Поцелуй бабочки

      Ноги затекли безбожно, и Шастун не может больше терпеть. Высвободив телефон от проводных наушников и бросив их в сумку, он встаёт со своего сиденья и, пошатываясь, отправляется назад, к Арсу. Всё в газели ему тесно и неудобно, он почти завидует маленькому росту Димы, Серёжи и остальной их команды, мимо которой проходит по пути на задние сиденья, посекундно задевая головой потолок. Вся крю крепко спит, свернувшись на своих креслах по обеим сторонам машины. Арс тоже, кажется, спит, и Шастуну почти жалко будить его, но он знает, что Арс поймёт. Он всегда понимает.       — Ты чего? — Арсений вздрагивает от шороха: пройти тихо Антону не удалось. Попов чуть потягивается и трёт глаза, проверяет время на телефоне: ехать до города ещё долго.       — Да я, блин, уснуть не могу, — жалуется шёпотом Антон. — Можно я тебе на коленки лягу? У тебя тут хотя бы немного можно ноги вытянуть, затекли капец.       Арсений тихонько смеётся и разрешает, кивнув головой. Антон благодарно улыбается и не без труда боком устраивается на сиденьях, положив голову ему на колени. Шастун смешно ворочается, пытаясь улечься поудобнее, а потом чуть приподнимает голову с колен Арса, чтобы положить специально взятую толстовку, для мягкости. Он знает, что у Попова худые ноги, и без толстовки он бы лежал как на твёрдой лавке.       — Тебе точно нормально? — спрашивает Антон, чувствуя, что Арс не знает, куда деть руки, примеряет одну за спину Шастуна, на сиденье, а другую пытается расположить в оставшемся около себя пространстве по другую сторону. — Руки можешь на меня положить, тебе ведь неудобно.       Антон слышит, как Арсений медленно выдыхает и послушно кладёт одну руку на плечо, а второй накрывает голову. Эта тяжесть кажется приятной.       — Можешь мне волосы погладить, мне так мама в детстве делала, чтобы я заснул, — шепчет в шутку Антон, прекрасно понимая, что наглеет, и Арс этого точно делать не станет. Но в следующую секунду чувствует, как Арсений запускает пальцы в отросшие кудряшки, будто по команде, и от этого жеста Антона мурашит. Он не понимает, чему так обрадовался: неожиданной послушности Арса или тёплым воспоминаниям о детстве. Попов гладит его почти как мама.       — Не привыкай! — смеётся Арс, приостанавливая движения. — Я надеюсь, мы поменяемся местами через пару часов? У меня тоже ноги затекли.       — Конечно, — шепчет Антон заплетающимся от усталости языком, — разбудишь меня, ладно?       — Спи! — приказывает Арс и откидывается на спинку сиденья, продолжая гладить Антона.       В газели тепло, ноги почти вытянуты, под головой мягко, повсюду такой приятный запах Арса и его рука в волосах. Его движения и вправду похожи на мамины, и в голове почти заснувшего Антона возникает ещё одно воспоминание, тоже про детство и тоже про маму, как она щекотала его щёку своими ресницами, быстро открывая и закрывая глаза. «‎Поцелуй бабочки» — так она это называла. Антон на грани бодрствования и сна воображает, что Арсений мог бы сделать так же. У него ведь такие длинные ресницы…

***

      Концерт отыгран, и они, уставшие, поднимаются в номера гостиницы. Антон смотрит на понурого Арса с кислым лицом и в который раз спрашивает, почему он его так и не разбудил, чтобы поменяться и дать ему отдохнуть.       — Да перестань, когда ты пришёл, мы почти до города доехали, ты буквально час поспал, — отмахивается Арс.       — Я вообще выспался! У тебя очень удобно было, — улыбается Шаст и ловит ответную, но, кажется, немного грустную улыбку. — Я храпел?       — О да! Хуже Серёжи... — нагло врёт Арс и смеётся, энергии в нём, даже усталом, хоть отбавляй. Это Антону в Попове нравится больше всего. Он шуточно толкает его в бок.       Номер Антона сегодня полный. Почти вся команда собирается, чтобы посмотреть футбол. Даже Арс здесь, хотя обычно этот вид спорта ему чужд, и Антон рад, что он пришёл. Вдоволь подкрепившись китайской едой, которую заказала заботливая Оксана, не забыв про особенности Шаста, ребята разваливаются на его большой двуспальной кровати: рядом с Антоном Арс, с ним Дима, а слева от Антона — Серёжа. Стас и остальные занимают диван перед кроватью.       Матч Хорватия-Испания идёт бодро и опасно. Димка, как эксперт, комментирует происходящее. Антон так увлечён матчем, что не замечает, как Арсений рядом сначала доблестно пытается что-то спрашивать и слушать, имитируя интерес к общему делу, а теперь мирно засыпает, уткнувшись Шастуну в плечо. Его побеждают усталость от концерта и недавняя бессонница в автобусе.       Когда матч заканчивается, ребята тихо встают, замечая спящего Арса. Коллективным разумом решают оставить его тут, в номере Шаста.       Антон закрывает дверь за ними и тихонько крадётся в душ, прихватив из сумки полотенце. Горячая вода расслабляет, он стоит под струями и глупо улыбается чему-то. Тому, что Арс остался, и теперь будет спать у него, с ним. Антон не знает, почему так рад. На ум приходит ещё одно детское воспоминание: он так же радовался, когда к нему сам, добровольно, приходил спать его кот, Маркиз. Шаст очень любил его, но кот был своенравным, высокомерным и ложился с ним в постель только по великим дням. Антон спал рядом с ним особенно сладко и крепко, обнимая обычного недотрогу и касаясь его мягкой шерсти.       Стараясь делать всё бесшумно, Антон выходит из ванной. Аккуратно ступая, крадётся к кровати и садится на неё, пытаясь найти в сумке чистую футболку. Антон залезает под одеяло, но кровать предательски скрипит, заставляя Арсения проснуться.       Сначала он не понимает, где находится, но увидев Шаста, опять откидывается на подушку.       — Спи-спи, — шепчет Антон, заволновавшись, что Арс теперь не сможет заснуть, — мы с ребятами решили, что ты сегодня у меня побудешь.       — Ладно, — отвечает Арс без возражений, но глаза обратно не закрывает, просто смотрит на Антона. — Я давно хотел спросить, почему ты всё время берёшь отдельный номер.       — Да просто… — задумывается Шаст. — Мне одному удобнее, никто не мешает.       — А я не помешаю?       — Ты нет. Спи! — Шаст помогает сонному Арсу тоже забраться под одеяло и долго смотрит на него. Прежде они никогда не спали вместе и никогда он так близко не видел его лица. Арс лежит спокойно, переводя взгляд то на лицо Анона, то на его влажные после душа волосы, и, кажется, о чём-то думает.       — Антон... — зовёт он тихо после паузы.       — Мм?       — Закрой глаза, — просит с ухмылкой и какой-то тайной.       — Зачем? — Антон так же шёпотом.       — Меняй! — они оба хихикают, и Антон, отсмеявшись, без дальнейших вопросов выполняет просьбу.       А затем чувствует, как Арс подвигается близко-близко к нему — он ощущает его горячее дыхание на лице. И дальше, на щеке, — совсем как делала мама — движение ресниц быстро-быстро и так невесомо, щекотно.       Арс смеётся и отстраняется:       — Поцелуй бабочки! — объявляет он свой «‎номер» и, улыбаясь, ждёт реакции.       У Антона замирает сердце. Ведь таких совпадений, кажется, не бывает. Он не спешит открывать глаза и силится угадать, откуда Арсений знает. Ну как он понял, что Шастун об этом мечтал, что именно это ему снилось. Через пальцы проник к нему в голову?       Арс невозможный, Арс — волшебник.       — А я знаю! — Антон смеётся и глаза открывает, в упор смотрит на синие и хитрющие напротив. А потом целует его и понимает, что это тоже ему снилось сегодня. И не только сегодня, а вообще всегда, сколько его знал.       И теперь Антону приходится по-настоящему поверить, что его сны сбываются. И что он сам тому виной.