пиздюк

       давайте так: кэйя вот совсем не ожидал увидеть совершенно незнакомого пиздюка у двери в школу боевых искусств, где он, альберич, работает уже вот два года, пятью минутами после официального закрытия. мальчику было лет двенадцать на вид; весь конопатый и отвратительно рыжий.        кэйя ненавидел эти рыже-красные оттенки волос, блять.        ребёнок стоял как-то очень неуверенно: голова наклонена к полу, осанка неровная, носок коричневого кожаного ботинка нервно бил по ламинату. огромные лопоухие уши, неряшливая ушанка с белой меховой подложкой, тёплая пуховая жилетка — и огромный рюкзак за спиной.        из дома сбежал, что ли?        вообще, если разбираться в договоре о найме кэйи, пункта про помощь маленьким детям, которые маячат перед глазами в его формально нерабочее время как бы не было. и у него были планы на вечер — планы, связанные с бутылочкой или несколькими гаража и стареньким ноутбуком.        да в общем и целом — перед тем как увидеть мальчика на пороге, алберич как раз вот взял в руки ключи и выключил свет во всех помещениях. все занятия закончились уже пятнадцать минут как, дети ушли из раздевалок, уборка шла параллельно с последними тренировками и вот как бы тоже закончилась.        кэйя был единственным человеком в помещении.        ну, не считая пиздюка на пороге.        тот самый пиздюк, кстати, как раз заметил мужчину — и поднял наконец голову. огроменные круглые глазёнки пялили в кэйю наверное минуту. они просто смотрели друг на друга в тишине.        — я, э, пришёл тренироваться, — мальчик неловко дёрнул рукой и снял шапку, — меня зовут тевкр! можно тимми. как вам удобнее.        кэйя помолчал пару мгновений. глазом проверил на всякий случай настенные часы. ещё чуть-чуть помолчал. и разразился смехом; у него был прокуренный голос и посаженные связки. резкий взрыв смеха звучал резко и несколько грубо.        — школа закрыта уже семь минут как. последняя тренировка начинается в 20:30. плюс я сильно сомневаюсь, что ты здесь по согласию родителей.        мальчик кашлянул. он резко стал выглядеть как-то сильно увереннее, чем до этого; выпяченная грудь, поднятая — сильно — голова.        — опекуна.        ой блять. сирота, что ли? сильно оскорблённым мальчик не выглядел.        — так опекун в курсе?        голова снова резко упала вниз. левый носок заскользил по полу; руки тевкра с шапкой резко оказались за спиной.        — эээээ…

***

       в ущерб своим планам и нескольким бутылочкам гаража в холодильнике, кэйя решил довезти мелкого до дома. на мопеде — между прочим, даже отрыл в своём шкафчике на работе второй шлем. шлем был с наклейками с миньонами — ребёнка это почему-то даже впечатлило.        судя по навигатору, мальчик жил не так и далеко; в удивительно для кэйи богатом районе. они ехали почти в полной тишине; тевкр болтал ногами и мотал головой по сторонам. он казался удивительно живым и непосредственным; кэйя обычно работал со взрослыми клиентами и, наверное, уже просто отвык от маленьких детей.        он слабо представлял, как сейчас должен волноваться опекун тевкра. тот об этом, кажется, и вовсю не волновался. может, это и правда был побег.        ну а может у мелкого просто не было представления о социальных нормах. кто знает.        в рассуждениях о мыслительном процессе ребёнка кэйя не заметил, как они доехали до нужной многоэтажки. он еле как нашёл место, где припарковал мопед (проматерившись несколько раз в голове), и снял с себя и мальчика шлемы.        — так в каком ты подъезде живёшь?        тевкр молча повёл алберича за руку. он достал из кармана связку ключей с брелоком с персонажем из какого-то аниме, открыл дверь ключом-таблеткой и снова потащил за собой взрослого — к лифтам. уверенно нажал кнопку с цифрой 15 и встал в уголок лифта. он казался подозрительно спокойным для сбежавшего ребёнка, которого притащили к опекуну. кэйя попытался снова развить ту мысль. правда просто пришёл потренироваться, что ли?        они прошли к серой металлической двери; мальчик нажал на небольшую кнопку, висевшую непривычно низко, и кэйя задержал дыхание. сейчас же крик будет точно.        дверь открыл усталый парень с жутчайшим беспорядком на голове и в огромной белой футболке с надписью christian moms against catboys. он был такой же рыжий и конопатый, как тевкр, и в целом слишком похож на него внешне был для опекуна.        кэйя попал в once upon a time и случайно помог генри найти биологического родителя?        парень казался слишком юным, чтобы быть отцом тевкра, но ладно, кэйя готов был признать существование подростков-родителей. на белой футболке было несколько следов от какой-то жёлтой еды; на ногах мужчины были огромные пушистые тапочки. половину лица занимали огромные синяки под глазами.        — о господи, тевкр, как же ты меня напугал, — он бросился к маленькому мальчику тут же, — где ты был?        кэйя остался стоять почти неподвижно. казалось, всё-же-опекун его не заметил — и хорошо, пусть так.        — ты же сказал найти спортивную секцию; я нашёл. правда тренер алберич, — тевкр указал рукой (вырвав её из объятий предварительно) на него, и рыжий мужчина наконец осознал его существование, — сказал, что школа единоборств уже закрыта и отвёз меня сюда.        неловкое молчание. они стояли, смотря друг на друга, в тишине. кэйя распрямил спину, почти бессознательно, и чуть наклонил голову влево. его фактически уже представили — теперь он ждал фамилию или хотя бы имя второго мужчины.        — спасибо большое, что отвезли моего младшего брата домой! он достаточно наивный, и я очень испугался, когда не нашёл его дома по приходу домой. вы бы не хотели выпить чашечку чая или что-то вроде того?        алберич так и не получил имя собеседника. он протиснулся в прихожую, не отвечая, в голове вычисляя, покроет ли чашечка чая уже потерянную возможность выпить и при этом заснуть достаточно рано, чтобы завтра не умереть на второй подработке от недосыпа. может покроет. если собеседник соизволит, блять, наконец представить себя.        он оставляет свои серые кеды у порога; огромную синюю ветровку с меховым воротником оставляет на вешалке. интуитивно находит ванную, быстро моет замёрзшие руки и присоединяется к тевкру и рыжему парню за столом.        стула всего три, и становится ясно, что используется из них лишь два, когда кэйя видит, сколько кошачьей шерсти на предложенном ему. вдвоём живут? возможно они родом из другой страны, где остались другие родственники, возможно тевкр и правда сирота, а старший брат просто умудрился взять опеку сразу после смерти родителей. кэйя позволил себе расслабиться и не гадать. наплевал на сохранность штанов и плюхнулся в море белой шерсти.        ему тут же предложили кусок подостывшей пиццы и огромную чашку — нет, кружку — ароматного чая. судя по запаху — мята и шоколад, судя по бирке на пакетике — гринфилд. маленький мальчик перекидывался короткими фразами с сидящим в телефоне братом. кэйя особо не слушал; потягивал чай. ноги подтянул к себе; поза была удобная и достаточно закрытая.        увлекающийся психоаналитикой коллега, альбедо, маленький и сухого телосложения, но удивительно быстрый и ловкий боец, назвал позицию кэйи оборонительной. альбедо вечно говорил что-то про то, как алберич воспринимает всех как потенциальных противников; зато сам альбедо людей воспринимал как поле для изучения.        тренировочные бои для него, впрочем, тоже были именно что полем изучения. из-за чего он пугающе часто получал переломы или огромные синяки. зато его очень любили дети — насколько кэйя знал, он даже начал работать няней для одной из своих учениц, маленькой весёлой девочки кли.        альбедо был подающим большие надежды студентом медицинского — и очень во многих аспектах кэйя безумно ему завидовал.        — я вроде забыл представиться. я чайльд! старший брат и опекун этого непутёвого маленького мальчика, — чайльд приобнял брата за шею, — а вы? тренер?        — да. кэйя алберич, тренер в школе боевых искусств ордо фавониус. чаще всего занимаюсь с клиентами индивидуально, но ещё веду один курс у взрослых.        тевкр очень внимательно слушал, всё ещё полупридушенный рукой чайльда. его лицо очень ярко отражало все его эмоции; огромные глаза, приоткрытый рот. его брат казался сильно спокойнее; гораздо более расслабленное лицо, чуть прикрытые глаза и всё тот же ебучий беспорядок на голове, что и пять минут назад.        смотрится ли вообще этот парень в зеркало? знает ли он, что у него на голове? может вообще так и задумано?        кэйя напомнил себе не думать и прижал спину к стулу ещё сильнее. принудительно принимать расслабленные позы было его коронным приёмом — не думай, не думай, не думай, не думай. он забивал расписание делами и людьми, голову лекарствами и всё тем же дешёвеньким гаражом, а квартиру — cd-шками с фильмами.        кэйя был в некоторых аспектах очень ретрофилом. как раз в аспектах фильмов, наверное. тем непривычнее было сидеть в квартире тевкра и чайльда — никаких стеллажей, заполненных пластиковыми хилыми упаковками от дисков. плазма стояла — но скорее всего исключительно для подключённого к ней иксбокса.        светлые стены, огромные плакаты, небольшие полки с мерчем. кэйе было интересно разглядывать окружающее пространство; он редко попадал в чужие квартиры, тем более в настолько приятно обставленные. почти все знакомства алберича были поверхностными до ужаса и до гостей не доходило.        он отвык от таких мест. и от таких семей.        чайльд казался сильно занятым своей работой (или учёбой?), тевкру возможно было немного одиноко, но они обнимались, пусть оба и погружённые в свои дела, и просто в целом тепло общались. кэйя жил один, в небольшой студии. возможно, он слегка скучал по тактильному и сенсуальному контакту.        — а ты ведёшь индивидуальные занятия для детей?

***

       кратко обрисовывая суть проблемы: тевкру необходимо факультативное занятие после школы, его интересуют боевые искусства, школа ордо фавониус поблизости, а кэйя — первое попавшееся лицо, кажущееся удивительно доверительным (комментарий самого алберича: подлежит проверке). у кэйи, конечно, педагогических задатков совсем никаких нет.        как и достаточного терпения для работы с детьми.        но индивидуальные занятия сильно подпитывают его кошелёк. а ещё братья кажутся хорошими людьми, и кэйю пугает мысль, что вместо него они пойдут к условному… ну, пусть будет пол, ещё один тренер из ордо. пол был неприятным и угрюмым.        как будто кэйя был сильно приятным.        не суть. кэйя и тевкр начинают занятия; тот оказывается хорошим, приятным учеником и старательно слушается алберича. чайльд даёт ему свой номер для контакта; пишет часто, уточняет, как там младший брат, просто спрашивает что-то (а форму покупать нужно? нужна ли сменная обувь? возможно ли перенести занятие на завтра?).        кэйя гуглит его, чайльда. он оказывается игровым сценаристом и специалистом в геймдизайне. работает в компании tech//fatui, водит за собой толпы фанаток и фанатов, ведёт твиттер с двадцатью тысячами подписчиков. кэйа подписывается. он в играх ничего не понимает, конечно, но тарталья (псевдоним) кажется просто интересным дополнением к его новостной ленте, состоящей в основном из кино-новостей.        алберич теряется в детской мечте стать режиссёром. между сменами он смотрит разборы любимых фильмов; продумывает, кого нанял бы, имей финансы и образование на создание фильма. он затыкает каждую из этих мыслей и поднимает подбородок, идёт вперёд и вперёд.        занятия с тевкром отвлекают. он рассказывает про свою школу и про работу чайльда. кэйя обнаруживает резко в себе любовь к детям. ну, конкретно к тевкру. как бы младший брат, которого никогда не было.        или надоедливая сопля, повисшая на нём после занятия и отказывающаяся слезать. мальчик каким-то образом перетекает на неформальное обращение по имени и в целом ведёт себя с кэйей как с братом или старшим другом, а не как с тренером. это удивительно приятно.        — ты хочешь сегодня прийти к нам на ужин?        кэйя на секунду замирает.        — угу.        завтра у него редкий выходной. он спрашивает себя, насколько наглым поведением это будет, и всё же говорит вслух:        — я могу остаться у вас на ночёвку? спросишь брата? я даже поиграю с вами в…        — star rail? — тевкр подсказывает название игры тартальи, — я спрошу!        он кажется очень счастливым. господи, алберич, ты завёл себе друга-двенадцатилетку. друга-клиента. тевкр наконец отлипает от него, чтобы взять в руки телефон. и где этот самый телефон был, когда мальчик убежал из дома в девять вечера и пришёл к зданию ордо? кэйя разрешает себе не искать ответа на этот вопрос.        — он разрешил!        — хорошо. во сколько мне приехать к вам?        — хмм, — мальчик снова погружается в телефон, — сейчас спрошу.        ладонь алберича ложится на затылок мелкого. треплет по волосам, на пару мгновений останавливает ладонь; затем чуть похлопывает по голове, как часто поощряют маленьких детей — и животных.        мысль про животного попадает в голову совсем случайно, и кэйя отчаянно, даже очень, оттуда её гонит. все эти ненадёжные, даже тёмные мысли — главная и основная причина, почему алберич себе запрещает думать о чём-то слишком долго. ладонь быстро отлетает к туловищу.       тевкр хороший ребёнок, а не маленький щенок. повторяет эту мысль раз — и ещё, и ещё, и ещё. не получается.       образ щенка (большие уши, наивный взгляд, светлая, может русая, шёрстка, мягкие конечности и тёплая шея) против воли самого кэйи отсылает к воспоминаниям о подростках, топящих котят и о взрослых, бьющих собак носками лакированных туфлей. о теле крепуса рагнвиндра, похожем на тело мёртвого сенбернара. горящие ненавистью глаза старшего брата, похожие на глаза стервятника — круглые, в тени почти полностью чёрные. стервятники, сенбернары, сиба-ину, лисы, шотландские вислоухие, росомахи, рыси. кэйя думает, где же он в этом поломанном и неверном круге не-китайского анималистического не-зодиака.       — мы будем ждать тебя к семи!       — о, хорошо!

***

      кэйя надевает растянутый джемпер и любимые чёрные штаны. затягивает синие волосы в небрежный пучок и закидывает на плечо вполне привычную спортивную сумку с теперь непривычным содержанием (зубная щётка, сменные боксеры, пижамный комплект и футболку). из зеркала на него смотрит некая смесь лиса и мейнкуна. правда с пугающе впалыми щеками и, пожалуй, слишком глубоко посаженные для зверя глаза.       у него худое лицо. может слишком. это не последствие недоедания; это генетическая данность. но людей он всё равно иногда порядком настораживает. чайльд несколько раз вовсе пытался его откормить.       у самого чайльда лицо не круглое, но овальное, и всё из мягких углов. кэйя думает, что чайльд удивительно хорошо смотрелся бы в кадре. у него харизма суперзвезды; типаж персонажей не джонни деппа или брэда питта, но может кого-то вроде джейка джилленхолла (если можно вообще сказать, что у всех перечисленных актёров был или есть типаж персонажей. это скорее гораздо более грубое сравнение внешности, думает алберич).       дорога занимает минут двадцать. кэйя живёт в невысоком доме ближе к окраине города; спальный, тихий район с несколькими супермаркетами и целым одним рестораном (куда он всё равно не ходит). критериями к выбору нового дома служило расположение относительно дома рагнвиндров — как можно дальше — и дешевизна.       по дороге кэйя покупает две бутылки хорошего пива — себе он такое не покупает, только в те редкие случаи, когда приезжает к кому-то. тевкр, скорее всего, рано уснёт, и в итоге чайльд с кэйей будут сидеть вдвоём на кухне до самого утра. это уже вторая ночёвка алберича. ему, считай, уже есть, с чем сравнивать.       вообще открытость тартальи к, считай, абсолютному чужаку пугает. может, с ним что-то не так, может, он планирует его убийство.       ладно, возьму к пиву ещё конфеты, думает парень, может смогу его задобрить.       звонок в домофон; кнопка лифта; звонок в дверь. кэйя преодолевает ряд кнопок и снова попадает в квартиру чайльда и тевкра. те же светлые стены, ряды мерча. сейчас он не ждёт представления чайльда; кресло на удивление вычищено от шерсти. он становится… другом семьи?       это странная мысль. кэйе нужно время, чтобы к ней привыкнуть.       бутылки пива проносят аккуратно и мимо тевкра; коробка конфет выжирается всем составом.       они и правда играют в проект тартальи. это визуальная новелла; кэйя находит определённые сходства в сторителлинге с некоторыми писателями. он бы хотел однажды обсудить с чайльдом… ну, сценарное искусство. может быть. однажды.       у чайльда есть интересные приёмы. он раскрывает персонажей каждого через один-единственный образ, который ведёт сквозь всю игру. кэйя разрешает себе одну мысль, лишь одну: возможно, люди вроде-как-творчества влюбляются друг в друга через произведения.       это просто концепт. кэйя не влюбляется — он просто начинает узнавать чайльда, просто очень непоследовательно, сразу с самых глубинных слоёв. то, какие тропы использовал чайльд для своих персонажей, то, как умело он вводил их в сюжет и то, как грамотно он развивал их через взаимодействия друг с другом. это казалось очень интимным.       кэйя не был геймером. и если бы не эта ночёвка он вряд ли бы даже попытался сыграть. но ему всё равно этот опыт показался невероятно важным для, если не его самого, то их взаимоотношений. тевкр засыпает в процессе — на коленях у чайльда.       они вместе переносят его в спальню.       чайльд садится на подоконник, кэйя приватизирует себе хозяйское кресло. они — ровно по предсказанию алберича — размещаются на кухне. и долго-долго-долго говорят с бутылками в руках.        — чем ты занимаешься кроме тренерства? — тарталья делает большой глоток. его ноги — в положении лотоса. поза, говорит маленький альбедо в голове кэйи, открытая и уязвимая.       ударишь его в живот, кэйя?       заткнись, говорит он своим мыслям.       — подрабатываю в маке и коллекционирую cd-диски. учился на режиссёра, но, — он делает короткую паузу, наверное даже незаметную для собеседника. выбирает формулировку, — бросил.        — на каком курсе? почему?       кэйя убирает чёлку с единственного видящего глаза. делает вздох — задуман как лёгкий, но совсем случайно получается настораживающе тяжёлым.       — на третьем. второй семестр. потерял финансирование.       слова он почти выдыхает. очень тихо, несколько сквозь зубы. чайльд ловит интонацию и чуть меняет тему — но не настолько, чтобы это казалось неловким:        — у тебя остались твои работы? возможно небольшая корометкометражка. если ты не против показать, конечно.       проникновение кэйей в голову чайльда перестаёт быть односторонним. это соприкосновение ближе чем кожи к коже; кэйя понимает, что чайльд поймёт его язык, язык его режиссуры, и это контакт оголённых мышц по оголённым мышцам, по нервам бьёт пиздец как сильно.       кэйя вырубает в себе слишком длительные размышления как выключают заевший ноутбук — зажимая кнопку.        он достаёт из кармана джинс телефон с побитым стеклом, в простом прозрачном чехле. находит в гугл диске свой последний фильм. наиболее интимный. протягивает чайльду.       он ненавидит пересматривать свои старые проекты.       чайльд смотрит тихо и может даже чуть печально. кэйя даже благодарен ему за это.        — это невероятно. твоя и операторская работа прекрасны.       кэйя кивает. и запихивает себе в глотку все слова о фильме. это прошлое. чайльд улыбается — одним уголком губы.       спасибо большое, чайльд, думает кэйя. они пьют в тишине ещё несколько минут.       и ложатся спать.

***

       наступает худший день в его году. четвёртая годовщина смерти крепуса рагнвиндра, единственный день, когда кэйя правда не может остановить свои мысли. он отменяет все занятия на этот день. он прячется в подушках на узком матрасе и рыдает.        уже четвёртый год подряд, думает он. без мечты, без цели и без любимого дела.        звякает телефон — уведомление. кэйя не поднимает головы.        мёртвое тело крепуса на его руках, злой взгляд дилюка. открытая рана на животе, разбитое вдребезги окно спальни. опустошённые стеллажи и осколки стекла на полу; тёплая кровь, текущая по запястьям и до предплечий — как вода по склону холма; ступор.        он правда не хотел. он лишь оставил окно на втором этаже открытым; на втором этаже! как такой сосунок мог знать, что люди вообще в состоянии пролезть до второго этажа по кирпичной кладке? почему никто не сказал ему сторожить спальню отца? почему никто не сказал ему, что воры всё ещё проникают на частные территории?        почему все винили его? он ведь правда был просто ребёнком.        он не хотел ничего плохого.        глубокий вздох.        он искренне сожалел о смерти крепуса, но мысль о всей семье, презирающей и ненавидевшей его маячила в голове ужасно часто. что, если на самом деле я оправдываю себя, потому что я всё ещё хочу их внимания; что, если я правда виноват; что, если я причинил им столько боли, что уже никогда не расплачусь.        что, если я не сожалею о смерти крепуса, но сожалею о том, что меня выкинули из дома, лишили денег и разорвали со мной все связи.        что, если я всё ещё виню крепуса в своих разрушенных мечтах, когда невнимательностью я разрушил его и его семьи жизни!        что, если в конце концов дилюк пострадал сильно больше, чем он, алберич, и ненавидеть брата у него не было и не будет прав. что, если его так никогда не простит. что, если он никогда не выберется из паутины подработок.        кэйя позволил каждой маленькой мысли пробраться ему в черепную коробку; что-то пропускал через разомкнутые челюсти, что-то через глазные проёмы, что-то через ноздри. каждое слово разрасталось, словно злокачественная опухоль. на гипофиз что-то надавило, и кэйя внезапно вырос — гулливер в стране лилипутов. ему показалось, что он бежит по крышам домов в поисках того самого родового поместья (было ли это поместье или, может, простой дом? усадьба? частный участок?).        вроде у него правда была киста в мозгу. один мрт в детстве выявил.        может, даже рядом с гипофизом.        кэйя выдохнул и побежал обратно. в нём не было ни грамма смелости, зато навязчивых, тяжёлых мыслей — центнеры и тонны. и их гравитационная орбита была чуть смещена; центр — в студии алберича.        снова звон мобильного.

дилюк рагнвиндр

       чтоб ты сдох        блять, ладно. прошлый год братец ничего не писал; сейчас хоть что-то. кэйя вздохнул и уткнулся носом в одну из подушек. завтра он встанет с кровати и снова будет делать то же, что и всегда. он знал, что придётся: это не первая годовщина смерти крепсуа. он знал, что этот день будет самым худшим в году, и он знал, что ему придётся его перетерпеть.        придётся, придётся, придётся.        звон.        кэйя даже не хотел смотреть на экран мобильного. кисты-опухоли-что угодно вроде как растворились. вдох-выдох.        и снова блядский звон!        ох. оказывается, всё это время это была входная дверь.        миг, ещё один, ещё три, ещё десять. трель повторяется.        на пороге на удивление чайльд тарталья. взлохмаченный как в первый день знакомства, запыхавшийся. на футболке фото гибби из айкарли с выдержкой из creep radiohead; на ногах ярко-розовые треники.        — тевкр настоял на том, чтобы я проверил тебя, когда ты сообщил о отмене занятия.        — откуда у тебя, блять, мой адрес?        чайльд накренил голову. вдохнул резко и улыбнулся — не очень дружелюбно, если честно. кэйя улыбнулся в ответ. дюженовской. он-то умеет в этикет, да?        — я поговорил с твоими коллегами, — кэйя пропустил тарталью за порог, — пожалуйста, не спрашивай, почему я всё это делал у меня. инициатива принадлежала тевкру, просто сейчас он в школе.        — он хороший ребёнок.        — который очень быстро привязывается к друзьям и тяжело переживает расставания с ними.        — ты старший брат-мишка. как папа-мишка.        алберич знал, что у него пиздецки опухшее лицо, но блефовать он умел очень хорошо. и он умел поддерживать светские или около того (в данном случае — ну вроде как, возможно, отдалённо что-то похожее на, может быть, при некоторых обстоятельствах) беседы. он улыбнулся и повёл очень неожиданного гостя к ванной.        — руки мыть здесь. тебе заварить чай, кофе? налить гараж?        — кофе.        — хорошо.

***

       в итоге уселись они с двумя чашками кофе и всё же двумя бутылками гаража. дешёвое пиво было вечно повторяющейся нарративой в жизни кэйи; появлялось оно именно в моменты упадка, и наверное будь он персонажем книги было бы метафорой, через которую автор показывает его внутреннее состояние.        кэйя сидел полуразвалившись; нижняя часть тела как бы на стуле, но всё выше груди развалилось по столу. чайльд был близко, будто снова смотрел его короткометражку в двух метрах на телефоне. кэйя чувствовал, как дёргаются тартальевы пальцы, бегающие по столу в двух сантиметрах от его макушки.        чайльд был близко, может даже слишком, и на эмоциональном плане тоже. ну, скорее даже на когнитивном. они оба понимали, как мыслят в контексте творчества и чем интересуются. у кэйи не было более интимной связи с кем-либо аж с отчисления из университета.        — ты спрашивал, почему я бросил режиссуру.        пальцы зависли в воздухе. звук был глухой, но тарталья, кажется, всё прекрасно услышал.        — после смерти моего отчима приёмная семья отказалась от финансирования моего обучения. первые несколько месяцев я получал стипендию, но, — небольшая пауза. ладонь чайльда едва ощутимо коснулась синих волос, — из-за птсд и тяжёлой депрессии я не смог поддерживать необходимые результаты.        — прости.        чайльд сказал это едва различимо. он жалел людей и часто, как кэйя мог судить, но его жалость исходила из чувства собственного превосходства; они обсуждали знакомых тартальи и не раз. сейчас парень, кажется, извинялся за само это чувство. он не хотел жалеть кэйю?        — ничего. я давно никому не рассказывал об этом. наверное, полезно. у меня есть ещё несколько короткометражек на гугл диске, — рука в волосах зашевелилась, — ты хотел бы посмотреть?        — да. да, да, конечно. хочешь я расскажу тебе про свой новый проект? он ещё на стадии разработки. я пытаюсь исследовать поколенческие травмы через своих персонажей.        — ага. подай, пожалуйста, ещё одну бутылку гаража из холодильника.        кэйя задержал дыхание, но ладонь с макушки никуда не переместилась — тарталья потянулся к холодильнику противоположной, благо сидел рядом.        он мысленно сказал (и ему, и себе, наверное): «спасибо».        и ни киста, ни доброкачественная, ни злокачественная опухоль не ответили ничего.