Я не унижусь пред тобою...

Я посмотрел вверх. Там на вершине барьера, защищавшего город, показывались трещины. Слышался рёв и взрывы. Щит всё держался. Софочка, моя ж ты сильная плюшечка, я сейчас тебя найду и мы вернёмся домой. Единороги в панике разбегались по домам. Удары, сопровождавшиеся дрожью земли, всё продолжались. Я, стуча копытами, помчался в замок. Там, вынеся магией все двери, ворвался в тронный зал. — Папа! С небольшого трона ко мне бросился маленький аликорн, синий, как я, и с алой гривой. От него несло аурой Данте. Я помчался навстречу, схватил его копытами и прижал к себе. — Сыночек! — расцеловал. — Наконец-то. Ты в порядке? Где мама? Где твоя сестра? — Чарли где-то в замке, а мама… папочка, мне страшно, — он уткнулся мне в шею мордочкой. — Что с ней? — Мама улетела, чтобы прогнать Тирека. — Чт… так, когда? Почему она королева? — Мы играли и… — голос его виновато утихал. — В этом мире мама должна была стать королевой единорогов, я думал, что ей понравится. Пони замерзали здесь, она решила защитить их от виндиго и Тирека. Мама думала, что они могут навредить и вам, поэтому и решила сама их победить. Мы с Чарли не могли найти вас магией, и… папа, прости, мы не хотели, — он едва не плакал. — Чшш, тихо, — я поцеловал его в лоб. — Найди Чарли и будьте вдвоём. Сейчас сюда прилетит дядя Сэм, я заберу маму, и мы вернёмся. — Не получится, — промямлил он. — Почему? — Портал не откроется из-за виндиго. Пони должны помириться, чтобы возродить магию и открыть портал, через который мы сможем вернуться домой. Я протяжно вздохнул. — Ладно. Мы всё сделаем, вернёмся, и больше никогда в жизни не будем смотреть «май литл пони». Раздался рёв и треск. Затем звон. Купол раскололся. Спустя секунды я ощутил ледяной ветер, пронизывавший до костей. Я обнял сына крыльями и сказал: — Беги к сестре, Данте. Я пойду к маме. — Я люблю тебя, папочка, — тихо сказал он, потираясь щёчкой об мою. — Я тебя тоже, сынок. Беги. Данте сглотнул, слез с меня и поскакал в коридор. Я же вылетел из замка. В следующий миг в него влетело что-то светившееся с оглушительным грохотом. Что за нахуй? Я взлетел повыше, после чего увидел в паре сотен метров от замка минотавра внушительных размеров. Он ухмылялся, хрустя пальцами и приближаясь. Рядом с ним появилась вспышка света, после чего его сильно лягнул возникший рядом аликорн. Белый, с вьющейся медно-рыжей гривой, ростом с Тирека. Минотавр отлетел в стену, а аликорн, взмахивая крыльями, херанула по нему магией из рога. Сатана, её аура… это Софочка… — Софа! — крикнул я радостно. Она повернула голову и увидела меня. Счастливо улыбнулась. — Рафи! В это время Тирек яростно мчался на неё. Я рванул к жене, и в следующий миг она засветилась, приняв свой человеческий вид, схватила его за рог и швырнула влево. Хуясе… Затем она стала аликорном чуть меньше ростом, чем я, и помчалась ко мне. Ангел сшибла меня на землю, обнимая и расцеловывая. — Рафи, пончик мой, булочка, пирожочек мой любимый, ты нашёлся! — Моя пышечка, — я жадно её поцеловал. — Моя самая любимая ебанутая ватрушечка, как же я скучал! — Божечки, какой ты красивый, — улыбалась она, гладя меня по щеке копытцем. — Почему ты можешь становиться человеком? И блять, ты летаешь! Я и рад, и в ахире. — Данте сказал, что королева может превращаться в человека на несколько часов. И да, я теперь летаю! Глянь! Она выпрямилась, как бы стоя в воздухе на задних ногах, и расправила крылья. Они были большими, но из-за увеличившихся размеров аликорнового тела, были весьма пропорциональными. Я прижал её к себе и чмокнул в тёплое мягкое пушистое пузико. — Моя летающая плюшка. — Рафи, я же смущ… АЙ!!! Её схватили за хвост и херанули о ближайшую сосну. Тирек, держа её вниз головой, ухмыльнулся и поднёс к себе. — Больно не будет, ваше величество, — сказал он, открывая пасть. Я яростно ёбнул ему с ноги в глаз, поймав свою булочку и призывая метеоритный дождь, коим стал херачить минотавра. Софа посмотрела на меня. — Ты самый злой хиллер из всех, каких я видела. — Это ли не заводит вас, моя королева? — ухмыльнулся я, пытаясь мацать её копытами. Нда, тут были бы очень кстати руки. И пальцы. — Ещё как, — она похотливо улыбнулась. Тирек остановил мой дождь, после чего выстрелил в нас огромным потоком магии. Я прижал к себе Софу и окружил нас щитом. Вскоре он треснул и почти испепелился. Ангел взяла меня за щёки, смотря в глаза. — Мы с тобой вдвоём должны его остановить. — Почему? — сказал я, кое-как удерживая щит. — Данте говорил, что здесь любовь обладает большой силой. Наша с тобой любовь должна помочь уберечь его от этой угрозы. Я кивнул, прижимая её к себе. Мы магией телепортнулись повыше потока, после чего, летая, соприкоснулись рогами и стали колдовать. Я чувствовал странное… Чужеродная мне, падшему, магия любви и надежды сплеталась с магией моего ангела, образуя нечто светлое, доброе, тёплое. В голове проносились воспоминания о том, как мы с Софой познакомились, как я стащил её трусы, как просил себя ласкать, и тому подобное. Затем дни с Данте. Его первое слово, его первые шаги, смех, улыбка. Я люблю их… люблю больше всего, что только может быть. От меня и Софы пронеслась волна энергии, затем был радужный взрыв на фоне крика Тирека. Нас опустило на землю, где стояло окаменевшее тело минотавра. На меня же смотрели сине-зеленые глаза моего ангела. Она ласково улыбалась, обнимала меня, и шептала: — Я тебя люблю, мой милый сладенький пони.