"Бак! Полное имя Бакминстер! Сокращённо просто Ба"

      Всматриваясь в расплывающиеся круги воды я вдруг вспомнил себя. Другого себя — себя маленького. Когда-то я так же сидел у озера и пускал с братьями «блинчики» по воде. Нууу, как пускал… У них получалось лучше, иногда по пять, а иногда и по десять блинчиков, а у меня получалось лишь просто бросать камни в воду, создавая тем самым кучу бесполезных брызг.       — Бааак, ты опять всё портишь!       — Не умеешь играть, хотя бы не мешай!       — Но я хочу научиться!       — Учись когда здесь никого нет, а сейчас не мешай. — Повторил мне один из братьев, строго указав рукой в сторону дома.       В ответ я лишь хмуро насупил брови и отошёл в сторону. Старшим братьям перечить было бесполезно. Они никогда не слушали меня.       — Мальчикиии, домооой! — позвала нас мама и я, не дожидаясь братьев, побежал к ней.       В тот самый момент, в моей голове уже созрел план, как отомстить им. Я знал, что мама меня точно послушает, поэтому ни сколечки не сомневался в том, что план сработает. Забравшись в наше дупло я первым же делом побежал к моей будущей «спасительнице».       — Мама, а Алекс и Брайан опять не берут меня играть! — пожаловался я, сделав как можно более обиженное выражение мордашки.       — Вот как? — удивилась мама. Она ласкаво погладила меня по голове и, поцеловав в носик, добавила: — Хорошо, сейчас разберёмся. Иди к столу.       Пока я шёл к обеденному столу, за которым уже сидели мои сёстры, папа и дедушка — братья уже забрались в дупло следом за мной.       — Ау! За что? — возмутились они, получив от мамы по подзатыльнику.       — Почему вы не играете с младшим братом?       — Мы с ним играли, он сам ушёл!       — Они врут! — тут-же выкрикнул я в свою защиту.       — Мальчики? Так как всё было на самом деле?       — Бак не умеет играть! Он всё время лишь всё портит! — насупился Алекс, сердито покосившись на меня.       — Так научите его играть. В чём проблема?       — Но…       — Никаких «но»! И что бы я больше не слышала от Бака жалоб на вас! Вы меня поняли?       — Хорошо, мама. — Обижено пробубнили они и снова сердито взглянули на меня. Я же наоборот лишь весело хмыкнул и, показав им язык, сел на своё место за обеденным столом.       — Ябеда. — шёпотом фыркнул Брайан, нарочно задев меня локтём, проходя мимо.       Я хотел ему ответить, но отец быстро смерил меня взглядом. Он всегда на меня смотрел как-то по-особенному, с каким-то непонятным мне чувством, в котором сразу сочетались и любовь, и строгость, и… тревога?       На обед у нас была рыба с овощами, среди которых были… О нет! Фу! Кошмаааар. Буее… А если говорить более понятным языком — брокколи. Не знаю, что такого сделал мне этот зелёный овощ, но наши отношения с ним не задались с самого нашего «знакомства». Так же я не знаю были ли мои родители такими же креативными до моего появления на свет, но, что бы накормить меня брокколи в более раннем детстве, они иногда прибегали к весьма интересным способам. И тогда у них это получалось. Но! Сейчас я стал старше и уже запомнил все их хитрости. А ещё я сам стал хитрей. Выбрав из салата всю ненавистную мне капусту, я съел остальное, после чего незаметно спихнул брокколи в тарелку рядом сидящего дедушки. Далее было главным как можно быстрее смыться, что бы мне не пришлось при всех давиться этим противным зелёным овощем.       — Спасибо, всё было вкусно! Можно ещё погулять? Ещё раз спасибо! — протараторил я и мухой выскочил на улицу.       — Бак! Вот же неугомонный…       — И есть в кого.       — Он ведь снова не съел брокколи да?       — Судя по количеству этой капусты в моей тарелке — нет. — Усмехнулся старый ласка.       — Спокойно, Кэтрин, он сам знает, что ему лучше. Пусть порезвится ещё немного. Свежий воздух никому ещё не вредил. Да, сейчас пропустит обеденный сон, но зато ночью будет спать крепче.       — Не понимаю, Питер, как ты можешь быть таким спокойным, его нельзя одного отпускать, он же опять может встрять в какую-нибудь передрягу!       Мама всегда так обо мне беспокоилась. Я не понимал её, но и спокойствие папы меня тоже удивляло. Ведь в чём-то мама была права — я часто встревал в передряги и для этого, в основном, мне даже и не приходилось особо что-то делать. Неприятности буд-то бы сами меня находили!       Послушав ещё немного и, убедившись, что за мной ни кто не идёт, я побежал дальше. Беззаботно вприпрыжку разгуливая по нашей части леса я просто любовался окружающей меня природой. Мы жили в очень живописном месте. Здесь было и озеро, полное рыбы, и лес не слишком густой, но достаточно плотно растущий, что бы хищные птицы не могли на нас напасть с неба или что бы мы в любой момент могли спрятаться в кроне от наземных хищников. Как вдруг до меня донёсся плач. Я напряг слух и осторожно направился к источнику звука. Раздвинув ветки кустарника я увидел плачущую ласку. Она была моей сверстницей, но её шёрстка имела более светлый оттенок, нежели у меня. Чуть поколебавшись я вышел к ней из своего «укрытия».       — Привет! — поздоровался я.       — Ты к-кто? — утерев слёзы кулаком, спросила ласочка.       — Я Бак! Полное имя Бакминстер! Сокращённо просто Ба! — дружелюбно протянув новой знакомой лапу, представился я.       — Ты это всем говоришь?       — Нет, только друзьям! Тоооесть если мы могли бы… Нууу. Эм… Если ты не против… быть друзьями?       — Я Алиса! — рассмеялась ласочка, пожав мою лапу.       Я смотрел на неё как заворожённый наверное минут пять, пока она сама засмущавшись не отвернулась от меня. Её зелёные глаза и сияющая улыбка на всегда остались у меня в памяти как лучик света, который тогда блеснул мне прямо в лицо, вернув тем самым в реальность.       — Почему ты плачешь?       — Я не плачу. С чего ты взял?       — Но я же слышал, что здесь кто-то плакал. А кроме тебя тут никого нет. Так что…       — Это всё те мальчики… — призналась ласочка, — Они отняли и сломали мою игрушку, а потом ещё смеялись с меня…       Алиса показала мне разорванную пополам соломенную куклу и снова всхлипнула. Меня охватила злость. В тот момент я вдруг почувствовал такой прилив энергии, что мне казалось, что я могу горы свернуть!       — Покажешь, кто это сделал?       — Они там, на полянке. — я повернулся в сторону, куда указала моя новая подруга и, не долго думая, направился туда. — Стой! Ты же не будешь с ними драться? Они старше и сильней!       — Это не даёт им права обижать маленьких! — Почему-то, сказав это, я вдруг вспомнил о своих братьях. Но сейчас мне было совсем не до них. Я должен был помочь моей новой подруге, хоть ещё не до конца понимал как я это сделаю. — Не бойся, я защищу тебя! Идём.       Вскоре мы пришли на ту самую полянку, где группка зверят играла в мяч. Но лишь подойдя ближе я вдруг понял, что это не мяч, а жёлудь, за которым отчаянно пища гонялся малыш-крысобел. Злость внутри меня начала «бурлить», вырываясь сквозь зубы тихим рыком или, скорее, его подобием. Неожиданно жёлудь отлетел в мою сторону. Поймав его, я остановил «игру» зверят и, тем же заставил их обратить на меня внимание. Крысобел неуверенно дёрнулся в мою сторону, но потом, осмелев, резво выхватил у меня предмет своего обожания и поскакал с ним прочь. Звери же не сводили с меня своих сердитых глаз. Мой поступок их явно вывел из себя.       — Что, малявка, дружка с собой привела? Думаешь, этот хлюпик тебя защитит? — рявкнул кто-то сверху и в тот же миг с дерева спрыгнула лохматая обезьяна. Он был немного старше меня и выглядел крупнее, но это не сильно сбило меня с толку. Я был уверен в своих силах как никогда ранее.       — Бак, давай уйдём отсюда. Пошлиии. Ну же… — Пыталась утянуть меня за собой Алиса, но я уже не мог просто так сбежать. Ведь была задета моя честь и честь моей подруги, хоть мы и были знакомы всего пару минут!       — Бак? — повторил за ней обезьяна, — Ха-ха! Что за имечко у тебя такое дурацкое? — остальные поддержали своего главаря смехом и подступили ближе, постепенно окружая нас с Алисой. — Зря ты не послушал свою подружку, Бак. — оскалился он, нависнув надо мной тенью.       — Я тебя не боюсь! Слышишь? И твоих дружков тоже! Если вы больше нас — это не значит, что вы можете безнаказанно обижать маленьких!       — А ты храбрый, ласка! Но будешь ли ты храбрым, когда я сделаю… ТАК?       Горила замахнулся и ударил меня, нечаянно или нарочно надорвав когтем в одном месте моё ухо. Я упал, не ожидая такой силы удара и схватился за раненное ухо. Мне показалось, или моя челюсть хрустнула? Я пошарил языком в месте, куда пришёлся кулак обезьяны и понял, что лишился пары молочных клыков. Чтож, будет повод потом этим гордиться! Ведь у старших братьев выпало всего по одному клыку, а у меня — сразу два и не важно как это произошло! Сплюнув кровь, вместе с парой зубов, которых я лишился, я болезненно оскалился, попытавшись подняться, но тут же получил пинок от своего соперника. Алиса вскрикнула, охваченная ужасом и звери, а именно кенгуру, кабан и заяц, тут-же двинулись в её сторону. Собравшись с мыслями, я нанёс ответный удар по носу обидчика и, когда он зажмурился, я быстро вышмыгнул из-под его лапы и набросился сверху, вцепившись оставшимися зубами в лохматый загривок соперника так сильно, что он аж взвизгнул. Что-то мгновенно стрельнуло в месте, куда он меня ранее ударил. Но я терпел, не разжимал зубы, пока из плотной шкуры обезьяны не пошла кровь. Пока остальные отвлеклись на нас, пытаясь стащить меня со спины своего главаря, моя подруга убежала прочь. Я остался один на один с целой звериной бандой! Нет, ну а что? Они сами нарвались! Я хотел попробовать решить всё более мирным путём, честное слово! Моё первое «ранение» в драке лишь подбодрило меня. Я ещё никогда не чувствовал такого азарта, уклоняясь от чужих ударов и, при этом, нанося свои. Скажу честно, это была первая драка в моей жизни, где я получил серьёзные для моего возраста травмы. После нескольких неудачных попыток стащить меня со спины, горила в конце-концов решил меня сбить. К сожалению, я поздно заметил дерево. Зажав меня между собой и стволом, лохмач стал просто напросто давить меня своим весом, пока я совсем не отпустил его и уже едва не начал задыхаться. В глазах всё помутнело. Храбрость вдруг отступила и на её место пришёл страх. Как вдруг давление со стороны противника ослабло и я снова упал на землю. Отдышавшись, я приоткрыл глаза и вдруг заметил Алису и своего отца, а рядом с ними и других взрослых — родителей тех хулиганов с которыми я сейчас дрался. Выписав каждому подзатыльников и, прямо на месте хорошенько отчитав их, взрослые, вместе со своими детьми вскоре разошлись каждый по своим домам. Меня тоже ждала подобная участь, но позже, когда папа принес меня домой… Да, именно принёс. Из меня, вместе с храбростью, казалось, выбили и все оставшиеся силы, поэтому идти самостоятельно я не мог.       Как оказалось, тот горила не просто выбил мне пару клыков, но и хорошенько сдвинул мне челюсть, не считая уже перелома лапы. Поэтому, мне пришлось не только выслушивать причитания мамы, но и терпеть пока отец фиксировал мне повреждённую лапу и вставлял челюсть на место. Если честно, тогда я был уже готов на всё, лишь бы только боль прекратилась. Но не на новую боль! Когда послышался повторный «хрусь», я взвыл ещё пуще прежнего. Слёзы ручьём лились из моих глаз. От успокаивания мамы легче не становилось… Но, спустя некоторое время, когда боль стала стихать, я наконец-то смог чуть расслабиться. Дискомфорт в положении нижней челюсти уже чувствовался не так сильно, что тоже гораздо уменьшило мои страдания, но, как я понял, на место она всё-же полностью не встала. Потом мне обработали ухо и хорошенько обмотали всё это дело сразу одной повязкой. Ох и наслушался я тогда лекций родителей о том, что драться не хорошо и всё тому подобное… Отцу тоже влетело от мамы за то, что он не вернул меня сразу, а отпустил гулять. Братья с сёстрами впервые за долгое время проявили ко мне сочувствие. Даже пытались подбодрить меня, принеся мои любимые лакомства, но радоваться здесь было нечему, съесть их в ближайшие сутки я точно не мог…       Оставшийся вечер я провёл дома в своей постели без желания гулять и с кем-либо общаться, но с ощущением гордости за то, что я всё же проучил того хулигана. Челюсть и ухо жалко конечно… Но вот зубы, за такое дело, ни сколечки — выбили то молочные! Вырастут, куда денутся! Правильно? Окрылённый этими мыслями, я вскоре уснул.