Перебежчики

Девушка идёт мимо машин, ёжится от холодного ветра. Сегодня обязательных и опасных вылазок не намечалось, а вот прогулка со стаканчиком горячего кофе по тёмному кварталу самое то. Она случайно наступает в лужу и бросает пустой стакан в мусорку, прячет замёрзшие руки в карманы. Ветер всё также гудит в водосточных трубах, несёт пожелтевшие листья. Ханна перебегает улицу, заворачивает в переулок и слышит выстрел. Даже не с пистолета, а здесь артиллерия была потяжелее: винтовка с дальнего расстояния или дробовик с ближнего. Она пробежала несколько пересечений улиц, завернула на Гранд-стрит. Буквально крутится на месте, оглядывается вокруг и позже слышит хрип совсем близко. Она замечает мимолётное движение возле крыльца и подходит ближе, припадает на колени и отшвыривает серую ткань, глядя на запачканное кровью и пылью лицо Гордона. Простреленный бок, точнее пуля прошла где-то между рёбер. Он никаким образом не отзывается, девушка подхватывает его, кладя его руку с себе плечи, взяв его за талию. Рэй затаскивает копа в квартиру, закрывается на все замки, подтягивает его к дивану, вытаскивает аптечку и снимает с него пиджак. Рубашка успела пропитаться кровью, алое пятно растекалось на белоснежной ткани. Ханна расстёгивает пуговицы, натягивает перчатки и берёт обработанный пинцет. Рука стала дрожать, к щекам прилила кровь, заставляя гореть кожу. Конечно, она практиковала на себе, но не другом человеке. Девушка растягивает края кожи, проникает холодным пинцетом внутрь раны и нащупывает корпус пули, вытягивает наружу металлический предмет — пулю, которая звонко отзывается при соприкосновении с металлической кружкой. Девушка берёт кусок марли, смачивает в перекиси и прикладывает к ране. Внутри всё сжимается, она кусает губы так, что багровая капелька падает на бляшку ремня. Она убирает один кусок ткани, смачивает второй и снова прикладывает. Он лежит без какого-либо признака жизни, его лицо и губы бледные как его рубашка и вдобавок запачканы в крови и пыли. Она не пыталась сконцентрироваться на том, кто подстрелил его, а на ране Гордона. Хоть и раньше она испытывала какую-то неприязнь, но сейчас это чувство ускользнуло, сейчас в её руках была его жизнь. Девушка накладывает ровные швы, хотя руки слегка подрагивают, позже она наложила стерильную повязку, чувствуя как его дыхание восстанавливается. Она снимает перчатки, бросает в мусорку и убирает аптечку на стол. Сейчас её сердце отзывалось в ушах. Она наконец смочила платок водой и протёрла его лицо, на котором она заметила испуг и растерянность. Ханна смотрит она него, а сердце пропускает удар. Она делает глубокий вдох и встаёт с пола, упираясь руками в бока. Сейчас везти его в больницу было опасно, швы могли разойтись, а оставлять его здесь надолго нельзя, его начнут искать. Она косится на часы. 01:24. Девушка считает нужным, отвезти его позже, а сама садится за стол. Тёмное содержимое бутылки льется в прозрачный стакан. Она не спускает взгляд с него и ставит бутыль на стол. Она просто охреневала от своей жизни в Готэме. Этот город показался намного доброжелательным чем Эверлоу. Если раньше она не могла выйти из дома, нужно было до магазина добираться перебежками, то сейчас это было легче некуда. Готэм буквально выжег клеймо у неё на сердце. Он запал далеко в душу. За полтора года проживания она успела стать Королевой западного Нэрроуз, успела даже вывезти несколько миллиардов долларов из Эверлоу. Даже находясь на большом расстоянии от Эверлоу, никто не забыл её имени. «Ханна Рэй, дочь знаменитого комиссара Джеймса Рэя, убила капитана полиции.»; «Жрица убила миллиардера Хантера»; «Девушка войны убила нового комиссара полиции.» — кричали заголовки каждые два дня. Её называли по разному, но никто не забыл её настоящего имени. — Как только так сразу, — положил парень руку на плечо девушки и развернул к себе. Она вздыхает, смотрит ему в глаза и он притягивает к себе. — Надо спешить, — шепчет он и мягко отстраняется, уходит с заднего двора госпиталя. Девушка садится в машину, закуривает сигарету и откидывается на сидение. Спустя двух лет проживания в Готэме, ей впервые приходилось спасать копа и переживать за него, а также за эти два года только сейчас сердце билось по-другому. Только при виде этого идеально отглаженного костюма, уложенных волос на бок и этих затуманенных голубых глаз сердце бешено билось. «Весеннее обострение.» — ухмыляется девушка, выкидывает окурок в окно и поворачивает ключ в замке зажигания. — На данный момент сентябрь, — говорит она и вдавливает педаль газа в пол, вылетает пулей с территории госпиталя и несётся по ночному городу, где фары машин слепят глаза, где ночные вывески горят ярким неоном, где шатаются бомжы с бутылкой пива, где её сердце бьётся по-другому.

***

Гордон вторую неделю сентября лежит в госпитале, вдыхает запах медикаментов, прислушивается к шагам за дверью и за окном, ждёт чего-то. Харви приходил через день, точнее как мог. Он приносил горячий кофе, запах дешёвого алкоголя и сигарет. Буллок подбадривает напарника словом, спрашивает от том случае и глубоко задумывается. — Ты знаешь кто стрелял? — задавался вопросом каждый раз, когда Джим терял нить разговора. — Это был Лукас. Я точно знаю, что это он. Как только выберусь сразу пристрелю, — ворчит Гордон, приподнимается на локтях и скрипит зубами от боли. — Пристрелишь, — приговаривает Буллок и замечает за окном странную фигуру. Джим всё же валится на кровать, опускает голову и смотрит на детектива. Тот покидает палату спустя нескольких минут, а капитан остаётся один снова. Часы, висящие напротив, тихонько тикают, секундная стрелка быстро бежит по кругу, а минутная лениво ползет за ней. Джим снова переводит взгляд на потолок и прислушивается к шагам. Он поворачивает голову и видит её. Девушка сидит на стуле, закинув ногу на ногу, её каштановые волосы с рыжим отливом собраны в хвост, зелёные глаза подведены чёрным карандашом, а губы, накрашенные бордовой помадой, искажает улыбка. Вместо длинной тёмно-зелёной ветровки — кожаная куртка и такие же брюки, зелёная футболка и перчатки без пальцев. Гордон снова цветёт и пахнет, губы расплываются в ответной улыбке, а сердце ухает. Она опускается ниже, дарит лёгкий поцелуй в губы и принимает прежнее положение. — Тебе уже хотели приставить охрану, — говорит она и достаёт телефон из кармана. — Снова на пять минут? — обижается он и перехватывает её запястье. — Ты же знаешь, — добавляет она и проводит рукой по щеке, освобождает руку и покидает палату.

***

— Почему бы сразу не убить второго? — ворчит Ричард и девушка разворачивает машину, заставляя вильнуть её. — Без проблем, — отвечает она и вжимает педаль газа в пол, оставляя за собой сизое облако. Ричард ещё больше вжимается в сиденье, стискивает рукоятку трости и переводит взгляд на дорогу. Рэй сидит за рулём, сжимает отделку руля и откидывает волосы назад. На её лице ни одной эмоции, лишь капли крови, обветренные губы и ядовито-зелёные глаза, жадно смотрящие по сторонам. Слышится скрип тормозов, девушка вытаскивает ключ и открывает дверь. — Скажи ещё, что больше ездить о мной не будет, — усмехается девушка, достаёт пистолет и меняет на нем магазин. Мужчина захлопывает дверь, прихрамывает к девушке и вынимает револьвер. Ханна закатывает глаза и выбивает дверь, которая уже еле-еле висела на петлях. — Давай я сама, — она опускает дуло револьвера вниз. Ханна поднимается по ступеням, Ричард остаётся внизу, для подстраховки. Девушка подходит к седьмой квартире и аккуратно опускает ручку вниз, но дверь оказывается заперта изнутри. Она вытаскивает из волос отмычку и начинает крутить внутри замка. Позже слышатся торопливые шаги, щелчок предохранителя и она резко открывает дверь, тем самым ударяя мужчину. Он спотыкается о собственные ноги и валится на пол. Ханна закрывает дверь, перезаряжает пистолет и наводит на него. — Прошу, не убивай меня, — шепчет он и пытается хоть как-то выбить оружие из рук девушки. Дуло пистолета находится под его челюстью, она кладёт палец на курок и позже спускает его. Слышится выстрел, кровь орошает её и его лица, она опускает его на пол и покидает квартиру.