Пожалуйста, Грейнджер, потанцуй со мной…

На Астрономической башне было холодно. Ветер пробирал до костей, и Грейнджер уже пожалела, что пришла сюда в одной лишь пижаме. Ей не спалось. Не спалось уже которую ночь, и она часто приходила сюда побыть наедине с собой. В безграничной темноте неба мерцала жемчужная россыпь звёзд. Гермиона облокотилась о каменный выступ и посмотрела вниз. От высоты захватывало дух. За ее спиной вдруг раздалось тихое шарканье, а за ним — едва слышное ругательство. Она обернулась. — Грейнджер, — Малфой смерил ее удивлённым взглядом. Его обычно идеально уложенные волосы сейчас были растрёпаны, глаза блестели, а на коже появился лёгкий румянец. — Не ожидал тебя здесь увидеть, — он бесцеремонно помахал у неё перед глазами полупустой бутылкой огневиски и уселся на холодный пол. — И зачем ты сюда приходишь? Поплакать из-за невзаимной любви? Или есть другая причина, почему самая-правильная-ученица-во-всем-Хогвартсе не спит по ночам? Эта причина прямо сейчас действовала Грейнджер на нервы. — Ты пьян, — сухо ответила она. — Неужели, — Малфой откинул голову назад, подставляя шею серебристому лунному свету. Гермиона невольно скользнула по нему взглядом. Сердце застучало быстрее. — Так выпей со мной, Грейнджер, — он посмотрел на нее с вызовом. — Обещаю, что никто не узнает о том, что пай-девочка напивается со слизеринцем в Астрономической башне. Гермиона вздёрнула подбородок. Разум кричал о том, что необходимо было уйти. Уйти прямо сейчас, бежать отсюда и не оборачиваться. Малфой вдруг поднялся на ноги и покачнулся. Он шагнул вперёд, надвигаясь на девушку. Грейнджер сделала несколько шагов назад и уперлась лопатками в шершавую стену. Дальше отступать было некуда. — Ну же, Грейнджер, не будь такой занудой, — Малфой закатил глаза и сделал глоток. Гермиона почувствовала запах алкоголя, голова закружилась. Она глубоко вздохнула, а потом взяла из его пальцев бутылку огневиски и выпила. Горячая жидкость обожгла горло, приятное тепло разлилось внутри. Гермиона расслабила плечи и подняла на Малфоя взгляд. — Если ты не спишь по ночам, а ходишь напиваться сюда, значит у тебя тоже должна быть для этого причина. — Ты права, Грейнджер, — он слегка наклонился к ней, и она ощутила его жаркое дыхание на своих губах. — И эта причина прямо сейчас стоит передо мной. Сердце Грейнджер оборвалось. Она смотрела в серые, словно застывашая сталь, глаза и тонула. Окончательно. Бесповоротно. Без права вернуться к прежней жизни. Малфой молчал, изучая ее взглядом. Он был настолько близко, что Гермиона практически касалась кончиком носа его лица. — Давай не будем переступать черту, — едва слышно прошептала она пересохшими от нахлынувшего волнения губами. Сердце норовило пробить грудную клетку. — Завтра мы оба об этом пожалеем, Малфой, — она подняла руку, чтобы оттолкнуть его от себя, но он успел перехватить ее тонкое бледное запястье. Гермиона вздрогнула, когда его прикосновение обожгло ее кожу. Малфой нежно провёл большим пальцем по ее ладони, а потом приложил ее к своей груди, туда, где отчаянно стучало сердце. — Посмотри на меня, Грейнджер, посмотри. И от его голоса у неё снесло крышу. Она слышала рваное биение под своей ладонью и сходила с ума. — Чувствуешь? — Малфой усмехнулся, и несколько прядей волос упали ему на лоб. — Это все ты, Грейнджер. Оно начинает биться, как сумасшедшее, стоит тебе появиться в Большом зале, пройти мимо или заявиться на совместные занятия. Она тяжело дышала ему в шею, не в силах справиться с собой. Они пожалеют. Они обязательно пожалеют об этом завтра. Завтра. А сегодня? Может быть, стоит прожить хотя бы один чертов вечер так, как этого хочешь ты, Грейнджер? Алкоголь ударил в голову, затуманил разум. Гермиона плавилась под взглядом его подернутых дымкой глаз. Она была словно нагретый воск. Делай со мной что хочешь, только не опускай. Малфой вдруг отпустил ее запястье, снова приложился к бутылке и вдруг достал из кармана своего слизеринского халата какую-то вещь. — Что это? — Гермиона присмотрелась, но в темноте было сложно разглядеть. — Не знаю, Грейнджер, какая-то магловская ерундовина. Я нашёл это по пути сюда, валялось за лестницей. Посмотри, — он передал ей находку. — Это проигрыватель, Малфой, — она улыбнулась. — Вот, смотри, — Гермиона нажала на кнопку. Устройство сначала зашумело, настраиваясь на нужную радиоволну, а потом вдруг заиграла музыка. От нежной, чарующей мелодии сладко защемило сердце. Эта музыка показалась Гермионе самой прекрасной в мире. Она закрыла глаза. Но тут же распахнула их, когда свободная рука Малфоя легла на ее талию. Он отставил бутылку с огневиски в сторону и, наклонившись к ее лицу, выдохнул в приоткрытые губы: — Потанцуй со мной, Грейнджер. Пожалуйста, потанцуй со мной. Грейнджер кивнула. Она чувствовала, как ее тело бьет мелкая дрожь. По позвоночнику побежали мурашки, когда Малфой прижал ее к себе практически вплотную. Завтра они снова станут Драко Малфоем и Гермионой Грейнджер, учениками двух враждующих факультетов. А сегодня она готова была умереть в его объятиях. Они медленно покачивались в такт музыке. Протяжный ветер свистел в своде Астрономической башни. Где-то далеко в бескрайнем небе ярко горели звезды. Дыхание Малфоя касалось ее губ, щёк. Он словно оставлял на ее лице невидимые поцелуи. Такие, которые невозможно стереть. Они остаются с тобой навсегда. Музыка стихла. Они застыли в печальном безмолвии. Малфой обхватил ладонями ее лицо и заглянул в карие глаза: — Ты придёшь сюда завтра, Грейнджер? — Да. Она не пришла. Ни завтра. Ни на следующий день. Но единственное, о чем Гермиона вспоминала, давая клятвы Рону у алтаря в день их свадьбы, это о единственном танце на самой высоте Астрономической башни, который никогда теперь уже не повторится.