Синдром папочки

      Чжун Ли в идеальной рубашке и галстуке сидел за столом, печатая что-то на компьютере. Он сдвинул очки на нос и внимательно посмотрел в экран, ему что-то показалось странным. За дверью послышался быстрый шаг. В комнату залетел Тарталья. Его щёки были розовыми от мороза, волосы смяты из-за шапки, а дыхание сбито. Парень выглядел воодушевленным, он явно был в хорошем настроении. Мужчина помахал ему рукой с улыбкой. Чайльд поспешил на свое место рядом с Чжун Ли и сел, поставив сумку на ноги. Он как будто хотел чего-то, но молчал, лишь с интересом заглядывая в янтарные глаза. Парень вытянул шею и улыбнулся, приблизившись к лицу напротив. Мужчина тоже улыбался, но не понимал, почему на него смотрят с таким интересом.       — Мистер Чжун Ли, — Тарталья быстро поменялся в лице и стал выглядеть разочарованным. — Разве не нужно поприветствовать меня поцелуем?       — Ох, — он смутился и снял очки. Мужчина скромно поцеловал парня в щеку, а тот довольно хмыкнул. Тарталья стал выкладывать тетради и пособия на стол. Чжун Ли закрыл ноутбук.       — Вы сегодня позвали меня раньше запланированного времени, — начал издалека парень. — Значит, мы сегодня освободимся пораньше?       — Ты прав, но это лишь одна из двух причин, — Чжун Ли взглянул на парня.       — Значит, сегодня мы займёмся сексом? — Глаза вдруг загорелись.       Мужчина кивнул и добавил:       — Но ты должен сначала заняться историей, поэтому не отвлекайся на посторонние мысли. Если будешь рассеянным, то просто пойдёшь домой...       — Я сегодня сверху или снизу? — Тарталья не думал об истории, в мыслях он уже давно был на кровати.       — Аякс, сначала политика отношений, а потом решим. Будь терпелив, — он вздохнул и убрал с глаз Тартальи чёлку, лезшую в глаза.       Занятие прошло хорошо. Чайльд многое усвоил, но очень устал. Ему сложно давалась учёба. Всегда было легче объявить себя неудачником, чем сесть за учебник и часами читать то, что Тарталье вообще не интересно. Чжун Ли умел найти подход. Своеобразный, конечно, но он нашёл такой, который заинтересовал такого, как Чайльд. Они познакомились не в школе, и не на сайте репетиторства. Они нашли друг друга, когда им обоим было это необходимо. Чжун Ли чувствовал себя никому не интересным, разведенным мужчиной-историком с сыном. К тому же он лишь недавно принял себя, как гея. Мужчина не надеялся найти себе партнёра в таком положении, но также думал и Чайльд. Каким бы уверенным он не казался, парень является самым обычным подростком. Может, он намного сильнее, хитрее своих сверстников, но это не помешало ему сомневаться в себе долгое время, иметь комплексы. Заинтересовав, взрослого мужчину, он почувствовал себя важным, особенным. Может, это и плохо с моральной точки зрения, но они оба счастливы в какой-то степени. Им ещё долго нужно будет работать над отношениями.       Тарталья потянулся, подняв руки над головой:       — Неужели Натлан всегда была "такой" страной?       — Если ты имеешь в виду то, что она не шла на компромиссы с любыми другими регионами, кроме Снежной, то да. Хотя есть мнение, что завоевательные действия хорошо повлияли на будущее Натлана, поэтому не стоит верить всему написанному в учебнике. Вполне возможно, что всё было не так уж мрачно. Хотя войны были поистине разрушительные, они первыми привлекли машинную технику, танки, воздушные войска и тому подобное. В их стране родились такие великие учёные-химики, как... Неважно. В общем, Натланцы поистине "горячие" люди, — Чжун Ли посмеялся с собственной шутки. — Прости, а о чём мы говорили? Я снова отошёл от темы.       — Мы должны были заняться сексом, — Тарталье было интересно слушать Чжун Ли, он готов заниматься этим всю жизнь, но обычное, плотское желание — переспать с объектом обожания — взяло верх.       — Да, точно, — мужчина помедлил, отведя взгляд. — Тогда раздевайся.       Чжун Ли вышел и оставил парня наедине с собой.       Ухмылка Тартальи сменилась на удивлённый взгляд, уголки губ немного опустились. "Вот так?" — Пронеслось в голове. Но очень скоро пришло осознание, и руки покрылись мурашками. Сначала Тарталья с энтузиазмом вышел в середину комнаты и, стянув с себя кардиган, начал расстёгивать рубашку, но дальше просто стоял. Он вдруг передумал раздеваться, чтобы не показаться распущенным. Но снова Тарталья поменял решение, что уже показал себя достаточно озабоченным, и терять нечего, поэтому он снова стянул кардиган, положив его на кровать. И снова поднял, прижав к груди. Ему не хватало смелости раздеться. Чайльд противоречил в мыслях сам себе, но его можно понять: не часто Чжун Ли давал такие указания и уходил из комнаты. "Может я не так его понял?", — пока парень стоял у кровати с потерянным взглядом, дверь снова открылась. В кабинет зашёл Чжун Ли, он повернул ключ в замке и подошёл к растерянному Чайльду.       — Ещё одетый? — Мужчина положил на кровать ошейник с короткой цепочкой и верёвку. Тарталья медленно проследил за рукой и перевёл взгляд на самого Чжун Ли. На его груди теперь была портупея, которая отлично смотрелась на его идеальной рубашке и сексуально обрамляла грудь, поджав черный галстук с орнаментом. Ничего больше не изменилось. Перед ним всё ещё стоял высокий мужчина с красивыми чертами лица и длинными волосами, собранными на затылке какой-то старой чёрной резинкой. Его руки были неизменно сложены на груди. — Неужели ты хочешь, чтобы я посмотрел?       Тарталья хотел возразить, но решил, что это тоже часть прелюдий и смирился, вопреки желанию быть непослушным. Он окончательно расстался с кардиганом и рубашкой, положив их поодаль от вещей, принесённых Чжун Ли. Дело дошло до джинс, скоро они тоже оказались на кровати. На Тарталье остались одни боксеры, он вопросительно взглянул на мужчину. Чжун Ли остался в том же положении и не шелохнулся. Его янтарные глаза смотрели в голубые и прозрачно-пустые глаза Чайльда. Парень понял, что партнёр настроен серьёзно. Он снял боксеры неохотно. Раздеваться вот так, при свете дня, когда на тебя направлен такой холодный и пристальный взгляд, уже кажется унизительным, но очень возбуждающим, для Тартальи.       Чжун Ли сел на край кровати, оставив без внимания поступок и возбужденный вид парня, не одарил его тёплым взглядом или касанием:       — Сядь на колени.       Мужчина указал пальцем на пол, у своих ног. Тарталья сел послушно, ему понравилась смена атмосферы. Обычно Чжун Ли очень нежен и осторожен, но грубым он Чайльду тоже нравится.       — Давай договоримся о стоп-слове, — Чжун Ли взял в руки ошейник и наклонился, — если тебе что-то не понравится или будет больно, то скажи "без жести". Договорились, мальчик?       — Договорились, — Тарталья хмыкнул, его позабавило обращение "мальчик". Теперь он слушал его с намного большим интересом, чем пару минут назад на истории. На шею был накинут поводок. Чжун Ли наконец погладил Чайльда по голове и убрал волосы с его глаз, заколов заколкой. Тарталья улыбнулся, пытаясь поймать на себе взгляд мужчины. Он немного дрожал, а губы сохли от предвкушения.       Чжун Ли потянулся к тумбочке и открыл аккуратную коробочку, из которой достал небольшое пирожное с кремом:       — Хочешь попробовать?       Мужчина держал руку на уровне своего бедра так, что Тарталье надо было немного подползти и наклониться. Чайльд был догадливым, он сразу понял, на что намекает и чего хочет партнёр, но ему хотелось подыграть Чжун Ли. Парень несмело наклонился и невинно взглянул на него снизу вверх.       — Ну же, не бойся, — мужчина спокойно кивнул. Тарталья судорожно выдохнул и нерешительно слизал крем, пытаясь не задеть пальцев Чжун Ли. Парень облизнул верхнюю губу и снова поднял взгляд, он хотел увидеть интересную реакцию, но был разочарован.       — Как тебе? — Чжун Ли вёл себя раздражающе спокойно, второй рукой он опёрся на кровать.       — Сладко, — кратко ответил он.       — Рад, что тебе нравится. Только не кусайся, очень страшно кормить животное с руки.       Тарталья ухмыльнулся. Теперь он знал, за что последует наказание. Но быть наказанным в самом начале неинтересно, поэтому парень решил подразнить "хозяина". Чайльд наклонился и снова слизал крем с наслаждением на лице, высовывая язык. Он аккуратно откусил кусочек, и потом ещё раз почти у пальцев. Довольно мурлыкнув, парень проглотил пирожное и, посмотрев вверх, облизал верхнюю губу. Чжун Ли немного заволновался: уж очень нравился ему покладистый Тарталья. Но не один Чайльд способен управлять чужими эмоциями.       — Хороший мальчик. Уберешь оставшийся крем? — Чжун Ли положил широкую ладонь на рыжий затылок и погладил его. Тарталья растаял, как пироженное, и послушно потянулся к пальцам. Он облизнул ладонь, проводив гладким языком между пальцами. Остатки крема были съедены и убраны. Чжун Ли перевернул руку, и Тарталья, поцеловав костяшки, провёл чувствительным кончиком по пальцам, которые проникли внутрь и немного надавили на язык. Гибкий язычок ласкал и лизал два пальца. Чайльд прикрыл глаза и высунул язык. Чжун Ли сдерживался, чтобы не разрушить образ "хозяина", но он уже давно сдался и смирился с тем, что противостоять Тарталье может только слепой и глухой, потому что только такой при всем желании не увидит этого распутного лица и не услышит убедительных скулений и стонов.       Чайльд действительно начал стонать для убедительности, он немного двигал головой и тихо скулил, облизывая и целуя пальцы. Это чертовски возбуждало.       — Ты слишком веселишься, — Чжун Ли вынул пальцы и потянул за цепь. Чайльд чуть не прикусил язык, но послушно вытянул шею, — я не разрешал тебе.       — Простите, — Тарталья немного наклонил голову и положил её на бедро мужчины. Он немного поёрзал, его круто возбудило то, с каким усердием он лизал пальцы, и то, как грубо на это отреагировал Чжун Ли.       — Выглядишь отлично, хочешь ещё одно пироженное? — Мужчина отпустил цепь и оттянул кончик чёрного глянцевого ремня.       — Да, — Тарталья поднял голову и с интересом взглянул на Чжун Ли.       — Тогда тебе нужно заслужить его, —он притянул его за цепь ближе к паху, — сделай это сам, будь хорошим мальчиком.       Чжун Ли немного раздвинул ноги для удобства Чайльда. Парень несмело протянул руки к металлической пряжке и снял ремень. Когда ширинка штанов тоже была расстёгнута, Тарталья поднял голову и поймал на себе пристальный и немного пугающий взгляд. Он остановился из-за нерешительности.       — Ждёшь команды? — Довольно грубо сказал Чжун Ли.       Тарталья недовольно хмыкнул и не стал ждать. Отодвинув ткань джинс, он провёл носом по ткани и поцеловал член через боксеры. Чайльд игриво взглянул на мужчину, проведя языком. Тарталья приспустил ткань трусов и взял в руку тяжёлый и слегка пульсирующий член. Он провёл по выступающей вене кончиком языка и закрыл глаза. Чжун Ли немного дрогнул, ощутив тёплое дыхание:       — Если выпустишь зубы, то будешь наказан.       И снова стало понятно, что нужно сделать, когда делать минет надоест и захочется перейти к следующему этапу игры. Но Тарталья был послушным мальчиком и исправно ласкал член, спрятав зубы. Он лизал головку, обводя её языком и целовал, иногда касаясь носом и щекой. Чайльд провёл по члену рукой и обхватил его губами, немного протолкнув внутрь. Он двигал головой, но делать это было не так легко, как с пальцами. Чжун Ли гладил Тарталью по волосам, нежно играя с прядями, и это очень подкупало парня. Чайльд немного подержал член во рту, пытаясь заглотить его, как можно глубже, но было действительно сложно. Тарталья отпрянул от паха и отдышался, высовывая язык. Он сомкнул губы у пульсирующей головки и двигал головой, поскуливая. Чайльд послушно лизал и целовал член. Головка немного подергивалась от возбуждения. Чжун Ли снова одобрительно погладил затылок партнёра:       — Молодец, — тихо сказал он, немного откинув голову.       Тарталья попытался взять член полностью, задержав дыхание. Он ласкал языком и двигал головой, руками проводя по бёдрам. Горло было заполнено, а член неприятно касался стенок. Чайльд вынул его изо рта и снова показал язык, продолжая дрочить Чжун Ли. Глаза покраснели и в уголках показались слёзы. Тарталья разгорячился, его лицо приняло развратное выражение, что противоречило шмыганью и текущей по щеке слезе. Мужчина томно постанывал, его низкий и мелодичный голос возбуждал Тарталью и его воображение. Парень взял член полностью, лаская языком и причмокивая. По щеке невольно скатилась слеза, и он поспешно вытер её свободной рукой. Чайльд почувствовал, как член начал пульсировать, подёргиваясь, поэтому он решил наконец показать зубки и намеренно задел клычком головку. Чжун Ли дернулся, потянув цепь. Он вышел из транса и взглянул на парня, выглядящего довольным своим поступком.       — Ты специально? — Мужчина потянул за поводок и серьёзно взглянул на Чайльда. Тот лишь с ухмылкой выдохнул, вытянув шею, и проскулил. — Будешь молчать?       Тарталья равнодушно отвернул голову, пытаясь вывести Чжун Ли на чувства, но это было не самым разумным его решением. Мужчина с лёгкостью поднял и потянул на себя парня. Он уложил его на свои колени и застегнул ширинку:       — Я предупреждал тебя, верно?       Чжун Ли одной рукой намотал цепь на кулак, сковывая движения головы партнёра, а другой — провёл по ягодицам. Чайльду теперь было не очень весело, до этого момента его, кажется, ни разу не пороли. Ему доставалось только во время драк и тренировок, но в наказание его никогда не били. Тарталья заёрзал, его член упирался в колени Чжун Ли. Теперь его возбуждение было сложно скрыть. Чайльд приготовился, положив руки на кровать.       — Непослушное животное, — голос прозвучал грубо, — надеюсь, ты найдёшь нужные слова.       За репликой последовал шлепок. Тарталья невольно вскрикнул от неожиданности, сжав наволочку. Он ухмыльнулся и немного приподнял таз. Ему понравились ощущения после удара. Лёгкая дрожь прошлась по жилистому телу.       — Я не думал, что ты ослушаешься меня. У тебя были все шансы получить поощрение, — он ещё раз шлёпнул, немного сильнее. Бёдра Тартальи приподнимались будто по инерции, но на самом деле он сам способствовал этому. Парень жалобно проскулил, его возбудила мысль о том, что он будет унижен и наказан любимым человеком в контексте игры.       — Ты надеялся на безопасный минет с новичком? — Дерзко ответил Чайльд, пытаясь взглянуть на лицо партнёра. Но его действия были грубо пресечены: Чжун Ли потянул поводок в сторону, чтобы немного придушить парня, и после реплики последовал ещё один нещадящий шлепок.       — Не смей упрекать меня, щенок, — грубо и томно промолвил Чжун Ли, проведя рукой по слегка покрасневшей ягодице. — Ты должен уважительно ко мне обращаться и слушаться. Но, кажется, кто-то слишком горд.       И Чжун Ли снова его шлёпнул. Тарталья простонал и выгнулся, прищурившись от удовольствия:       — Н-нет, — проскулил он, одной рукой оперевшись на ногу хозяина.       — Тогда докажи обратное и прими наказание, — Чжун Ли отпустил цепь и теперь держал парня за горло. Тарталья послушно прильнул к ладони, которая крепко сжимала и не давала свободно вздохнуть. Последовал черёд шлепков и хлопков. Упругие ягодицы иногда приподнимались и подёргивались. Чайльда возбуждала неожиданность, он не мог предугадать, когда будет следующий шлепок. Член Тартальи упирался в колени Чжун Ли, мужчину это и смущало, и возбуждало. Он внимательно следил за поведением и реакцией Чайльда, чтобы остановиться в нужный момент. Но, кажется, этот парень окончательно испорчен, если его возбуждает подобное.       — Извините меня, хозяин, — застонал Тарталья, когда Чжун Ли стал сильнее и чаще отрываться на Чайльде.       — Тобой овладела похоть, — спокойно ответил он, — не чувствую искренности в словах.       Мужчина ещё раз шлепнул его. Было сложно сдерживать себя, когда чувствуешь дрожь ног и подёргивание кадыка, Чжун Ли очень сильно старался.       — Пожалуйста, — протянул он, — простите меня!       — Похоже, ты совсем не жалеешь о содеянном, — Чжун Ли был прав. Он повернул голову парня к себе и приблизился сам. На лице мужчины не было ни капли жалости или любого другого чувства, он холодно смотрел сквозь партнёра, пока тот извивался и хитро, по-кошачьи, улыбался, прищурившись. — Тебе придётся умолять о прощении.       — Умолять? — Парень усмехнулся, прикусив губу. Но попытка сдерзить была пресечена: Чжун Ли снова шлёпнул его, и Тарталья простонал прямо в начале фразы, которой хотел закончить свою реплику. Парень промолчал и повернулся, жалобно взглянув на мужчину. — Простите за грубость.       — Хм, — он погладил покрасневшую ягодицу, ухмыльнувшись. Мужчина приблизился к уху Чайльда и ответил бархатистым голосом после паузы, — не убедил, проси ещё.       — Прошу вас, хозяин, простите, — руки покрылись мурашками от внезапной близости их лиц. Тарталья прикусил губу и потупил взгляд.       Чжун Ли вздохнул и помотал головой. Поглаживание сменилось на шлепки. Мужчина не жалел силы. Тарталья стонал, кусая губы и вцепившись в ногу партнёра. Чайльд попытался снова извиниться, но почему-то теперь интервалов между ударами не хватало, чтобы собраться с мыслями, и, вместо связных слов, изо рта выходили распутные стоны и отрывки фраз. Чжун Ли выглядел непреклонным и серьёзным, но Тарталья решил испытать удачу и повернул голову, жалобно проскулив: "хозяин". Рука остановилась на ягодице и поглаживала её, проводя нежно пальцами:       — Неужели собрался с мыслями и готов попросить прощения?       Рука с горла аккуратно перешла на голову и поправила выбившуюся прядку. Чжун Ли медленно улыбнулся, прищурившись.       — Хозяин, — Тарталья набрал воздуха, его лицо приняло наиприятнейшее выражение. — Молю вас простите глупый поступок похотливого животного, хозяин.       Тарталья уткнулся головой в грудь мужчины, обессилев. Он был очень возбуждён, его дыхание сбилось, сдерживаться было невыносимо, а строить из себя сорванца тем более. Член парня подёргивался и был мокрым от предэякулята.       — Совсем другое дело, — Чжун Ли провёл рукой по животу и рёбрам. Он накрыл другой ладонью набухший член и нежно провёл по нему. Тарталья случайно пустил слюну, дрогнув. Он сжал пальцами ткань брюк мужчины. — Я рад, что ты признал вину. Теперь ты можешь решить, что делать дальше. Чего хочешь?       Тарталья посветлел. Он воодушевленно взглянул на партнёра:       — Я хочу кончить, — начал Чайльд, но Чжун Ли поматал головой, перебив его грубым движением руки по основанию члена. Тарталья простонал, прикрыв глаза. Для него это было немного болезненно.       — Пару минут назад ты расскаивался за своё распутное поведение, и вот — снова говоришь о подобном, не краснея. Неужели это было неискренне?       — Нет, что вы? — Сразу же ответил Чайльд, сделав испуганное выражение лица. Чжун Ли улыбнулся и погладил парня по спине.       — Тогда переформулируй.       Чайльд взглянул на верёвку, лежащую недалеко от них:       — Хозяин, зачем вам веревки, если я итак на привязи? — Тарталья отвлёкся, решив зайти издалека.       — Нельзя же ограничиваться одной цепью, ты можешь убежать, поэтому я подготовил веревку, — мужчина хмыкнул, убрав руку с члена партнёра.       — То есть вы свяжете меня, если я попробую сбежать, — он отвел взгляд. Тарталья не мог смотреть в глаза Чжун Ли. Почему-то именно сейчас в нём проснулись совесть и чувство стыда.       —Ты собираешься сбежать? — Мужчина провёл по спине и ягодицам рукой, немного сжав. Тарталья дрогнул и активно замахал головой. Ещё один такой сеанс он не вытерпит. — Вот и хорошо, — он погладил ногу. — Раз у тебя нет пожеланий, думаю, что пришло время переходить к следующему этапу.        Чжун Ли посадил Тарталью на кровать, а сам потянулся к тумбочке и достал смазку. Он любезно подал Чайльду бутылку.       — Ты же не заставишь хозяина уделять внимание своему местечку? Займись этим сам, а я прослежу, — мужчина отсел на край, дав парню больше места. Он скрестили руки на груди и, закинув ногу на ногу, стал наблюдать за Тартальей.       Чайльд взял тюбик и посмотрел на Чжун Ли. Парень вздохнул: "Вот же вредина. А я всегда помогал тебе с растяжкой". Тарталья выдавил немного смазки на руку и ввёл в себя палец, проскулив. Он опустил голову и опёрся одной рукой на кровать. До этого ему не приходилось растягивать себя самостоятельно, обычно с этим помогал Чжун Ли. Но теперь мужчина лишь наблюдал со стороны, пока Тарталья, стоя на четвереньках, пытался подготовить себя самостоятельно. Процесс не из самых приятных. Было слышно лишь жалобные скуления Чайльда, он пытался вызвать сочувствие у партнёра, но тот лишь наблюдал.       Тарталья ввёл второй палец, пытаясь растянуть стенки. Он наклонил голову, уткнувшись в простыню макушкой. Теперь было немного приятнее, чем пару минут назад. Чайльд забыл о том, для чего он это делает, и просто начал получать удовольствие. Он осторожно двигал пальцами, выпятив зад, и немного постанывал, двигая бёдрами. Чжун Ли тоже забыл о том, что нужно соблюдать образ, и покраснел, прикрыв лицо рукой. Сквозь пальцы он наблюдал за тем, как Тарталья сам себя ублажает, и возбудился.       Чайльд поймал наконец тот самый взгляд. Парень выгнулся и простонал, приподнявшись. Он продолжал растягивать анус, но теперь смотрел на смущённого Чжун Ли. Мужчина наблюдал, пытаясь не потерять лицо, но даже лёгкого смущения хватило, чтобы завести Тарталью. В рыжей голове случился диссонанс из-за разницы взгляда партнёра пару минут назад и сейчас. Парень довольно улыбнулся и высунул язык, проведя рукой по вытянутой шее. Ладонь переместилась на грудь, и пальцы ущипнули набухший сосок. Тарталья следил за Чжун Ли и был полностью доволен своей шалостью.       — Какой же ты, — Чжун Ли потянул за поводок и уложил Тарталью на кровать, нависнув сверху. — Почему ты делаешь то, что тебе вздумается? Прежде нужно спросить моего разрешения, животное.       Чжун Ли надавил коленом на пах юноши, тот лишь ухмыльнулся и простонал. Дыхание Тартальи сбилось, и он ёрзал от нетерпения.       — Ладно, раз ты так хочешь, то я дам тебе это, — мужчина прикрыл глаза, осматривая партнёра с ног до головы. —Что нужно сказать, хозяину? — Он потянул цепь на себя. Тарталья послушно приподнялся.       — Пожалуйста, хозяин, будьте нежным, — проскулил Чайльд и снова упал на простынь, раскинув руки. Чжун Ли отпустил поводок.       — Так бы сразу, — мужчина расслабил свой галстук. — Теперь правила: раз ты не умеешь ни говорить, ни ублажать меня своим языком, то тебе запрещено стонать, можно только гавкать и скулить. Понял?       Тарталья немного обиделся: гавкать для него было совсем унизительно, поэтому он молча кивнул.       — Хороший мальчик, — Чжун Ли приблизился к Чайльду и поцеловал его в щеку, нежно поправив чёлку. Тарталья невольно улыбнулся. Такой метод кнута и пряника ему очень нравился.       Чжун Ли поднялся и снял с себя брюки. Присев около Тартальи, он выдавил немного смазки и растянул анус ещё немного, чтобы удостовериться в подготовленности партнёра. Чайльд был как никогда готов. После унижений, наказаний и равнодушного отношения, ему казалось, что он очень чувствителен сейчас и готов кончить в любой момент. Тарталья немного успокоился, перестал подыгрывать и извиваться. Чжун Ли бережно двигал пальцами, растягивая анус. Он выглядел очень серьёзным, но не таким строгим, как несколько минут назад. Ему действительно было важно, чтобы Тарталья получил достойную награду за свои старания.       Чжун Ли вытащил пальцы и, надев презерватив, взглянул на Чайльда. Тот молча кивнул. Мужчина положил руки на колени парня, немного расставив его ноги. Тарталья подмял под себя подушку, приподнявшись. Чжун Ли бережно вошёл и посмотрел на Чайльда. Тот приоткрыл рот и закрыл глаза. На локтях он долго не простоял и упал на подушку. Мужчина начал медленно двигаться, положив одну руку на живот парня. Тарталья тихо стонал, поджав ноги. Он обхватил пальцами руку Чжун Ли и взглянул на него, улыбнувшись. Мужчина немного ускорился, ритмично двигая бёдрами. Тарталья мычал и кусал губу, поглаживая костяшки пальцев. Чжун Ли тихо постанывал, наблюдая за Чайльдом. Всё-таки смена обстановки была хорошей идеей.       — Тебе хорошо? — Спустя какое-то время Чжун Ли наклонился к парню и поцеловал его ключицу. Кончик галстука немного щекотал Тарталью. Парень молча кивнул, сдерживаясь. Мужчина хмыкнул продолжая двигаться. Он нежно поцеловал парня в щёку, а Чайльд обнял его за плечи, прижавшись щекой к его щеке.

***

      Было довольно поздно, Тарталья никогда ещё не спал так долго. Как только он проснулся и увидел пропущенные звонки от опекунов, то сразу же подскочил с кровати и начал собирать свои вещи, метаясь по комнате. Чжун Ли немного пугало такое поведение, но он смирился с тем, что Чайльд так и не научился предупреждать о том, что он может задержаться. Парень наскоро собрал вещи, попрощался с Чжун Ли, чмокнув его, и выбежал из комнаты. Уже стоя на ступеньках, он вспомнил, что забыл у своего парня что-то. Но Тарталья не мог вспомнить, что это было, поэтому не знал: возвращаться ему или нет, важная это вещь или её можно будет забрать в другой день.       Послышались знакомые голоса и шаги. Тарталья попытался как можно незаметнее слиться с интерьером, что было сложно сделать в ярко-синей куртке. Он прижался спиной к двери и стал прислушиваться. Незнакомцами оказались Сяо и близнецы, которых на самом деле Тарталья знал не по наслышке. Чайльд прищурился, он почувствовал атмосферу, которую ранее никогда не ощущал рядом с ними. Все улыбались, даже Сяо, смеялись, Люмин мило хихикнула из-за какой-то шутки. Тарталья услышал кусочек разговора:       "Тогда мы пойдем," — голос у Люмин и Итера очень похож временами, поэтому точно определить, кто это был, почти невозможно.       "Будьте осторожны", — Чайльд редко видется с Сяо, но он готов был поспорить, что тот никогда так не улыбался или мило общался с кем-то в школе.       Тарталья немного выглянул из-за дверной рамы и запомнил следующую картину на всю жизнь: Смеркалось. Луна лениво светит, прячась за облаками. Она обливает светом лица трёх: Сяо, Люмин и Итера. Они все странные, все трое, но кто знал, что между ними что-то есть. Сяо потянулся к Люмин и поцеловал её в губы. Тарталья немного удивился. Сяо потянулся к Итеру и поцеловался с ним тоже. Тарталью уже не вернуть. Он не мог сложить в голове этот пазл, ведь ранее он даже не видел, чтобы они общались. Близнецы всё время в компании "хороших ребят", в то время, как Сяо по натуре одиночка. Чайльд долго не мог прийти в себя.       Попрощавшись с близнецами, Сяо поднялся по ступенькам. Он улыбался и светился от счастья, пока не увидел Тарталью, безнадёжно пытающегося слиться с кирпичной стеной.       Парни оба поняли сложившуюся ситуацию и решили промолчать. Чайльд очень хотел, чтобы последнее слово осталось за ним, но он промолчал. Сяо молча прошёл мимо и зашёл в дом, заперев его изнутри.       Теперь у Тартальи осталась пища для размышлений на следующие несколько дней. А в комнате Чжун Ли он, кажется, оставил свой серый кардиган.