопнул веки и отошел к окну — перед глазами вместо вида на океан красовалась маленькая аппетитная задница, которую хотелось укусить. Когда Феликс подошел к нему, на нем уже был халат, и Хёнджин смог спокойно вздохнуть. — Завораживает, да? — Феликс вручил ему банку колы, свою засунул в огромный карман халата и залип в окно. Что Хёнджина и завораживало, так это его солнце рядом, а не какой-то там вид, бесспорно красивый, но проигрывающий Феликсу. Угукнув, он обогнул Феликса и прижался сзади, запуская наглые ладони за полы халата. Эту прелесть Хёнджину хотелось трогать постоянно, устоять было невозможно. — Я правда в шоке — приятном, — что ты додумался привезти нас сюда. Тут столько всего произошло, — Феликс уронил голову назад, на Хёнджиново плечо и прикрыл глаза, наслаждаясь объятиями и прикосновениями. — Да-а, тут я соблазнил почти невинного мальчика, который потом оказался ненасытным сексуальным монстром без стыда и совести, — Хёнджин ласково потерся носом о гладкую щеку и легонько коснулся губами. — И это говоришь мне ты, — Феликс пихнул его в живот, хихикнув, и тут же вмиг стал серьезным. Развернувшись, он прислонился спиной к стеклу и потянул Хёнджина за шею на себя. — Я знаю, что ты любишь себе надумывать что-то по поводу меня — даже не отрицай, — Хёнджин с сожалением кивнул, признавая, и поджал губы, — мы с тобой оба любители думать слишком много. Хотя, помнится, тут мы вообще не думали, — Феликс отвлекся и стрельнул взглядом в сторону кровати, — но я правда счастлив, что все сложилось именно так, именно с тобой. Что бы я ни говорил и по какому поводу не возмущался. Так что всегда помни об этом, ладно? Ну все. Хёнджин мысленно попрощался с жизнью, потому что вот от этого проникновенного взгляда прямо в душу, уверенного тона и слов, от которых начиналась приятная тахикардия, можно было помереть. Он кивнул, едва держа себя в руках, и благодарно чмокнул Феликса в нос, а сам уже внутри взорвался на миллионы маленьких кусочков. Спустя четыре с половиной года Хёнджин до сих пор ликовал, когда Феликс признавался ему в любви и заверял, что он искренне счастлив. Ему хотелось пожалеть маленького себя, который смотрел на это солнце, и не решался что-либо предпринять. — Фели-икс, — простонал Хёнджин вымученно и уронил голову на чужое плечо, прижимаясь лбом, — я собираюсь сделать кое-что сейчас, закрой глаза? Коробка с кольцами в кармане зудела и как будто вибрировала. — И не говори мне ничего раньше времени, и не возмущайся. Один вопросительный взгляд спустя Феликс исполнил его просьбу и стоял, выжидая, пока Хёнджин дрожащими от волнения руками доставал маленькую бархатную коробочку. В ней были два тонких кольца из белого золота, одно — маленькое, второе — чуть больше. Оба совсем простые, только внутри можно обнаружить гравировку: «I’ll love you forever», которую Хёнджин заказал, совсем расчувствовавшись. Он достал маленькое кольцо, взял ладонь Феликса в свои руки и только тогда сказал: — Открывай, — после чего сразу же надел кольцо на безымянный палец и застыл. Феликс тоже молчал и не двигался, ничего не понимая в первые секунды. Его взгляд застыл на собственной ладони. Не выдерживая из-за тишины и внутреннего напряжения, Хёнджин отпустил его руку, обнял за талию и снова обрушил голову на плечо. — Кольцо? — глупо поинтересовался Феликс — по голосу сложно было понять, что именно он чувствовал. — Ага. Кольцо, — а Хёнджин поймал волну ужасного смущения, понимая, что не может выдавить из себя заветную фразу. — Хёнджин, ты— — Ты выйдешь за меня? — в его прекрасный план не входили алеющие щеки и такая степень стеснения, открывшая в нем чакру болтливости, — или женишься на мне? Не знаю, как правильно. Феликс, — выдохнув, Хёнджин оторвался от плеча, заставил себя посмотреть Феликсу в глаза и выдал окончательный вариант: — ты будешь моим мужем? Феликс шокированно хлопал глазами, не отвечая. По его щекам полз такой же румянец, глаза заблестели, он взволнованно облизал сухие губы. Секундной паузы хватило, чтобы Хёнджин начал думать. — Я знаю, что мы еще слишком молодые и рано думать об этом. Да и однополые браки у нас до сих пор запрещены, но я просто— — Черт возьми, да, Хёнджин, — Феликс резко оборвал его на полуслове и обхватил маленькими ладонями за красные щеки, — да, да, тысячу раз да, боже, я сейчас зареву, честное слово, не смотри на меня, — он тараторил без умолку, гладя большими пальцами пылающее Хёнджиново лицо. А Хёнджин смотрел и сам хотел реветь, что точно не входило в его планы. — Ты же не думал, что я не соглашусь? Черт, а я ведь понимал, что ты не просто так меня сюда привез, жопа чувствовала что-то. — Я немножко боялся, — признался Хёнджин тихо, наклонился и прижался ко лбу Феликса своим, — и вообще все не так хотел сделать. Хотел ужин при свечах и на колено встать, и все такое, а в итоге… зассал и застеснялся. — Придурок, — Феликс, смеясь, погладил его по бедовой голове, — я бы согласился, даже если бы ты спросил меня, пока мы лежали на диване. — Правда? — прозвучало как-то жалостливо. — Хёнджин-и, — его голос вновь стал серьезным, он отстранил Хёнджина от себя и пронзительно заглянул в глаза, — у меня такое чувство, что, когда я говорю тебе, что люблю тебя, ты не воспринимаешь меня всерьез. А это правда. Я люблю тебя, ты не представляешь насколько сильно. В словах Феликса была доля правды. Хёнджину, по вине его собственного эгоизма, всегда казалось, что он любит чуточку сильнее, что совсем не так. Если хоть немного подумать, то можно понять, что чувства Феликса настолько же сильные и крепкие. А ссоры… ну, они у всех случаются. — Надень это мне, — не сдержав всхлипа, Хёнджин отдал Феликсу второе кольцо и поднял руку, чтоб было удобнее. Нагревшийся в ладони металл коснулся пальца и опустился вниз. Потом Феликс сплел их пальцы вместе, а свободную руку положил ему на щеку. Они стояли так несколько минут, пока оба немного не успокоились. Хёнджин тихо выдохнул, понимая, что все же сделал это. Его предложение, на самом деле, ничего не изменило, просто на пальце Феликса появилось красивое колечко, которое будет намекать всем, положившим на него глаз, что эта прелесть занята. Хотя в университете, где Феликс работает и учится, буквально каждая букашка наверняка знает про Хёнджина. — У меня нескромный вопрос, — Феликс тоже ожил, чуть отстранился и уперся спиной в стекло, — мы теперь можем дальше следовать плану на этот вечер, а то у меня задница скоро не выдержит? — вопрос был явно риторический и ответа не требовал: Феликс скинул халат и поманил Хёнджина пальцем к себе, тут же обнимая его за талию.***
Хёнджин взглядом довольного кошака наблюдал за Феликсом, утомленно раскинувшимся на простынях и хорошо оттраханным. Давным давно они выяснили, что ему больше нравилось быть снизу, мол, сверху Феликс даже близко не получал таких же ощущений, и для обоих это было идеально. Первокурсник Феликс наверняка даже не подозревал о том, куда повернет его сексуальная жизнь. — Чему улыбаешься? — промурлыкал он из настоящего, прерывая поток Хёнджиновых воспоминаний. Без них не обходилось вообще, весь этот номер был пропитан ими, особенно эти проклятые кровати. — Вспоминаю твою решительную нерешительность, когда ты очень хотел, чтобы я засунул в тебя член в первый раз. Беззлобно фыркнув, Феликс извернулся, толкнул Хёнджина в плечо и перевернулся на спину. Он поднял руку в воздух и завороженно рассматривал кольцо на пальце, а Хёнджин смотрел на его блаженное лицо, на котором все еще читался шок. Металл на собственном пальце ощущался приятной тяжестью и давлением. — А у нас будет типа официальная церемония или что-то вроде того? Хёнджин подполз поближе, поймал руку Феликса в воздухе и сжал его ладонь. Голову положил ему на плечо, ногу закинул на бедро и только тогда остался доволен. Было бы прекрасно, если бы он мог приклеить себя к Феликсу. — А ты хочешь? Чтоб с костюмами, официальными речами и кучей гостей? Феликс подумал секунду и тут же, морщась, помотал головой. — В костюмах можно, но в спортивных, и позвать только наших. Куда-нибудь в парк, где есть скейт площадка. Мы тыщу лет все вместе не собирались. И пофиг, что мы немного выросли из этого. У Хёнджина снова не получалось не вспоминать о тех временах, когда между ними все только начиналось, и тут же на ум пришла одна очень гениальная мысль: — Нужно будет как-то сделать, чтобы у Чонина и Чан-хёна мозги на место встали. Сколько можно ломаться… — Согласен, — Феликс извернулся, лег боком и прижался всем потным телом к не менее потному. Хёнджину от столь плотного контакта кожи с кожей стало слишком хорошо, аж в голову ударило. — Они так много теряют. — Что например? — хищно улыбаясь, Хёнджин потерся губами о губы Феликса, ладонями скользнул к упругой заднице и хорошенько смял. Феликс резко подпрыгнул, пихнул Хёнджина на спину и, усевшись сверху, по-деловому заявил: — Позвольте продемонстрировать на собственном примере, господин будущий муж. Он озорничал и игрался, а Хёнджин мог думать только о том, как с каждой секундой любил его все сильнее.
