К чему приводит жалость

"Кто-нибудь мог бы прийти и спасти от ужаса, но никто не пришел...потому что никто никогда не приходит".

      Где-то, влюбленная пара смотрит очередную мелодраму, где-то, парень болтает по телефону с друзьями, где-то, отец большого семейства спешит домой, а здесь, психопат насилует свою жертву. И Т/И была этой жертвой. Это было трудно осознать, принять, хотя, скорее всего ей, пока что, везет больше чем другим его жертвам. Пока он не закончит и не придушит ее, оставив на шее такие же темные следы пальцев, как и на ее руках. Руках связных ремнем его штанов, зафиксированные у изголовья кровати. Кровати, что поскрипывает от слишком резких, дерганных его движений.       «Собачья свадьба» думает девушка, когда сил кричать уже не осталось, а изо рта вырываются только обрывистые, полные боли стоны. Ей бы потерять сознание, погрузиться в спасительное небытие, но боль в промежности не дает этого сделать, каждый раз возвращая ее в реальность. В реальность, где милый, стеснительный, закомплексованный паренек, с животным рычанием, двигается в ней, удовлетворяя свои желания. Одной рукой Питер придерживает ее за талию, так ему удобнее, второй он изучает ее тело, с трепетом, больше подходящим неопытному любовнику, чем ненасытному насильнику. Теперь Т/И знает, какие у парня острые зубы, он легко прокусывает ими кожу, и, точно пиявка, присасывается к месту укуса. Он пытался ее целовать, если попытку протолкнуть свой длинный, извивающийся язык в ее рот, можно назвать поцелуем, но девушка сжимала зубы до боли.       «Собачья свадьба» мысль снова всплывает в ее голове, вместе с волной боли, прокатившейся от слишком резкого движения внутри. «И сука тут я». Питер и правда больше похож на пса, запрыгнувшего на течную подругу, все его слова про любовь и прочее, ничего не значат, он животное.       «Он убьет меня, обязательно убьет, как только закончит.» Т/И закрывает глаза. «Так же, как и ТК, и Нормана. Господи, он сказал, что сделал это для НАС. То есть для него и меня. Я-то тут при чем? Я просто пожалела его тогда.» Глаза уже болели от слез, но соленые капли продолжали скользить по коже, впитывая в волосы. «Неужели если бы не я, то и ТК, и Норман были бы живы? Я так виновата. И на этот раз в смерти двоих человек, ни в чем неповинных. Если только двоих. Может его послужной список гораздо обширнее». Красноволосая не сомневается, Питер убил их, он действительно способен на это, и, кажется, совсем не испытывает какого-либо дискомфорта от совершенных преступлений. «Наверное, я заслужила все это. Заслужила быть изнасилованной и убитой. Лишь бы он сделал это быстро, не хочу боли. Не хочу вспоминать маму и папу, друзей, свою жизнь. Пусть это будет мгновенно». В столь мрачных мыслях был и свой плюс, они отвлекали от физических ощущений, да так хорошо, что девушка не сразу замечает: Питер уткнулся носом ей в плечо. Он громко стонет и наваливается на нее всем весом, выдавливая воздух из легких. Через мгновение парень устраивается рядом со своей возлюбленной, освобождает ее руки, обнимает, тяжело дыша в ухо. -Убей же меня наконец.       Взгляд Питера застелила пелена оргазма, по телу разлилась нега, он не замечает состояния девушки и не реагирует на ее слова. Т/И не пытается шевелиться, ей так противно и больно, что она только и ждет, когда насильник оклемается и свернет ей шею. -Я… Прости…-спустя какое-то время он говорит, и говорит неуверенно, смущенно. - Я был немного груб, но мне показалось, ты именно этого и хотела. - Питер легко, почти невесомо целует кожу на ее ключице, уже ставшую темной от укуса. - Тебе понравилось, дорогая? -Издеваешься? –у Т/И внезапно появляются и силы, и злость, чтобы сесть, не обращая внимания на боль, и начать колотить парня руками. - Сволочь! – голубоглазый, вздыхает, и хватает беснующуюся девушку в охапку, прижимая к себе и обездвиживая. –Убей же меня, наконец! -Откуда такие мысли? – он гладит Т/И по голове словно маленькую. - Я понимаю, это был мой первый раз, и я, я просто потерял над собой контроль. - Питер извиняется так искреннее, что девушке становиться чрезвычайно мерзко. – Но обещаю, в следующий раз, я буду очень внимателен к тебе. Я ведь люблю тебя. -В следующий раз? - она повторяет эти слова, звучащие как приговор для нее. Питер не собирается ее убивать? «Он же не серьезно? Нет, нет, нет!» Она оказалась в лапах психопата, убийцы и насильника без надежды, даже на быстрое избавление. Ее промежность горит огнем, Питер и правда не знает, что такое реальный секс, видимо все его знания происходили из фильмов для взрослых. Только там тыкают женщине между ног чем угодно, когда угодно, и она, непременно, получает удовольствие. -Да. - он чуть отстраняется, заглядывает ей в глаза. Его счастливое лицо пугает Т/И до глубины души. – У нас впереди вся жизнь чтобы научиться доставлять друг другу удовольствие. Ты рада, дорогая?

***

      Вода смывает все следы, заставляет мышцы расслабиться и пощипывает все ранки на теле. Наблюдая за тем, как вода в ванной становиться слабо-розового цвета, Т/И осознает одну ужасную вещь. Она хочет жить, очень хочет. Еще полчаса назад девушка была бы рада смерти, своеобразному освобождению от боли, как физической, так и моральной. Все было очень просто – расслабься, и позволь зверю тебя загрызть, позволь ему вонзить клыки в твое горло, позволь когтями вспороть живот и умри. Умирай тихо, но быстро, а на той стороне, держи ответ перед теми, кто, по твоей вине, ушел из жизни раньше срока. Но теперь, теперь она отчаянно хочет жить, хочет увидеть родителей, бестолкового пса, обнять любимого с детства плюшевого медведя с оторванной лапой. Как же она хочет к маме, забыть этот кошмар, прижаться к ее груди, услышать, как бьется сердце и абстрагироваться от всего остального мира.       «Мамочка, забери меня отсюда. Пожалуйста, прошу тебя, спаси меня, мама.» Слез уже нет, видимо она израсходовала весь свой запас и теперь глаза только неприятно покалывает. Т/И берет губку, мочит ее, и начинает оттирать свое тело от, только ей видимой, грязи, синяки и укусы все равно не смыть. Ей хочется смыть с себя его слюну, прикосновения, даже его взгляд. «Я должна выбраться отсюда живой. Сбежать. И проследить, чтобы Питер сел надолго. А лучше, получил бы дозу коктейля из трех составляющих*». В душе пробуждается злоба и жажда справедливости. Нет, не справедливости, жажда мести, за все, что произошло. «Он должен ответить за все. За все страдания, что причинил тем, кто был добр ко мне, тем кто был дорог мне». Красноволосая губкой скребет кожу на правой ноге, утыкаясь в железный браслет, плотно обхватывающий щиколотку, от движений цепь звенит о поверхность ванной. «Вот только эту хрень мне не снять, без ключа. Урод, посадил меня на цепь. Как собаку».       Ее трясет от бессильной злобы, губка отправляется в полет до ближайшей стены, пальцы сжимают и оттягивают волосы до боли. Она рычит, хрипит и едва ли не вырывает клок собственных волос. Почему именно она? Отчего именно ей выпало сомнительное удовольствие оказаться жертвой этого чокнутого?        Смотря по телевизору передачи о преступниках, репортажи из новостей и прочее Т/И никогда не задумывалась, какого это, быть жертвой. Ей было жаль погибших и пострадавших, но это была воспитанная жалость. Вроде как так надо, ни больше ни меньше. Вот и сейчас, кто-то возможно пожалеет ее, потому что так принято. «Если кто-нибудь вообще узнает где я и что со мной.» -Дорогая? Все в порядке? - за дверью раздается голос, и девушка буквально ощущает каково это, когда сердце уходит в пятки. Вся ее злость и ненависть, которые, казалось, давали ей силы, в миг улетучиваются точно пар с поверхности горячей воды. -Мне зайти?       Она разворачивается к двери так резко, что вода плещется через бортик ванной на пол. -Нет! -услышав свой собственный испуганный голос Т/И заставляет себя произнести уже спокойнее. -Не надо, все в порядке.- ей страшно. "Уходи, прошу, уходи". -Точно? - Питер по ту сторону двери сомневается, это слышно. - Если хочешь, я могу тебе помочь. -Не надо, лучше приготовь что-нибудь поесть. – девушка прикусывает язык, ей сейчас совсем не хочется ни есть, ни пить, но ничего лучше в голову не идет. Так, по крайней мере, можно занять его на некоторое время. -На свой вкус. -добавляет она, у нее нет желания ни видеть, ни слышать его. -К-конечно! - судя по тому как парень заикается, его чрезвычайно воодушевила просьба Т/И.-Я быстро!       «Лучше быстренько голову в раскаленную духовку засунь.» Девушка выдергивает пробку из слива и с трудом выбирается из ванной. Наспех вытерев тело одним из махровых полотенец, Т/И сталкивается с маленьким, но таким нелепым нюансом: с цепью на ноге она не может, чисто физически, надеть трусы. Ее уже не так сильно волнует откуда у Питера ее нижнее белье, сколько неприятен факт отсутствия трусов на ней. Вздохнув, красноволосая надевает тунику (выданную Питером) и, все еще держа трусишки в руке, выходит из ванной комнаты. Питера нигде не видно, поэтому девушка торопиться обыскать комнату, в которой ее заперли. Шкаф, комод, тумбочки, она методично осматривает их содержимое и понимает, что колодец безумия, в который она попадала, на самом деле бездонен.       Когда Т/И открыла шкаф, то уже без удивления, увидела там аккуратно висящие вещи. Ее вещи. Именно ее, любимые кофты, платья, джинсы, некоторая часть из которых пропала больше месяца назад. Вот кто оказался таинственным Барабашкой, крадущим ее одежду. А ведь Т/И грешила на Люси.       Сменное белье, как новое, так и ее «родное», несколько пачек краски для волос, ее фен-расческа, гигиенические принадлежности. «Твою ж, он серьезно знает, какие прокладки мне нравятся?» Во избежание возникновения рвотных позывов, девушка задвинула ящик комода. Питер хорошо подготовился, купил все необходимое для девушки, которую собирался здесь запереть.        В тумбочке оказалась ее косметичка, та самая которую девушка «потеряла» вместе со всем содержимым. «Я ведь и не догадывалась, что кто-то регулярно забирается ко мне в комнату. Боже, это ужасно!» -Любимая? - его голос звучит внезапно, и девушка со вскриком разворачивается, пряча руки за спину, точно ее застали за каким-то преступлением. -Ты такая пугливая, просто прелесть. - он мило улыбается, но прежде чем он продолжает, его взгляд цепляется за руки Т/И и улыбка из милой становиться напряженной. – Ты что-то прячешь от меня, дорогая? Девушка мнется, ее взгляд бегает из стороны в сторону, страшно потерять даже малейший шанс выбраться отсюда. «Что сказать? Что?» Питер уже тянет к ней руку, и Т/И быстро тараторит, вытягивая правую ногу вперед: -Питер, сними эту штуку, на минуту. -Зачем? -видно, обращение по имени его напрягает, но это ее, доступная, маленькая месть. -А как я, по-твоему, их надену?-Девушка едва ли не шлепает тканью зажатых в руке трусиков его по лицу. Она делает это на эмоциях, а потому не сразу понимает, что произошло. Ее ноги дрожат, едва Т/И представляет что будет, если Питер сейчас разозлится. Голубоглазый густо краснеет, и теперь уже сам отводит взгляд, смущаясь. И куда только делось то безумное чудовище? –Д-да, точно. Я не подумал об этом. -Он опускается на колени, торопясь вытаскивает маленький ключик из кармана и отпирает замок на браслете.       «Вот оно! Беги!» внутренний голос исходит криком, требуя немедленного действия. Сейчас она сломает ему нос ударом колена, и, что есть сил, побежит. Побежит куда? Вверх по лестнице. А кто сказал, что там нет еще одной двери, закрытой на замок? Питер сильный, он легко тащил ее по полу, вряд ли удар в нос отвлечет его надолго. Т/И, наспех, надевает недостающую деталь, и снова вытягивает ногу вперед, точно золушка, на примерке хрустальной туфельки. «Сейчас я не смогу сбежать дальше порога, но смогу разозлить его, или, что хуже, раздразнить». -Умница. - красноволосая видит, как парень расслабляется, застегивая браслет на ее ноге, целует коленку. Он встает, скользя руками по ее телу и, вроде, совсем не замечая, как она скривилась, прижимая руки к груди. –Будешь послушной девочкой, заслужишь десерт. -Ты, кажется, что-то готовил? – Т/И отстранилась от парня на максимально возможное расстояние, то что позволяли его руки. -Ох, точно! Я хотел спросить, что ты будешь пить? -Мм…Газировку. - она сказала первое, что пришло в голову, лишь бы он убрал свои руки и ушел. И он ушел, напоследок оставив целомудренный поцелуй на ее щеке. Когда дверь за ним закрылась (при этом не было никакого звука замка!) Т/И вернулась к своей косметичке. Под завалом палеток теней, тюбиков с кремами, карандашами для подводки глаз и губ, лежала пилка для ногтей. Плоская, тонкая, идеально подходящая чтобы попытаться вскрыть замок на браслете. «Ну, или ткнуть его в глаз».

***

      Начинать жизнь с нуля, на самом деле, не так сложно, особенно, если уже имеется подобный опыт. Тем более она уже давно не сопливая девочка, в ужасе сбежавшая из родного дома. Люси, невольно, усмехнулась, глянув на себя в зеркало заднего вида. Не девочка, а побитая жизнью женщина с наполовину обритой головой и марлевой накладкой на том месте, куда пришелся удар. Впрочем, сейчас ей было не до своего внешнего вида, радовало то, что кровь не шла, и голова кружилась редко.       «Позаимствованный» с парковки около госпиталя автомобиль, помимо полного бака, имел еще один бонус – заряженный револьвер в бардачке. Это повышало шансы на успешный побег из города и гарантировало отсутствие проблем. Нет, стрелять она не собиралась, но огнестрельная игрушка, в руках, прибавляла уверенности в себе.       Когда Люси пришла в себя, на больничной койке, то четко осознала, что попала в полную задницу. И даже то, что Питер ее не убил, (хотя, наверняка, надеялся на это) не исправляло ситуации. Блондинка знала: как только ей станет лучше, придут полицейские и, по срокам, она получит вдвое больше, чем ей грозило раньше, за употребление. Рассказать о Питере? Будет то же самое, никто не поверит наркоманке. «Да бросьте, большая часть из них, сами любят выкурить косячок-другой или взбодриться белым порошком. Вот только у полицейских, на это дело, индульгенция, так сказать». Пока ее мутило от любых движений, а голова болела так, что глаза на лоб лезли, ей ничего не оставалось, кроме как, ждать прихода людей в форме. Тем более, один из них уже дежурил у входа в ее палату.       Но, на удивление Люси, за все то время, что она пребывала в больнице в сознании, к ней пришел только сурового вида мужчина со шрамом на пол-лица. Представился Нордстромом и расспрашивал ее, нет, не о наркотиках, а о Т/И. Это сбило с толку настолько, что блондинка сначала подумала: она точно повредилась рассудком. Ну, казалось бы, при чем тут ее подружка? Этот божий одуванчик знать не знал, чем занимается ее соседка. «И не узнала бы, если бы не этот лысый говнюк».       Однако, чем больше они говорили, тем отчетливее было ощущение, что Т/И вляпалась куда сильнее, чем Люси. Старик рассказал ей, вкратце, и то, что она знала (пожар в закусочной), и то, что вскрылось только сегодня (убийство в доме, где Т/И подрабатывала). Нордстром считал, что все происходящее было как-то связанно с Т/И, и блондинка была с ним согласна, даже догадывалась, кто именно за всем стоит. Этот агрессивный Питер, или как там его, он ведь, без труда, влез к ним в квартиру, два раза минимум. Оставил цветы для Т/И, покушался на жизнь Люси. Тогда, у кинотеатра, он был готов пустить в ход кулаки против блондинки. Девушка, пока, не спешила делиться своими соображениями с этим стариком, тем более он, как-то резко, уклонился от ответа на вопрос «Где Т/И сейчас?». Это вызывало подозрения. Люси задавала этот вопрос еще дважды, но от ответа мужчина уходил. Лишь позже, вскользь упомянул Фликинджера, мол, тот сильно расстроил Т/И, или что-то подобное. Тогда Люси не обратила внимания на его слова, но позже вспомнила нужную фамилию.       Сбежать из больницы она решила после того, как услышала разговоры за дверью в ее палату. Конвоиры, сменяя друг друга, любили постоять и поточить лясы, тем самым снабжая, Люси информацией, пусть и не всегда полезной. Оказалось, мужик со шрамом погиб, в тот же день, когда и приходил к ней на разговор, в его доме случился пожар. Одинокая, полубезумная, его соседка, однако, с пеной у рта, доказывала, что за пару дней до пожара, Нордстром привез к себе домой красноволосую девушку. Правда, никаких следов пребывания загадочной девушки не было обнаружено, а потому к показаниям больной женщины отнеслись скептически. Все, кроме Люси, она шестым чувством поняла, что это была Т/И. «Я знаю Т/И, она кинется на помощь всем, кому можно, и кому нельзя. Она бы попыталась спасти этого старика, нет сомнений.» Блондинку кольнула неприятная догадка. «А что если этот пожар неспроста? Как и тот, что случился в закусочной. Помнится, едва ли не в этот же день, Питер пригласил Т/И в кино.» Предположение так себе, притянутое за уши, если честно. Но Люси понимала, что, скорее всего она права в своих подозрениях, тот бритоголовый парень куда опаснее, чем кажется на первый взгляд. «Бедная Т/И, куда же ты попала.»       Нордстром оказался какой-то важной шишкой, или что-то подобное, ведь, после его смерти, полицейские, практически полностью, забыли о существовании Люси, что дало ей возможность сбежать. Не сразу, правда, пришлось выждать пару дней. Сейчас же она едет по направлению к границе штата, там бросит машину, в ближайшем городе, и раствориться среди людей, так, словно ее и не было. Документы, деньги и прочее она раздобудет чуть позже, она не пропадет, никогда не пропадет. Девушка резко давит ногой на тормоз, и только ремень безопасности спасает ее от поцелуя с рулем. Голова отдается глухой болью, в глазах на секунду темнеет. Она-то не пропадет, а вот ее подруга. -Люси, прекрати, ты спасаешь свою шкуру. – блондинка сделал пару глотков из бутылки с водой, чтобы успокоить пустой желудок. - С чего ты, вообще, решила, что Т/И в опасности? Может она сейчас у своего друга, или вообще домой улетела?       «Да потому что ты знаешь, она бы тебя не оставила.» Внутренний голос заставляет сердце сжаться от чувства вины. «Если уж она не прибежала к тебе в палату, рыдая и ругая тебя за глупость, то с ней точно что-то случилось». -И что? Я ей не мама и не папа, я даже не полицейский, чтобы бежать спасать ее. Меня и так этот полоумный, чуть, не убил! – Люси говорит сама с собой, смотря в зеркало, пытается убедиться в правоте своих слов. Но увы, сознание услужливо подбрасывает ей воспоминания, связанные с ее русской подругой. Т/И дурочка, но добрая, понимающая, иногда излишне доверчивая и мягкая, прощающая и принимающая. «Ты ведь знаешь, что с ней может сделать Питер? Он такой же, как и остальные: выбивает опоры, разрушает все вокруг, и лишь потом хватает ослабевшую, одинокую жертву». Бледные пальцы с обломанными ногтями сжимают руль до скрипа. «И ты знаешь, что Т/И, в отличии от тебя, не справится одна». -Кхм, ладно, ты выиграл. - Люси решает назвать свой внутренний голос «Совесть», ей даже становиться смешно от этого. Это не сумасшествие, нет, просто она, впервые за долгие годы, решила послушать «Совесть» и поступить правильно, а не так, как она обычно делает. «Полежала в больничке и испугалась? Трусиха. Забыла, что ты себе пообещала? Никто тебя больше не обидит! Ни тебя, ни тех, кто тебе дорог». Теперь перед ней стоит сложная задача: найти Т/И. К счастью, у Люси есть парочка идей на этот счет. Блондинка берет старенький телефон (доставшийся ей вместе с машиной и револьвером) и набирает по памяти номер. -Ало, пупсик, это Люси. Можешь помочь мне найти одного человечка…

***

      Гарт так и не смог понять, когда же его, казалось бы, идеальный план дал сбой. Серьёзный сбой. Тянувший как минимум на пожизненное заключение, если не на высшую меру. Его цепной пес, «любимый» пациент, оказался не так непроходимо туп, как Фликинджер считал сначала. Этот ублюдок, Питер, мало того, что принес психиатру отрезанную голову его бывшей жены, Элис, так еще и его (Гарта) окровавленную одежду. -Потому что ВЫ это сделали, а не я.- сказал тогда голубоглазый психопат, так и не дождавшись, когда Гарт перестанет блевать от вида отрезанной головы.       Эта тощая каланча его обыграла! Его, Гарта Фликинджера! Парень, едва окончивший колледж, работавший тестировщиком всякой дряни, мастурбировавший украденными трусами, девушки, которая его и знать не знала – и вот этот комок комплексов, и психологических проблем, обставил именитого психиатра. Рокировка была стремительной, и теперь не Питер, на цепи у доктора, а психолог на цепи, у своего пациента. Шаг в сторону и Фликинджер отправится в тюрьму, и, даже, если ему удастся, убедить полицию, что все убийства совершил Питер, то последний легко докажет: все совершал с подачи своего лечащего врача, и вообще его болезнью нагло воспользовались. Сбежать из города – не вариант, за убийство с особой жестокостью (и не одно, судя по намекам Питера) Фликинджера будут искать по всей стране, и искать тщательно. За решеткой Гарту не выжить, не только потому, что он привык к хорошей жизни, но и потому, что некоторых, из обитателей местной тюрьмы, он туда засадил, пусть и не напрямую.       Гарт был в ужасе от открывшихся перспектив, но также его глушила сильная обида, что кто-то оказался хитрее, чем он. Это Питер должен был плясать под дудку психиатра, и отправиться в тюрьму (или психбольницу) когда необходимость в нем иссякнет. Все должно было идти не так!       Доктору уже пришлось выполнить некоторые «просьбы» Питера, хорошо, что они касались только Т/И, но, что еще может прийти на ум психопату, можно только догадываться. «Но ничего, я выкручусь. Всегда получалось, и теперь точно сумею».       Алкоголь уже не спасал. А вот в сочетании с таблетками, помогал успокоиться, пусть и туманил сознание. Сейчас Гарту хотелось спокойствия и забытья. Он сидел на диване, в гостиной собственного дома, топил свое самолюбие в виски, и, совсем-совсем, не думал о голове, лежащей в морозилке. Ни капельки.       Мысли были медленными и спутанными, мир перед глазами расплывался. «А не так уж и плохо. И почему я презирал это раньше?». Гарту нравились новые ощущения в теле, в сознании. Все проблемы и заботы стали таким далекими и незначительными.       Телевизор был включен, на экране мелькали персонажи какой-то оперы. Мужчина не сразу понял, что он не один в доме. Моргнув, он, вдруг, увидел перед собой настоящего ангела, рот Гарта открылся и последняя, еще не проглоченная, порция виски запачкала его мятую рубашку. У небесного создания не было крыльев и нимба, но были покатые бедра, большие и мягкие, даже на вид, груди, с четко видными под тканью майки сосками. Свет, от экрана телевизора, создавал ореол вокруг фигуры незнакомки, точно она, и правда, имела неземное происхождение. Девушка улыбалась, глядя на доктора, чуть щуря один глаз, растрепанные светлые волосы ниспадали на плечи. Образ совсем не портила ни выбритая наполовину голова, ни то, что ангел направила на Гарта револьвер. Он глупо улыбнулся, скосив глаза на черное отверстие дула. -Поговорим?- Даже голос у нее был ангельский.