Обещай мне

Невообразимо огромное небо, где-то далеко за пределами светящегося Нью-Йорка, открывается для Ванды с новой стороны. Бескрайняя чёрная бездна с белыми вкраплениями уже несколько ночей подряд затягивает Максимофф в свои путы, и отпускает лишь когда ранние лучи затмевают собой все пространство. Холодная бетонная поверхность крыши помогает держать рассудок в целости. Ночь позволяет Максимофф ненадолго воспарить над бренной противной реальностью и погрузиться в омут своих воспоминаний. Каждое утро Ванда протирает мокрые щеки ледяными ладонями, то ли от режущего глаза солнца, что всякий раз так не вовремя появляется на горизонте, то ли от воспоминаний, что раздирают своими когтями её маленькую уставшую душу. В последнее время веки стали слишком тяжёлые и Ванде проходиться прикладывать все оставшиеся силы, чтобы держать глаза открытыми. Худощавое тело подрагивает от, казалось бы, тёплого ветерка, зубы стучат друг об друга, и все органы будто дрожат внутри, желая прижаться к друг другу, чтобы хоть как-то согреться. Энергия, что после плена только начала наполнять тело настолько стремительно покидала его, что вот-вот исчерпает себя до конца и Ванда не сможет вздохнуть. Попадаясь на глаза кому-то из команды Мстителей, она уже не обращает внимание на ужас и жалость во взгляде, ребята все еще с недоверием относится к ведьмочке, всегда напряжены в ее присутствие, даже не обращая внимание на ее моральное и физическое состояние. Даже Наташины глаза источают холод и безразличие, глаза в которых Ванда видела весь спектр эмоций, угасли в ее сторону. Наташа просыпается рано, тело все еще покрытое ссадинами и синяками, не дает забыть о недавнем неравном сражении с железной армией. Девушка потягивается, и хрустит спиной, будто защитной плёнкой. Умывается ледяной водой, чтобы помочь отёкшему за ночь лицу прийти в норму и неспешно плетется на кухню, чтобы в одиночестве насладится завтраком. Проходя в коридоре, Наташа встречается с красными глазами, но красными не из-за магии, не из-за энергии, что так нездорово манила Нат, нет, красными из-за полопавшихся от слабости и отсутствия сна сосудов. Красные линии будто разрезали белоснежное глазное яблоко и стекали слезами на щеки. Наташа не испытывала жалость к тени, что осталась от Ванды, но желание снова почувствовать странное притяжение между ними слабо тлело в душе Нат, Ванда смогла пробудить чувства, что давно были забыты и заблокированы Наташей. Впервые за пару дней Ванда останавливается около Наташи, а не проходит мимо. Девушки стоят напротив друг друга, обе сонные, окружённые лишь тишиной. Нат замечает, как ведьмочка слегка подрагивает. — Можешь одолжить мне свитер? — наконец спрашивает Ванда. Её голос уже не такой глубокий, он сухой и слабый, подрагивает в конце предложения, а губы тонкие и потрескавшиеся. Наташа осматривает ведьмочку с ног до головы и останавливается на тусклых глазах. ...Романофф упирается ногами в одну стену, а руками в противоположную нависая под самым потолком, отсчитывая ровно тридцать секунд, до того, как сработает датчик движения. Три, два, один. Черная вдова напрягает все мышцы в своем теле чтобы не дышать, не двигаться, не сорваться. Датчик сканирует помещение ровно одиннадцать секунд, а затем у нее есть всего пол минуты, чтобы добраться до вентиляции. Она проделала огромный путь, чтобы снова оказаться в стенах Красной комнаты, мысль на которой нужно сосредоточится это освобождение сестры, но страх заполоняет голову Романофф, пока та ползет в блок общежития по темным узким трубам, в которых она еле может вздохнуть. Четко выверенный план, который сто процентов должен сработать, Черная вдова прогнала его в голове тысячу раз, но нельзя все предугадать заранее. Максимально тихо Наташа открывает люк на стене и осматривает комнату: десятки кроватей, стоящих в табличном порядке с пристегнутыми наручниками Вдовами на них. Очки ночного зрения позволяют Романофф рассмотреть всех своих бывших напарниц, но так и не найти Елену. Сердце замирает на секунду, но надо рассуждать трезво, где еще может быть ее сестра, если маечек под кожей выдает координаты организации. У Романофф есть правильный ответ в мыслях и, как бы не ужасала ее мысль об этом месте, она должна вернуться туда снова, снова оказаться в худшей части и так беспросветного ужаса. Мурашки покрывают все ее тело перед открытием нужной решетки, Наташа колеблется всего секунду. По обе стороны стояли Вдовы и патрулировали коридор с множеством дверей, но Наташа не просто так считалась лучшей Черной вдовой. Обезвредив надзирателей, Нат сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, ей придется заглянуть в каждую камеру, чтобы найти сестру. Приоткрыв заслон, Наташа дергается, тошнота подступает к горлу. На холодном бетонном полу лежит девушка, тощая, обмотанная бинтами, на стенах виднеются сколы и трещины, которые были нацарапаны ногтями, на одной из стен давно засохшая и потемневшая кровь складывается в цифру шесть. Из комнаты воняет так, что даже очки не спасают Наташины глаза от слез. Воспоминания как вспышки возникают в голове, но Романофф не может позволить себе медлить, у Елены каждая секунда на счету. Обойдя еще четыре комнаты, в каждой из которых у Наташи имелись воспоминания, она наконец нашла нужную камеру. На полу лежало слабое тело, волосы были уже далеко не пшеничными из-за крови и грязи прилипшим к ним, а дыхание было настолько редким, что казалось вот-вот прервется. Наташа не сдастся, не струсит не сейчас. Быстрый взгляд на часы, затем на количество патронов в магазине, глубокий вздох, выстрел. Наташа закидывает тело сестры себе на плечо и выбегает из блока пыток. Сирена, вопящая на всю организацию и яркий красный свет, не останавливает Наташу, у нее есть четкий план действий. Пробираясь через своих бывших коллег, Наташа оставляет за собой трупы на полу, и успевает схватить пулю в плечо, но и это не может остановить ее. Наташа добегает до самой задней стены огромного здания, бросает быстрый взгляд на часы и прячется за углом, отсчитывая десять секунд до взрыва. Сил осталось не так много, кровь все еще вытекает из плеча, но сестра на другом плече не дает Наташе остановиться. Адреналин позволяет открыть второе дыхание, когда совсем недалеко от Наташи раздается топот ног, а затем выстрелы, и все они направлены на нее. Машина позволяет Романофф оторваться от погони. Несколько раз по дороге в больницу Наташа в спешке меняет машины на подземных парковках. У заднего входа больнице стоит знакомая фигура, имя которой Наташа за столько лет так и не узнала. Темноволосая женщина лет сорока не раз выручала Вдову и сейчас не исключение, медик проводит девушек в отдельную палату, Наташа укладывает хрупкую Елену на кровать и впервые с ее побега рассматривает сестру и ужасается. Свежие ссадины, гноящиеся шрамы, синяки покрывавшие большую часть ее тела — весь этот вид не мог произвести такого впечатления на Наташу как измученное лицо младшей сестренки: впалые щеки, через которые при желании можно пересчитать зубы, тонкие губы, которые по цвету сливались с кожей, отсутствие ресниц, бровей, запекшаяся кровь у основания опухшего сломанного носа, ушей и глаз... — Наташа? — робко переспрашивает Ванда, замечая странное выражение лица Нат. — Все хорошо? Нат нужно несколько секунд чтобы выбраться из воспоминания, которое спровоцировало ужасно до боли знакомое состояние Ванды, по телу Наташи пронеслись мурашки. Не самое приятное начала дня. — Пойдем, — говорит Нат, прокашлявшись, отодвигая вновь все воспоминания на запылившиеся задворки своего сознания. Ванда покорно идёт за Наташей, глаза направлены в пол. Нат иногда посматривает назад, убедиться, что ведьмочка все ещё следует, хотя по сути деться ей некуда. Нат была не против поделиться с Вандой одеждой, беря еще во внимание то, что она единственная девушка в команде, по мимо Ванды. В комнате Наташи холодно, окно открыто нараспашку и Ванда при входе заметно съёживается, а окно тут же закрывается. — Присядь, — говорит Нат, кивая на кровать, и Ванда слушается. Она не рассматривает комнату и интерьер, сейчас ей действительно все равно, в голове каша из мыслей, а руки теребят хвостик одеяла. Наташа набирает несколько тёплых свитеров и спортивных штанов, пару футболок и нижнее белье и кладёт стопкой на тумбочку около кровати. — Лечь погреться не хочешь? — вдруг для себя, предлагает Наташа. Странные чувства Ванда вызывает в Нат, странно даже то, что эта ведьмочка вообще вызывает в той хоть какие-нибудь чувства. Уже нет того притягивающего интереса, как при знакомстве, но образ Ванды слишком напоминает Елену и это может стать проблемой для Наташи. Ванда лежала на кровати, тяжёлое одеяло укрывало ее хрупкое тело, но его вес был совершенно неощутим и бессмысленнен. Взгляд ее был направлен куда-то в сторону окна, в голове было тихо, крутилась какая-то фраза, но когда Ванда пыталась понять, что это за фраза или произнести ее, фраза просто исчезала или становилась несвязным набором букв. На душе было пусто, привычное ощущения тела куда-то испарилось и казалось, что она очень маленькая для своего тела, когда она прикасалась своей же рукой к коже это ощущалось как холодное прикосновение чужих тонких пальцев, почему-то несуразно маленьких по отношению к ее телу. Мысли исчезли вообще, когда только успели, вроде была нескончаемая каша, которая в какой-то момент вся переварилась мозгом и осталась лишь гнетущая пустота. Лицо было расслаблено, может из глаз ее текли слезы, но она не была в этом уверена, она просто этого не ощущала. Ее руки в какой-то момент стали почему-то очень тяжелыми и опустились на матрас, голова была наоборот, как воздушный шарик и так не хотела лежать на подушке, но притяжение придавливало все ее тело и сопротивляться не было сил. Ровное сиплое дыхание периодически прерывалось сопением из-за насморка, хотя Ванда не болеет. Тихие хрипы из легких так раздражали и мешали сосредоточиться на дыхании, но в следующую секунду становилось на это все равно. Сердце вдруг становится таким громким и тяжелым, его медленные удары бьют по ребрам и отдаются эхом в ушах, на секунду становиться сложно дышать, и Ванда перестает это делать. Чувствуется как в руках в венах течет кровь, плавно, но быстро, доходит до самых пальцев и слегка покалывает в их окончаниях. Ноги такие холодные. Перед глазами все слегка плывет и рябит, будто старый телевизор барахлит и не хочет работать, надо стукнуть по нему и все пройдет, папа ее всегда так делал. Ванда смотрит в окно. Серые небо было неравномерно покрашено, как будто самоучка пытался сделать переход в цветах, но у него получалось чертовски плохо, деревьев не было видно, лишь серая масса и это напомнило Ванде о родном городе, Америка казалась противно яркой, дома были сделаны качественно и выглядели красиво, множество красок било прям в глаза, люди выглядели и разговаривали по-другому. Серые слегка разрушенные панели муравейников в Заковии, недовольные лица людей, которым абсолютно все равно на тебя, огонь на мусорке в центре города, около которого столпились люди и раздавали друг другу одежду и еду, как будто единственное цветное место в городе, и даже оно было не настолько ярким как Америка. Опущенные глаза и расслабленное лицо, мешки под глазами от ужасного качества жизни, все это звучит ужасно, но почему-то было так родно и вызывало чувства одиночества. Наташа была похожа на людей из Заковии, и иногда в ее речи можно было уловить неправильно сказанные слова, так как их произносила Ванда. Ванда обняла лежащую все это время рядом Наташу и стало теплее. Веки закрылись, и голова закружилась и, пересилив желание открыть глаза, Ванда уснула. Наташа вздрогнула, когда чужая ледяная кожа коснулась ее собственной. Рябь мурашек прошлась по телу и успокоилась. Одной рукой Наташа приобняла Ванду и поправила одеяло, а во вторую она взяла телефон, она просматривала всемирные новости в засекреченных каналах политиков и полиции, дописывала отчет по их битве в Заковии. Рука затекла и странно покалывала, но Наташа не убирала ее из-под Ванды, чтобы не потревожить хрупкий сон девушки. Их взаимодействия слишком странные, спонтанные, неописуемые. Это не было похоже на ее чувства к Елене, но в тоже время не походило на то, что было у них когда-то с Марией. Наташу притягивала энергия, магия Ванды, как мотылька притягивает свет. И при том, что Нат довольно жестокий, не эмпатичный человек, не выносящий жалости, ей хотелось заботиться о Ванде. Стояло ли за этим желанием увидеть вновь алую магию или чувство вины к сестре проецировалось на Ванду, Наташа не могла определить. В редкие свободные дни от миссий у Наташи все равно имелись дела и некое расписание. Воспитание Красной комнаты аукалось ей даже в таких мельчайших незаметных деталях, заставляя вставать с кровати в свой выходной и идти на тренировку. Наташа осторожно освобождается от Ванды, одевается в спортивный комбинезон, берет пуанты и уходит в тренажерный зал. Нат растирает ступни перед началом и перебинтовывает их, надевает потертые туфли и затягивает ленты вокруг ног. Она задерживает пальцы на шелковой ленте. В ее воспоминаниях, балетная школа была одним из лучиков света, счастливым моментом в череде мучений и крови. Как можно цепляться за ненастоящие воспоминания? Наташа делает это до сих пор, разгружая балетом уставшие мозг и мышцы. Движения легкие, плавные, не всегда идеальные, в какой-то момент Нат закрывает глаза и оказывается на сцене Большого театра, но фантазия быстро сыпется под грузом воспоминаний, и Наташа подворачивает ногу и падает. Штаб, в котором сейчас обитает часть Мстителей новый, за пределами большого Нью-Йорка, но стены как будто остались такими же, как и атмосфера. Наташа решает развеяться и сходить в клуб, почувствовать, что за пределами этого здания есть что-то помимо нескончаемых драк. В ее комнате в кровати до сих пор спит Ванда. Нат улыбается тому, как девушка свернулась калачиком, обернувшись одеялом с головой. Наташа надевает черную, слегка потрепанную кожанку, что подарил давний знакомый, и спускается вниз, глазами пробегая по каждому этажу, по людям из ЩИТа, занятыми какими-то своими делами. Нат едет на байке, рыжие волосы выбиваются из-под шлема. Яркие огни города поблескивают на шлеме Наташи. Большое яблоко встречает Нат шумом машин, пустыми разговорами людей, что выбрались расслабиться в ресторанах и барах и неоновыми вывесками. Нью-Йорк — город, который никогда не спит. Наташа едет шашечкой, объезжая все машины, оставляя медленный поток позади, останавливается около знакомой вывески клуба, паркует свой мотоцикл и проходит в заведение. Приглушенное освещение, не громкая музыка, пьяные люди, танцовщицы на сцене и приторный запах коктейлей — все это создаёт нужное настроение для Наташи. Вдалеке за столом на балкончике Нат замечает давнюю подругу и направляется прямиком к ней. — Сама Наташа Романофф, — саркастично приветствует девушка с чёрными волосами, что небрежно падают на плечи. — Давно не виделись, Джесс. Работа, ты то понимаешь. — А я уже подумала, что ты со мной больше не дружишь, — Джессика шуточно надувает щеки и слегка пододвигается на диване, чтобы предоставить пространство для подруги. Вечер проходит довольно сумбурно, девушки много пьют, потому что у обеих сильная толерантность к алкоголю, Наташа всегда выигрывает их соревнования по тому, кто больше выпьет. Ритмичные биты музыки выманивают девушек на танцпол. Тела находятся слишком близко друг к другу, толпа сталкивает Наташу с Джессикой постоянно и движения становится все более свободными и грязными, алкоголь в голове стирает границы и ощущение реальности. Наташины губы находят шею Джессики, они смакуют солоноватую белую кожу и мысли у обеих путаются. — Ты всегда была неравнодушна ко мне, — шепчет пьяным низким голосом Джесс на ухо Наташе и у той сбивается на секунду дыхание. — Не льсти себе, — едко отвечает Наташа и целует подругу грязно, по-собственнически и руки с талии медленно тянуться прямо к шее, а в голове вдруг всплывает образ Ванды, и Наташа чувствует, как возбуждение окутывает её с головой. Она сейчас не способна анализировать происходящее, просто поддаётся фантазии. Наташа чувствует, как алая магия ползает по её телу и проникает под одежду, а потом и под саму кожу, чувствует, как худощавые руки Ванды охватывают её шею и слегка давят. Нат забывает где она находится, не слышит музыку, ведьмочка затуманивает её разум. Наташа открывает глаза, и иллюзия молниеносно рушиться о черты лица Джессики. Нат отдаляется от Джесс и тянет её за стол, чтобы выпить ещё и сократить их прикосновения. Наташа не хочет пользоваться Джессикой, не хочет делать её заменой кому то, кому-то конкретному. Логические цепочки путаются друг с другом под воздействием алкоголя, и Наташа не может проанализировать, откуда в её фантазиях возникла Ванда. Это было странно, не логично, просто глупо. Нат решает оставить эти мысли для трезвой головы и откидывается на спинку дивана, отдаваясь во власть музыки. Когда пелена опьянения спала с глаз, Нат решила прогуляться по ночным улицам Нью-Йорка, там всегда бывает весело. Потрескивание неоновых витрин, разговоры незнакомца на совершенно разных языках, шум машин, тикающих светофорах, музыка неизвестно откуда доносившееся — все это для Наташи стало родным и привычным. В фоновом устоявшемся шуме писк и скуление женского голоса режет Наташе по ушам. Она находит место в подворотнях, где несколько огромных мужчин склонились над хрупкой девочкой, на вид не больше шестнадцати лет. Не выплеснутая ярость, туманящий алкоголь и отсутствие моральных ограничений в лице Роджерса, побуждает Наташу двинуться прям на мужиков. Их самодовольные рожи разбиваются о Наташин кулак с кастетом, а затем о её колено, а затем и об асфальт. Переулок наполняется жалобными мужскими криками и в момент, когда три из пяти мужиков перестают дышать, Наташа останавливается. Девушка уже убежала, скорее всего испугавшись Наташу так же сильно, как и насильников. Нат встряхивает руки и на асфальт капают крупные сгустки крови. Как же легко себя чувствует сейчас Наташа. Часть Наташи даже рада тому, что такие поганые твари существуют. На них она может выпускать зверя внутри. Вновь становясь убийцей, в которую ее когда-то превратили. Трудно было признать, а тем более произнести в слух, что Наташе почти не доставляло удовольствие спасать мир, для нее это было схоже походу в церковь очистить свои грехи. Ей нравилось избивать людей, убивать людей, особенно тех, кто этого заслуживал. В этом плане, самым близким или лучше сказать, менее раздражающим, в команде Мстителем был Старк, он никогда не читает морали, не притворяется героем и замаливает свои прошлые грехи в чувстве стыда и вины. Наташа неспешно вернулась к своему байку и под лучи рассвета вернулась на базу команды. В её комнате было душно из-за закрытого окна, постель была пуста и заправлена, Ванда забрала вещи и покинула комнату пока Нат не было. Наташа сняла потертую кожанку, кинула ее на пол и плюхнулась на кровать. Взгляд ее был устремлен в потолок и тело ощущает приятную расслабленность, в таком положении Нат засыпает. Легкая дрема прерывается телефонным звонком. — Да? — голос Наташи звучал бодро, как будто она не проснулась только что. — Мисс Романофф, спуститесь на цокольный этаж. Нат потянулась, слегка размяла шею, закапала в глаза капли, чтобы снять усталость и последовала указаниям Фьюри. В просторном помещении стояло множество оборудования, что-то требовалось для слежения, что-то для мониторинга и просмотра камер наблюдения в очень многих государственных и частных местах, стояли большие компьютерные блоки, обеспечивающие работу всего здания, а также стоял большой стол, около которого стояли Ник Фьюри и Мария Хилл. Главы подпольной развалившейся организации обсуждали что то, рассматривая материалы на электронной доске. — Сер? — встряла в разговор Наташа, привлекая внимание к себе. — А? Агент Романофф, подойди, — Фьюри не отводил взгляд от доски, — Скажи, что ты здесь видишь? — Вдова подходит ближе к доске и рассматривает фотографии с места убийства, отчеты свидетелей и выжимки предположений разных агентов. — Выстрел был произведен скорее всего из винтовки CheyTac M200 Intervention, с расстояния порядка одной-полутора тысячи метров опытным стрелком, который знал, что делает и был уверен в своем выстреле. — Ты узнаешь жертву? — Конечно, это Саймон Мейн Ричардсон — заместитель секретаря обороны по закупкам и материально-техническому обеспечению. — Человек не публичный, но очень важный, был убит семнадцать часов назад, внутренние расследование уже началось, но мне нужно знать кто убийца, и кто заказчик. Он был одной из правых рук Пирса в правительстве. Кто подчищает ГИДРу, и зачем, его убийство грозит разрушением всех оставшихся следов и ресурсов ГИБРы. Мне нужно знать все, — объясняет директор Фьюри, протягивая папку с материалами дела. — Сер, могу ли взять напарника на это дело? — Конечно, вы с Бартоном прекрасная команда. — Нет, я хочу взять с собой на дело Максимофф, — в комнате повисла тишина. Ник прищурил зрячий глаз и осмотрел шпионку, он раскладывал для себя причины, по котором Романофф могла бы проявить желание работать с мутантом. — Под твою ответственность, — после этих слов, разговор заканчивается, и агент Романофф поднимается на верхний жилой этаж за снаряжением и напарницей. Собрав сумку с необходимым снаряжением, запасом еды и одежды на несколько дней, Агент Романофф надевает свой боевой костюм и направляется в комнату Ванды. Комната пуста, и не только из-за отсутствия хозяйки, но и каких либо личных вещей. — Пятница, где сейчас находится Ванда, — обращается Вдова к искусственному интеллекту, встроенному в здание. — Мисс Максимофф сейчас находится на третьем этаже в зале с бассейном. Романофф направляется по наводке Пятницы. Входит в комнату и замечает вдалеке ведьмочку, ноги которой слегка опущены в воду и пускают рябь, она смотрит на мелкие волны, расходящиеся по бассейну. — О чем задумалась? — спрашивает Наташа и присаживается рядом с Вандой. — Ни о чем, — честно отвечает девушка. — У нас с тобой совместная операция, пойдем наверх переоденешься, — это были слова, которых Максимофф точно не ожидала услышать. — Какая операция? При чем здесь я? — Это разведывательная миссия по одному из бывших главарей ГИДРы, твой опыт и умения могут очень помочь мне с этим делом, поэтому ты направляешься на задание со мной, — разъясняет Романофф. Ванда смотрит в зеленые глаза секунд пятнадцать, пытаясь разглядеть в них действительный умысел, но затем просто смиряется и следует за напарницей. Сборы проходят довольно быстро и через минут двадцать девушки спускаются на парковку и садятся в черную Audi и отправляются в путь. Агент Романофф протягивает Ванде папку с материалами дела. — Дело кажется не самым сложным, но это только на первый взгляд. Я сомневаюсь, что ты когда-нибудь занималась таким, поэтому будешь следовать моим указаниям, — Ванда безэмоционально пролистывает листы с информацией и кивает в согласии. — Наша миссия незаконна, так как организации ЩИТ уже не существует, что усложняет нам работу. Сейчас мы едем в отделение ФБР, которое по моим сведеньям занимается данным расследованием. Нам нужно будет прокрасться в здание и выкрасть все улики, что они смогли собрать с места преступления. — Ты опытная шпионка, зачем тебе я? Особенно в таком состоянии, я бесполезна, — говорит Ванда, закрывает папку и отворачивается в окно. — У всех нас был травмирующий опыт, я всегда справлялась с ним благодаря работе. Мстители — это команда, это люди, которые знают свое дело и уверены друг в друге, сейчас ты не являешься частью команды, но можешь ей стать, — отсутствие реакции заставляет Наташу подобрать слова, основываясь не на своем преодолении, а на горечи и боли, что засели у нее в душе. — Толстой будет жить вечно, порой так бывает. Но этого недостаточно. Важна не продолжительность жизни, а ее глубина. Риск, на который мы идем. Дороги, которые мы выбираем, и то как продолжаем жить с разбитым сердцем. Это неизбежно. Сердца разбиваются, и мы вместе с ними. Но на самом деле важно то, что мы любили и жили. — Я очень любила его, он был моей опорой, все чего я хочу, это увидеть его снова, — беседа на этих словах закончилась, но на душе у обеих как будто стало чуть легче. Горького жизненного опыта предостаточно у обеих, обе сломлены по-разному, но так похоже, и возможно это не единственное, что объединят их. Девушки доезжают до подземной парковки и оставляют там машину и вещи. Агент Романофф знаками показывает план действий Ванде. Ведьмочка следует за напарницей шаг в шаг, тело болит и глаза слипаются, будто веки обмазаны медом. Ванда не замечает, как Вдова останавливается, и спотыкается об девушку, чуть ли не падает назад, но чужая рука вовремя оказывается на талии. Зеленые глаза шпиона такие серьезные, сосредоточенные, они уходят слегка в голубизну и напоминают чистейшую воду в океане, такая же спокойная. Ванда не обращает внимание на странные мысли и возвращается к миссии. Максимофф собирает остатки сил и сканирует здание на наличие охранников с помощью своей магией. Она передает все увиденное Романофф, но не смеет дальше лезть в мысли шпионки. Наташа ощущает магию Ванды внутри себя, и это чувство на секунду захлестывает ее с головой, как будто электрический импульс по телу, магия в ее голове так органична, будто она всегда должна была быть там. Агент Романофф быстро оставляет все мысли и чувства позади, фокусируясь на миссии. — Их не так много, можно будет спокойно пройти, — мысленно отвечает Романофф ведьмочке. Девушки тихо идут в сторону заднего входа, Романофф останавливает Ванду за секунду до того, как она попадет в поле зрения камеры. Рукой Вдова прижимает Максимофф к стене, а затем активирует мини экран на своем запястье, она отключает камеры в радиусе пятидесяти метров и подходит к двери. Кодовый замок с лёгкостью открывается с помощью небольшого устройства, что достала агент Романофф, и напарницы попадают в здание. Они тихо пробираются по пожарной лестнице до нужного этажа, архив находиться за дверью в конце коридора исходя из планировки здания. На этаже стоит охранник, к которому Вдова подбирается беззвучно, она обхватывает его горло и удерживает, пока тело в ее руках не обмякает. Дело, за которым пришли девушки не оказывается в архиве, и это усложняет ситуацию. Черная Вдова описывает предметы, которые им нужны и искорки магии путешествуют по зданию в поиске. Можно ли назвать победой удачное нахождение документов, если они находятся на столе детектива на этаж ниже, а рядом с ними стоит трое человек. У девушек нет выбора, Романофф понимает, что по тихому пройти не получится. Она обговаривает план с Вандой, чтобы удостовериться, справиться ли та. Девушки кивают друг другу и продолжают миссию. Они спускаются по пожарной лестнице, останавливаются около двери. Ванда переводит дух и замирает, оно кивает отрицательно головой, давая всем своим видом понять, что ее захлестывает тревожность, она не хочет, не может этого сделать. Наташа кладет руку на колено ведьмочке, смотрит прямо ей в глаза и дышит вместе с ней, приводя сердце и голову в порядок. Ванда закрывает глаза, делает глубокий вдох, встает перед дверью и разводит руками резко, одним движением сверху вниз. Алая пыль разлетается и Романофф выбивает дверь ногой, с пистолетом в руках. Все в огромном помещении застыли, Вдова пробегается по холлу в поиске дела, которое нужно именно им. Несколько папок и пластиковых пакетов с уликами девушка помещает к себе в глубокий карман на животе, застегивает костюм и двигается быстро к двери на лестницу, как вдруг Ванда чихает, и все агенты выходят из-под контроля. Кто то кричит и указывает на убегающую Черную Вдову. Романофф отстреливается от агентов ФБР. — Беги! — кричит Романофф застывшей Ванде. Девушки бегут вниз по лестнице, но Вдова слышит топанье на ступеньках ниже и, схватив ведьмочку за руку следует на один из этажей, они бегут по коридору в конце которого красуется окно. У Романофф тут же рождается план. Она стреляет по стеклу и то трескается, превращается в красивую паутинку. Ванда бежит за напарницей и останавливает магическим щитом пули, летящие в них, но Романофф дергает ее за руку подтаскивая к себе, резко, жестко и крепко обхватывает ту за талию. — Пригнись! — орет Вдова перед прыжком, которые она совершает, а Ванда даже не успела понять, что происходит. Они летят с высоты тринадцатого этажа, в полете Наташа успевает ухватиться рукой за леску, что держала их и слегка затормозить спуск, чтобы не разбиться. Из здания выбегает спецназ и у вымотанных девушек открывается второе дыхание, Ванда устала, в последнее время у нее не было физических нагрузок, нормального сна и питание, и то что происходит сейчас для нее просто ужас, она вымотана и уже даже не задумывается о пулях, что летят в них, она просто бежит. Романофф следует за Максимофф, отстреливая преследователей, такие погони будоражат ее, пробуждают адреналин и даже забавляют Наташу. Она прикрывает спину своей напарницы, а затем забегает вместе с ней на подземную парковку какого то торгового центра. Вдова подбегает к спортивной машине, вскрывает ее, заводит и выезжает на шоссе. Агент жмет на педаль газа и спидометр постепенно близиться к ста пятидесяти километрам в час. Бешено стучит сердце, и Романофф виляет между машинами. Слышатся сирены и белый свет прожектора вертолёта резко дает по глазам. — У меня из кармана на бедре достань перчатки и надень их, — командует Вдова, а затем ускоряется еще сильнее, проезжая на огромной скорости между машинами, — Отстегнись, и приготовься! Ванда не понимает ничего, ее усталость и рассеянность играет против них. Она еле успевает следовать приказам Романофф, как тут машина резко поворачивает, из-за чего Ванда чуть не улетает в стекло. Машина разбивается о преграждения и падает в Ист-Ривер. Ванда вскрикивает, когда резко ее вырывают с места в летящей машине, она ударяется ногой и боком о ручник руль и вылетает из авто. Девушки висят прям под самым мостом, веревка слегка вибрирует от проезжающих над ними машинами. Романофф подтягивает веревку, и они прижимаются к мосту. Вдова сажает Ванду на перекладину, сама повисая на веревке, что крепится к ее поясу. Она снимает ботинки и надевает их на ноги Ванде, а затем кликает по экрану и Максимофф прижимает к металлу перчатками и ботинками. Романофф также примыкает руками к мосту и повисает. Когда звуки вертолёта становятся совсем близко она прижимается всем телом к железу и кивает Ванде, чтоб та повторила за ней. Ванда повинуется и в изумлении смотрит на Романофф, которая умудряется удерживать свое собственное тело параллельно мосту на одних лишь руках. В таком положении девушки проводят почти час, пока агенты ФБР не убираются восвояси. Напарницы двигаются по Бруклинскому мосту почти километр и спускаются на лужайку небольшого парка. Ванда измотана и Романофф видит это. Девушки неспешно доходят до ближайшей парковки и едут в мотель на самой окраине города. После не очень долгого, но бодрящего сна и душа, девушки снова оказываются в машине на дороге. Ванда сидит на пассажирском сидении и смотрит в окно. — Ты делала что то подобное в ГИДРе? — спрашивает Наташа, разбавляя немного душную обстановку. — М? Нет, я никогда не от кого не убегала, потому что со мной всегда был... — Нат тут же жалеет о вопросе и переключает все внимание на дорогу. Девушки подъезжают к небольшому домику в самой чаще леса. Наташа паркует машину и выходит. Ванда следует за ней. Наташа стучит, делая странные паузы, будто какой то код. Тощий мужчина в странном кофейном плаще открывает дверь. У него рыжие взъерошенные волосы, огромные синяки под глазами и кривоватый нос. — Привет, давно не виделись, Романофф, — мужчина протягивает руку Наташе и выходит на крыльцо, закрывая дверь. — Привет, Миша. Ещё не одичал в своей лачуге? — серьёзное лицо шпионки вдруг сменяется лёгкой улыбкой. — Только если совсем чуть чуть. Новая напарница или твоя заложница? — парень кивает в сторону Ванды, взгляд которой был устремлен на кривые старые половицы. — Это Ванда, она со мной, — Наташа делает акцент на последнем слове, и парень многозначительно кивает. Ребята проходят внутрь дома. Пока Наташа объясняет, что им нужно, Ванда рассматривает странные карты и записи, было ощущение, что тут живёт какой то спятивший учёный, разгадывающие несуществующий бред из своей головы. Наташа чуть подтолкнула Ванду к выходу. — У нас есть около восьми часов, пока Миша занят экспертизой, поехали, — девушки садятся в машину и направляются в ближайшую кафешку, чтобы позавтракать. Девушки зашли в маленькое уютное заведение, на двери висел колокольчик, который оповещал о каждом новом посетителе, красные мягкие диванчики стояли около окон, барная стойка и кухня были освещены ярким солнцем. Девушки сели за столик в самом углу, милая старушка подошла к ним, поздоровалась и протянула меню. — Я буду чёрный кофе и панкейки, а ты что будешь? — Наташа посмотрела на слегка растерянную Ванду. — Мы ещё подумаем, — официантка улыбнулась, кивнула и удалилась на кухню. — Что такое? — Прости, я давно не ела, — робко сказала Ванда и совсем поникла. — Если ты голодная, ты можешь заказать все что хочешь. — Нет, я, я. У нас в стране почти не было еды, и мы с... С братом питались чем придётся, в ГИДРе еда тоже была не сильно разнообразная. — А чем же ты питалась чуть больше двух месяцев? Ванда промолчала. Наташа подозвала официантку. — Можно нам всего по одному, — старушка забрала меню и ушла. — Что ты делаешь? — Ванда никак не ожидала такого поступка от Нат. Наташа слегка улыбнулась, она помнила, как сбежав из Будапешта, Клинт сделал похожее. Тогда от разнообразия еды Наташа чуть ли не расплакалась, она помнит в каком восторге была Елена, перепробовав все меню ресторана. Обычным людям сложно понять такой детский восторг, но Наташа понимает, Наташа слишком хорошо знает. Старушка принесла Наташин заказ, а также два молочных коктейля и большой бургер с картошкой фри и соусами. Ванда казалось безумно взволнованной и растерянной, она взяла бургер в руки, он казался огромным. Ванда сделала первый укус, а Наташа рассмеялась. Соус размазался по уголкам губ Ванды, внутренности бургер начали вылезать с задней стороны, а в глазах Ванды будто случилось несколько алых фейерверков. — Что смешного? — слегка испуганно спросила Ванда, от чего в глазах Наташи она стала ещё милее. В этот момент, в этот самый момент, когда их взгляды сошлись, у Нат появилось почти непреодолимое желание нежно пальцем смахнуть соус с губ девушки. — Ты вся измазалась, — отвечает Наташа и отводит взгляд. — Слушай, я знаю, что ты хочешь попробовать все, я специально для тебя это и заказала, но ешь всего по чуть чуть, чтобы живот не заболел с непривычки, хорошо? Ванда кивнула, а затем застенчиво улыбнулась и её щеки стали почти такими же красными как её зрачки. По Наташе пробежала дрожь, эта улыбка не была похожа на ту кровожадную больную улыбку в лесу, при их первой встрече, эта улыбка излучала тепло, а в купе с магией, что исходила от ведьмочки сейчас, они творили странные вещи с Нат. Девушка отвернулась в окно и слегка прищурилась. Девушки почти не разговаривали, они наслаждались едой, что старушка поочерёдно приносила. Наташа рассказывала об очень странных блюдах, которые она пробовала, а Ванда увлечённо слушала и периодически закатывала глаза от удовольствия. Ванда впервые за три месяца знакомства увидела улыбку Наташи. Сейчас, когда она отвлечена едой, приятным тёплым солнцем и будто нерушимой безопасной обстановкой, Ванда наконец замечает, как красива Наташа, как рыжие локоны переливаются на солнце, как поблескивают зелёные глаза, милые веснушки на щеках. — Нам надо будет забрать машину. — А разве нас не будут поджигать там? — Будут, поэтому ешь, силы тебе понадобится, — Ванда кивнула. Всего полтора дня хватило, чтобы растормошить и немного пробудить Ванду. Она все ещё не в порядке, но она поспала, поела, адреналин пробудил магию в ней и тело снова чувствует, что живёт. Осмысления прожитых месяцев крутилась в снова работающих мозгах, и Ванда слегка подала голову в перед, но тут же передумала и продолжила жевать. — Ну спрашивай, чего застеснялась, — спрашивает Наташа, хотя все это время была повернута к окну. — Почему ты была так холодна эти месяцы? Почему ты сейчас решила взять меня с собой? — Ванда не хотела лезть в голову шпионки. — Я дала тебе время, с чем то никогда не смириться, но останавливаться на долго тоже нельзя. Я знаю, какого это быть чёрной овцой в команде, плюс ты очень полезна, — довольно честно отвечает Наташа, не вдаваясь в личные мотивы, в желание разобраться в странной, неестественной тяги к магии. Ванда ушла в размышление. — Иногда, ты странно произносишь слова, схоже с тем как я разговариваю, почему? — Я русская, я была русской. — Русская? Как же ты оказалась в Штатах? — Ванда спрашивала с неподдельным удивлением, находя между собой и Наташей схожие точки. — К чему допрос? — базовое недоверие к людям и скрытность появлялись всегда. Ванда замолчала и вернулась к своему невероятно сытному завтраку. Через пару часов, когда людей в кафе стало больше, Наташа расплатилась и девушки двинулись в сторону офиса ФБР. Все прошло довольно тихо и гладко, Ванда магией отвлекла спецназ и девушки без проблем уехали. Они забрали папки с экспертизой и, начали её просматривать. Наташа объясняла Ванде, как читать документы, и вдруг остановилась. — На пуле присутствовала пыль от Тессеракта, поэтому рана была настолько неестественная, — бормочет агент Романофф, а затем резко оборачивается к ученому, — Самодельная? Ты уверен? — в ответ лишь одобрительный кивок. Вдова продумывает план дальнейших действий. Девушки прощаются с хозяином и уходят, они садятся в машину. Ванда наблюдает за тем как Романофф смотрит на папку в раздумьях. —Уверена, ты будешь рада переночевать на базе. Ванда не отвечает, не хочет говорить, что старый мотель был комфортнее, чем база Мстителей, не хочет говорить, что она чувствует себя там как в клетке, не в своей тарелке, поэтому она отворачивается к окну и наблюдает, как лес сменяется пригородом, океаном, мостом, а затем снова лесом и наконец знакомым, но таким чужим зданием. Романофф провожает Ванду до жилого этажа, желает хорошо выспаться и уходит вниз. Вечер тихий и безлюдный, вся база спит, на улице темно. Наташа уверена, что Тони вряд ли спит в такой час, но сначала она хочет выпить, и на это у нее свои причины, и жаль, что не одни. Серые безликие стены погрузили комнату в пустоту и холод. Наташа сидит одна на кухне, в руках бокал с виски, на столе стоит полупустая бутылка янтарной жидкости и только мысли в голове нарушают мёртвое спокойствие. Наташа пьёт то ли чтобы приглушить все мысли о Ванде, то ли чтобы не задумываться куда приведёт их миссия. К девушке довольно тихо подкрадывается Тони и разбавляет собой серое пространство. Он садиться рядом и наливает себе виски в стакан. Приятная атмосфера царит между коллегами. Несмотря на совместное прошлое, Тони с Наташей хорошо ладили, Тони никогда не читал нотации и не прикидывался героем, он казался живым человеком. Нат знала о проблемах Старка со сном, а он знал немного о её жизни. После их первой совместной миссии коллеги часто сталкивались по ночам на кухне за бутылкой алкоголя. Они чувствовали себя не одинокими в своих проблемах. — Первичная перепись погибших пришла, — тяжко говорит Тони и выпивает залпом половину стакана. — Мы сделали все что было в наших силах, — подбадривает Наташа, то ли себя, то ли Тони. — Это не успокаивает. Знаешь, я пытаюсь внушить себе слова Кепа, что на войне не обойтись без потерь, но... — Это не пройдёт, — Тони поворачивается на Наташу, увидеть правильно ли он растолковал её слова. — Вина, она не уходит, она мёртвым камнем будет лежать на тебе, на всех нас. — Ты поэтому пьёшь? — Наташа слишком громко молчит и Тони понимающе вздыхает и делает еще несколько глотков. Нат протягивает ему папку с баллистической экспертизой. — Мне нужна твоя помощь. Коллеги работают почти всю ночь. Поиск информации по бумажным и электронным архивам подтверждают опасения Наташи, но выбора особо у шпионки нет. Тони дает Наташе свой личный квинджет и желает удачи. Агент Романофф переносит подготовленные вещи из машины и просит Пятницу разбудить Ванду. Ведьмочка спускается в ангар и заходит в джет. Вдова сидит за штурвалом с кофе в руках, поджатыми ногами и смотрит куда то в темноту. Агент поворачивается на шум и слегка хмурит брови. — Это моя кожанка? — Да, на улице прохладно, и я ее взяла. — Все еще не объясняет кожанку, — говорит Романофф с еле уловимой нотой сарказма в голосе и кивает на соседнее кресло. Ванда смущенно отводит взгляд и следует указаниям напарницы. Довольно быстро и легко девушки долетают до Будапешта и паркуют квинджет в местном небольшом аэропорту. Они должны встретиться с информатором в небольшой кафешке в городе. Романофф переодевается в невзрачную одежду и прячет волосы под кепкой, что велит сделать и Ванде, дабы не привлекать лишнего внимания. Девушки проходят по знакомым для Наташи улицам, и Ванда это чувствует, ей не нужно лезть в голову напарницы, чтобы заметить как та наигранно сдержана, как та осматривает здания, будто что то ищет. У Ванды не хватает смелости спросить, что связывает Наташу с этим городом, поэтому она лишь наблюдает. Информатор оказывается крайне полезным, это бывший агент ЩИТа, который после вскрытия ГИДРы, затаился и ушел в местные правоохранительные органы. Он раскрывает предположительную личность убийцы, а также рассказывает о заброшенных шахтах, которые ведут в бункеры Второй Мировой войны, в которых скрываются некоторые выжившие агенты ГИБРы. Напарницы благодарят информатора и уходят. — Что значили твои последние слова? — Романофф слегка удивленно поворачивается к ведьмочке, сейчас она сосредоточена на составление плана действий в своей голове. — Ты сказала ему: «Ты же понимаешь, что нам придется» и он кивнул, как-то разочарованно, что придется и кому, я как хвостик за тобой хожу и не понимаю, что происходит. Романофф не отвечает на вопрос, она лишь схватила Ванду за руку и резко свернула в узкую улочку, где стены казались сжимались, как живые, обволакивая их тьмой, из-за чего девушки оказываются вплотную прижатые друг к другу, и Вдова закрывает рукой рот ведьмочки. Романофф просматривает аккуратно улицу, а затем ближние окна в домах. Вдова прижимается максимально к Ванде и у обеих перехватывает дыхание, у Ванды из-за странной близости, а у Романофф, из-за того, что она понимает, что сейчас им придется бежать. — Держись рядом, — прошептала Наташа. Резкий крик разорвал тишину, и бывший сотрудник ГИДРы метнулся в сторону напарниц. Наташа мгновенно вступила в бой, дротик с ядом нашел свою цель, пронзив шею агента. Он повалился на землю, хватаясь за горло, но перед тем как его сердце остановилось, он успел вызвать подмогу. — Давай убираться отсюда! — закричала Наташа, вытаскивая пистолеты из кобур на ее бедрах, готовясь к предстоящей битве. — Пора двигаться! Ванда бежала впереди, ее горло жгло будто по трахеи и легким текла лава, все тело болело, в этот момент она вновь вспомнила о брате. Нет, не сейчас, сейчас самое не подходящее время разреветься. Ванда почти никогда не бегала, она парила на руках брата, рассекая воздух, оставаясь лишь вспышкой. Она не может бежать, не хочет. Направляющий голос Наташи, отрезвляет Ванду и та, вытирая слезы с щек продолжает бежать, куда крикнет напарница. Впереди перед ведьмочкой выскакивает агент ГИДРы и у Ванды замирает сердце, она помнит его, она знает это ухмылку. Гнев, усталость и скорбь застилают глаза Максимофф. Из ее пальцев вырвался поток красной энергии, поразив противника. Его тело дрогнуло, кожа начала обугливаться и лопаться, выпуская струи горячей крови. Он упал, извиваясь в мучительных судорогах, и его последние крики эхом разнеслись по улицам. Однако контроль над магией был на исходе — ее сила билась непредсказуемо, выжигая плоть и рвя тела на куски, не щадя никого на своем пути. Наташа, держа одной рукой пистолет, другой активировала дронов. Механические создания, напоминающие металлических птиц, взмыли вверх и начали атаковать агентов, вонзаясь в их глаза и вырывая куски плоти из лиц. Крики боли и агонии смешивались с грохотом выстрелов и разрядов энергии, создавая адскую симфонию насилия и смерти. Наташа мысленно благодарит Роуди за позаимствованных дронов и хладнокровно стреляет в головы приближающихся врагов, разрывая черепа на части. Они бежали через лабиринт узких улиц и переулков, не замечая ужаса на лицах прохожих и сирены полицейских. Преследующие не оставались позади, но их численность уменьшалась с каждой минутой, оставляя за собой лишь кровавые следы и обезображенные трупы. Наташа безжалостно разбиралась со всеми, кто осмеливался подходить ближе, она выпустила дротик из браслета на запястья, он вонзился в грудь одного из агентов, и он захлебнулся кровью, падая на землю с ужасающими хрипами. Ванда же, стиснув зубы, бежала из последних сил, невзирая на боль. — Мы почти на месте, — прошептала Наташа, видя, как силы покидают Ванду. — Осталось совсем чуть-чуть. На дороге, ведущей к выезду из города встали агенты, перегородив путь напарницам. Не выдержав, Ванда, выпустила мощный поток энергии, который буквально разрывал тела врагов на куски. Кровь и внутренности разлетались во все стороны, и их стоны и крики утихли лишь когда последние из них упали, превратившись в окровавленные останки. Путь перед ними был свободен. Вдалеке можно было увидеть заброшенные шахты, их мрачные контуры выделялись на фоне темного неба. Романофф заметила, как Ванда, изнурённая и бледная от усталости, медленно начала падать на одно колено. В этот момент каждая секунда стала критической. В голове у Вдовы пронеслось, что ведьмочка оказалась слабее, чем она ожидала, возможно брать неподготовленную Ванду на серьезную миссию было ошибкой. Секунды, казавшиеся минутами, прошли, пока Наташа резко потянула за поясной ремень, чтобы достать свой автоинъектор с эпинефрином. Стерильное металлическое тело шприца сияло в свете пыли и алых искорок, окружавших их. Романофф оперлась на колено рядом с Вандой и быстро подняла рукав её кожанки, открывая доступ к вене на предплечье, Вдова была спокойна и уверена в своих действиях. Быстро и точно агент Романофф ввела иглу автоинъектора в вену, нажав кнопку на конце шприца. Несколько мгновений ожидания, затем она убрала шприц и сосредоточенно наблюдала, как бледность Ванды начала уступать место приливу жизненных сил, было слышно, как биение сердца ускоряется, а веки подрагивают. Ванда открыла глаза и тут же прищурила их от яркого света. Она так не хотела очнуться на том же месте, она хотела очнуться уже на базе, в кровати, или вообще не очнуться, эти дни были выматывающими. Какого черта, Вдова решила, что она может вот так выдернуть Ванды из безопасного места и подвергать постоянным испытаниям и физически почти что пыткам. Неутихший гнев направился на напарницу, Ванда резко встала и отошла от Романофф, чтобы не прикончить и ее, как агентов пару минут назад. Наташу передернуло, сейчас она вновь почувствовала пронзающий взгляд, что пробирается под кожу тонким лезвием. Нат стало некомфортно рядом с Вандой, в глазах которой алые искорки превратились почти в черные, а волосы были взъерошены, для полного ужаса Нат не хватало безумной улыбки, что она видела только у ведьмочки. Девушки должны были закончить миссию. Они спустились в шахты и с помощью магии Ванды оставались невидимыми так долго, чтобы Наташа успела собрать всю нужную для Фьюри информацию. Девушки выбираются по узкому туннелю из шахт, а Романофф параллельно оставляет за собой небольшие взрывчатки. Когда девушки оказываются на поверхности на нужном расстоянии, Вдова активирует бомбы и куски земли разлетаются в радиусе двухсот метров. — Вот, что я имела ввиду с информатором, — как будто бы оправдалась Романофф, но Ванда даже не смотрела на нее, она наблюдала за дымом, что оседал на землю и деревья, на ее руки, а затем развернулась и направилась в сторону аэропорта. Через несколько часов напарницы были уже на базе Мстителей в пригороде Нью-Йорка. Наташа все еще чувствовала напряжение и гнев Ванды направленный на нее, и в сумме с магией, это пробуждало в Наташе неприятные чувства. — Спасибо за помощь, — максимально спокойно и безэмоционально сказала Наташа, когда девушки уже были на жилом этаже и расходились по комнатам. Достаточно резкий и сильный удар припечатывает Наташу к стене и удерживает все ее тело. — Какого черта, все это было? Это была проверка, просто издевательство, ты давила на меня пока я не сломаюсь, тебе нравиться это, мучать людей, убивать, я вижу эту жажду крови в твоих глазах. Я была для развлечения? — Ванда перешла на крик, а ее магия медленно сдавливала шею Наташи и проникала сквозь все поры на коже, страх сковал Романофф, но в какой то момент тело почувствовало себя неестественно странно, будто магия это был последний недостающий пазл, как же хорошо Нат себя ощущала, когда мелкие алые частички проникали в нее и разносились кровью по организму, вот оно это нездоровое чувство, вот что так влекло ее, это ощущалось как наркотик. Магия начала медленно отступать, а Ванда скатываться по стене на колени, весь гнев ее был вызван большим всплеском адреналина в ее крови. Вновь усталость и горечь собственной боли накрывает ее и глаза заполняются слезами. — Я так устала...

***

С первой совместной миссии Ванды и Наташи прошло уже почти полгода. Наташа серьёзно взялась за тренировки Ванды и уделяла этому много времени. Она отбросила все свои прежние сомнения относительно Ванды и теперь рассматривала её исключительно как коллегу и напарницу. Срывы и депрессивные эпизоды у Ванды стали проявляться все реже и реже с течением времени. Наташа не только научила Ванду управлять своими мыслями и эмоциями, но и обучила её искусству боя, показав, как использовать слабости противника против него самого, но делала это плавно, чтобы Ванде никогда не пришлось даже вспоминать похожие тренировки пытки в ГИДРе. Ванда раскрылась перед Наташей с новой стороны, которую другие Мстители не видели. Она казалась инфантильным, но свободным ребёнком, какой ей никогда не доводилось быть. Эта необычная дружба стала спасением для обеих девушек. Наташа стала будто человечней, она раскрывалась вместе с Вандой, училась наслаждаться маленьким радостям, которые приводили Ванду в неподдельный восторг. Холод и стена вокруг обеих девушек как будто постепенно рушился. Наташа стала мягче и раскрепощённой с командой, время с ними больше не казалось тяжкой необходимостью. Ванда также подружилась с Виженом — живым андроидом, который постепенно познавал свои эмоции и чувства. Его восприятие мира и забавные особенности казались Ванде какими-то родными и забавными. Наташа и Ванда проводили дни и ночи вместе, обсуждая тактики, разрабатывая стратегии и тренируясь до отказа. Каждый новый успех Ванды в боевых навыках был для Наташи поводом для гордости и удовлетворения. Она наблюдала, как Ванда становилась все более уверенной и опытной, применяя изученные приемы и тактики в реальных боевых условиях. За пределами базы Ванда раскрывалась еще больше. Время от времени между миссиями они обе находили возможность поговорить о жизни, они обсуждали совершенно разные вещи от вкусов мороженного до существования мультивселенных, но почти никогда не касались личных переживаний и травмирующего опыта, для обеих эти темы были слишком личными. Отношения Ванды с Виженом также развивались. Они обменивались опытом, исследовали вместе новые аспекты человеческих чувств. Для Ванды Вижен стал не только другом, но и своего рода зеркалом, где она могла увидеть себя с новой, более полной стороны. Так ли крепка дружба Наташи и Ванды, выдержат ли девушки напряжение между друг другом, и не станет ли будущий раскол фатальным для них...