Я не хочу уходить

      – Ох, – сказала какая-то блондинка, образовавшаяся по другую сторону консоли. – А уж я-то как не хочу! С каждым разом все запутаннее и труднее. Как будто кто-то нарочно все придумывает, чтобы усложнить…       – Хм… – Доктор слегка отвлекся от погружения в самые мрачные глубины своего отчаяния, недоверчиво приглядываясь к возникшей из ниоткуда блондинке. Воздух над консолью как будто слегка колебался, за ним проглядывали странные очертания какой-то совсем другой комнаты. В голове проносились какие-то бессвязные обрывки. Белая дама Уилфреда, знакомый образ женщины, выглянувшей из-под рук в ужасающем шоу Рассилона. – Мама?.. – Разве связь с Галлифреем еще не разорвана навсегда?..       – Скорее наоборот, – усмехнулась блондинка.       – Неужели… Дженни! – воскликнул Доктор. – Ты все-таки регенерировала?       – И тут мимо, – вздохнула незнакомка, поглядывая на него с трудно объяснимым сожалением.       Доктор промолчал, его накрыло новой волной скорби… при воспоминании о Дженни. Другой версии себя? «По ком звонит колокол?»       – Трудно объяснить. Сама не знаю, что я тут делаю. – Она сделала несколько шагов ближе, воздух за ней стал мерцать приглушеннее, видение другой комнаты, чем бы она ни была, почти рассеялось, оставив лишь какой-то неуловимый след в сознании, в самом уголке глаза, за пределами поля зрения.       – Я понял. Ты – мое будущее? Я говорил, что кто-то другой будет бороздить пространство и время. Совсем не я…       – Ну, не то чтобы совсем… Но да. Совсем не ты. Как совсем не ты впитал Временной вихрь, не ты выпил из чаши Сестер Карна, не ты…       – Не надо, – устало попросил он.       – Так проще, да? – спросила она безжалостно. Но было в этой безжалостности что-то от горечи лекарства, остроты медицинской иглы. – Думать, что это был не ты. – Она на мгновение опустила голову, завесившись пышной светлой челкой, задумчиво прикусила губу. – А может быть я неправа, и на самом деле я – Дженни. Дочь или клон. Что такое личности? Не только ведь память. У людей бывают дети. У нас с этим посложнее, хотя тоже бывает. Зато у нас бываем мы.       – Значит, ты моя, или не моя… последняя жизнь?       – И тут все сложно, – блондинка улыбнулась. – Никогда не угадаешь, никогда, пока не придет время, не вспомнишь.       – И ты уходишь уже навсегда?       – Я… – она снова чуть задумалась. – Честно говоря, я пока никуда не ухожу в ближайшее время. Разве что из ТАРДИС. Но жизнь не стоит на месте, когда-нибудь придется. А кто придет? Будет ли она похожа на меня? Или не она?       – Минутку, – Доктор встряхнул головой. – Если ты мое будущее, то ты, по сути, Тринадцатая…       – Можно и так сказать.       – Что значит можно? Считать я умею… О! А ты не из альтернативной реальности?..       – Странные я слышу нотки надежды в голосе, – ехидно заметила блондинка. – Нет, не из альтернативной, хотя будущее в некотором роде – очень альтернативная вселенная по отношению к прошлому, тут не поспоришь. Значит, ты все-таки думаешь, что я это ты?       – Мое будущее, – уклончиво ответил Доктор, нахмурившись. – И могу же я тебе посочувствовать. А еще я умею считать до тринадцати.       – Вот стыдоба. Всего-то?       – Прекрати ехидничать! Если тебе нечего мне сказать, зачем ты появилась?       – Может, потому что никому не стоит быть одному в такой момент? – мягко спросила она. – Может, мы никогда и не бываем, хотя мало что помним. Жаль. А ведь совсем недавно ты помнил то, что очень бы тебя утешило. Ну почему нам вечно этого не дано?.. Глупо жаловаться. Ведь мы столько сделали, у нас была эта возможность – что-то сделать.       – Я помню ужас… я помню кровь и огонь.       – Вот то-то и оно, – вздохнула блондинка. – Это жестоко после того, как еще совсем недавно ты уже знал, что все исправил. Не сжег, не запечатал, а исправил.       Брови Доктора поползли вверх, глаза распахнулись до отказа.       – ЧТО?!.. – воскликнул он.       Блондинка сочувственно улыбнулась.       – Я тебя все-таки утешила? На время. Это можно, ведь потом ты все равно забудешь. А может, все равно будешь уже не ты.       – Я… я…       – Насколько можешь, будешь ты. Насколько не можешь или не хочешь – не будешь. Артронная энергия бушует как ведьмино зелье в котле, питье в чаше Карна…       – Ты разрываешь мне оба сердца.       – Прости. Это потому что рвутся мои. Осталось недолго, потом все пройдет. Ты слышишь музыку?       – Музыку?       – Песню, что поют уды.       – Музыку… Я думал, это звенит у меня в ушах.       – Связывающую времена и жизни. Ах, вот оно! Тот самый резонанс. Поэтому я здесь. Может, даже не только я. – Она застыла, склонив голову набок, напряженно прислушиваясь, осторожно оглянулась, снова вздохнула и хлопнула себя по карманам широких свободных штанов. – А может еще по какой причине, но думаю, это не последняя. Они не хотели, чтобы ты был сейчас один. Славные ребята.       – Они тебя создали?..       – Ничего подобного! Хотя… если подумать…       – Все-таки создали?       – Как миллиарды всех мелочей, слов, поступков, людей, трагедий, ужасов, счастливых моментов и воспоминаний. Надежд… Главным образом надежд. Хотела бы сказать что-нибудь про сахарную вату, но может, сам когда-нибудь скажешь. И вообще-то, я говорю это людям. На самом деле, главным образом – из людей. Знаешь, говорил кто-то из них «мы состоим из других людей». Мы тоже. Из них всех. Так что, может, я правда не ты, а все они?       – Я не знаю, хорошо это или…       – Плохо?       – Или очень хорошо.       – Знаешь, я бы тоже так сказала.       Доктор улыбнулся, блондинка, которая была или не была им, улыбнулась ему в ответ. А затем все завертелось...       – Боже, волосы! – воскликнул Доктор, ощупывая их с непонятным мистическим ужасом. Почему это вообще пришло ему в голову?.. Но пришло же… – Я девушка?.. – Он судорожно схватился за кадык и облегченно перевел дух. – Нет, я не девушка… – А какая, собственно, разница?.. Дело привычки, конечно. Странно было бы провести последнюю жизнь совсем-совсем другим. Все равно что заново учиться ходить на старости лет. А может, стоило бы?.. Наверное, даже жаль, что за весь цикл так и не довелось попробовать что-то настолько новое, а теперь уже и не придется. Эх, седина в бороду, бес в ребро, если бы можно было все переиграть, но… – Я падаю! – осознал Доктор. – Я падаю!.. – Он почти выпал из Тардис, едва цепляясь за порог, пронесся над Биг-Бэном, где-то внизу, отпечатавшись на самом краешке сознания, с гудком промчался поезд. А сколько еще опасностей ждало впереди!.. – Джеронимо!..       Доктор устало перевела дух, сморгнула. Видение, или воспоминание, исчезло. Вернулись старые стены ее собственной ТАРДИС, обжитой до самой последней черточки, знакомой как маленькая полупрозрачная фигурка на рычажке, и все еще неведомой, таинственной как вся Вселенная, которую никогда не узнаешь до конца. А славно было бы, если бы они правда бывали в такие моменты не одни. Каждый раз все это так тяжело. В итоге, она не захотела расстраивать привидевшуюся ей одну из старых жизней. Кто знает, какими будут следующие. Будут кошмары, будут и чудеса. Жизнь продолжается. Чья бы то ни было. Забыть все. Шагнуть вперед…