Следовать за тобой

Джутовая веревка оставляет розовый след на коже Серёжи. Он часто и поверхностно дышит, жмуря веки под повязкой, чувствуя, как обвязка плотно ложится на торс замысловатым узором. Игорь молчит, сосредоточенно завязывая узлы и укладывая петли, создавая уникальный рисунок контраста: бледной кожи и черной веревки. Мысли в голове Серёжи путаются, потому что он и предположить не мог, что ему настолько понравится, его настолько… проберет возбуждением, что колени будут подкашиваться от уверенных движений умелых пальцев, которые едва-едва его касаются, но от этого все будто еще чувственнее и слаще. — Ты в норме? — спрашивает Игорь и поднимает его голову за подбородок, поворачивая к себе. — Д-да, — выдыхает Серёжа дрожащим голосом: его уже так ведет от того, что с ним сделали, хотя по факту они только начали и впереди у них все самое интересное. В ответ понятливо хмыкают и будто лениво проводят губами от уголка рта до скулы и дальше до самого уха, чтобы обдать горячим дыханием и прихватить едва ощутимо мочку. Стон срывается помимо воли, потому что выдержать подобное молча просто физически невозможно. Мурашки скользят по коже колкой волной дрожи, отчего Сережа не может сосредоточиться на том, что происходит вокруг, — слишком сильно захлестывают его сознание эмоции и чувства, отрезая от окружающего мира. Вокруг темнота, он не может двигаться самостоятельно, отдавшись во власть любимому человеку, который рядом, не оставляет его, не дает ощутить даже секундную панику от положения, в котором он полностью беспомощен. — Даже не уверен, что хочу вставить тебе кляп, — шепчет Игорь, мягко переходя за спину Сережи. — Уверен, что у меня встанет только от того, как сладко ты будешь стонать на моих пальцах и умолять взять тебя. Не то чтобы я сейчас не был возбужден, конечно... Нужно съязвить, чтобы сбить то самодовольство, которым буквально сочится низкий урчащий голос, но Серёжа не может. Его мысли заняты только обещанием, что прозвучало буднично и будто походя. Ласковое прикосновение к ягодицам широких и теплых ладоней заставляет прогнуться в пояснице, запрокинуть голову на плечо Игоря и судорожно выпустить воздух из легких. Ему явно нужна сейчас опора в виде родного крепкого тела, потому что удерживать себя в вертикальном положении с каждым мгновением все тяжелее: его лишили возможности видеть и двигаться, в ответ на это другие чувства обострились на максимум. — Мой хороший, — с явной улыбкой шепчет Игорь и касается сухими губами виска. Его руки скользят по бедрам, талии, животу, оставляют горящие эфемерным жаром следы. Сережа скулит, притираясь задницей к паху, — эмоции захлестывают, возбуждение мутит мозги, отчего хочется только одного: чтобы правильно коснулись там, где нужно больше всего. От едва ли сильного, но неожиданного шлепка он вскрикивает и качается, опасаясь оказаться на полу из-за собственных нетвердых ног. В груди дрожит от тонких звуков и дезориентации. — Тш-ш-ш, — мягко произносит Игорь, придерживая за плечи и направляя в сторону кровати. — Давай-ка мы с тобой немного изменим наш план. Взбирайся аккуратно на постель. Сережа не видит, но знает — ему не позволят причинить себе боль: проконтролируют каждое движение и помогут остаться в вертикальном положении, чтобы не упасть лицом в подушку или свалиться на пол, так и не добравшись до середины матраса. — Умница, — оставляя поцелуй на загривке, хвалит Игорь и ведет влажную линию кончиком языка по ямке позвоночника. Ласка ошпаривает кипятком желания низ живота, проходится крупной дрожью по нервам, отчего хочется кричать. С губ срывается стон, и он тут же их закусывает, пытаясь сдержаться — не хочет быть слишком громким в тишине комнаты. Ведь только Сережа и шумит: стонет, скулит, всхлипывает и скоро начнет умолять, потому что уже мало, уже хочется большего. В груди ширятся и растут чувства признательности и благодарности — о нем заботятся, забирают контроль и позволяют наслаждаться тем, что не нужно постоянно держать себя. Ему настолько хорошо, но мало, что продирает неудовлетворением, в буквальном смысле заставляя прогнуться в пояснице, выставить задницу, без слов умоляя о большем. — Пожалуйста, — просит он и переступает на постели, раздвигая колени шире. Ему не отвечают: без лишних слов опускаются еще ниже, начиная вылизывать между ягодиц. Сережа кричит, по привычке пытаясь освободить руки, чтобы вцепиться в волосы, но понимает, что сейчас может лишь впиться в собственные ладони ногтями. От этого снова вырывается всхлип, а под веками скапливается влага. Это намного ярче, чем раньше — он не видит, не контролирует, лишь принимает то, что ему хотят дать, не имея возможности предугадать, что будет дальше. Осознание этого кружит голову, и поток стонов сдержать уже не получается. Когда место языка занимают пальцы, Сережа практически воет от облегчения: ему уже слишком мало только такой — пусть и изысканной — ласки. Игорь знает его тело потрясающе точно, настолько чутко улавливает реакции, что становится даже немного стыдно за собственную открытость и простоту. — Ты думаешь, что получишь член только за свой прекрасный голосок? — насмешливо уточняет Игорь, прикусывая плечо, и тут же зализывает укус. — Ну же, милый, попроси меня дать тебе, такому замечательному мальчику, то, что хочется. Сережа давится воздухом и, с трудом облизнув сухие губы, высоким срывающимся голосом начинает говорить: — Мне... нужно... Ох, Игорь... Пожалуйста! Прошу... Игорь! Ты мне нужен... А-а-а-ах, дай мне! О-о-ох... хочу твой член... Пальцы на талии сжимаются крепче, насмешливый тон сменяется рычанием, и от этого хочется скулить еще сильнее, потому что он знает, что последует дальше. Его выебут со всей любовью и страстью, оставляя синяки на бедрах и талии, искусают спину и шею, отчего он кончит до сорванного голоса и звезд под закрытыми глазами. — Да, детка, — урчит Игорь и плавно толкается, заставляя гортанно застонать и чуть сильнее прогнуться. — Все для тебя. И начинает двигаться так правильно, что наслаждение прокатывается по телу сумасшедшей волной сладкого жара. Сережа закусывает губы, но все равно срывается в звучные вскрики, потому что Игорь кусает под лопаткой, целует костяшки пальцев и крепко стискивает талию, выгибая под себя ровно так, как нужно им обоим. Толчки выбивают дух, от каждого электричеством пробивает до костей, а внизу живота все ширится и растет напряжение. — Да-а-а... — тянет сладкое и горячее высоким голосом Серёжа, склоняя голову, чтобы выбившиеся пряди из хвоста хотя бы немного скрыли его лицо. Ему хорошо до одури, до судороги в сжатых кулаках и сорванного горла, но все еще немного стыдно, потому что Игорь берет его правильно, меняя темп и ритм, заставляя скулить и кричать от удовольствия и подкатывающего оргазма. — Давай, — рычит он, накрывая член ладонью и ласково обводя головку большим пальцем. — Сейчас. Сережа не хочет и не может ослушаться — содрогается, теряясь в собственном удовольствии и замирает, чувствуя, что не может сделать и вдоха. В голове чертов фейерверк, про тело и говорить не приходится: искры наслаждения вспыхивают то тут то там, а в венах будто чистый огонь пустили вместо крови. Сквозь шум в ушах и покалывающие ощущения кожи он вдруг понимает, что Игорь упирается лбом в спину, жарко дыша прямо в центр ладони, будто намеренно согревая собственным дыханием ледяную кожу. Им обоим нужно время, чтобы прийти в себя, но Игорь, превозмогая себя, освобождает Сережу из плена веревок. Какая-то его часть не хочет этого — уж слишком хорошо и лучше бы остаться так еще, подольше, но… запястья уже покалывает от прилившей крови, и осознание, что нужно знать меру, пульсирует в пустой голове одинокой мыслью. Его целуют и гладят, сдергивают повязку и всячески нежат, отчего по телу снова проходит дрожь. Сережа облизывается, немного смущенно улыбается, привыкая к свету, и просит едва слышно: — Поцелуй меня. Игорь улыбается в ответ, наклоняется и накрывает поцелуем подрагивающие губы. — Ты такой красивый и сильный, — говорит он, поглаживая подушечкой пальца скулу и не отводя взгляда. — Громкий и открытый. — Это все ты, — пряча глаза, возражает Сережа и пытается прижаться плотнее. — Я лишь следовал за тобой. Игорь не утруждает себя ответом, просто снова целует, заключая в объятья, и Сережа чувствует себя по-настоящему счастливым.