Хвостатый наглец

– Ваше превосходительство… – Нет… Не сейчас…

***

Божественная жрица острова Ватацуми в глазах его жителей являлась настоящим лучиком света, зримой надеждой, живым воплощением их желаний. Госпожа Сангономия была примером для любой девушки, для любого юноши, потому что в ней видели идеал непорочности и красоты; примером стойкости и справедливости. Несмотря на все страхи и бедствия гражданской войны, которая уже забрала большое количество жизней, Кокоми одними только решениями вне поля боя спасла многих. И, конечно же, люди отвечали на ее доброту взаимностью: желанная гостья в каждом доме, признанная всеми жрица суверенного острова. В любой армии находились люди недовольные своими генералами. Даже военное мастерство и непоколебимая воля не внушали им доверия, поэтому даже Кудзе Сара теряла авторитет в глазах отдельных солдат. Кокоми была другой. Ей не подчинялись. Ее любили.

***

Этот вечер был одним из тех, во время которых люди с удовлетворенными лицами отдыхают. После работы особенно приятно разделить вечер с любимыми людьми. Окружить себя заботой и уютом, оставить горести войны где-то далеко; помечтать наконец-то о счастливом будущем, в котором не будет этой ужасной Охоты и вечных преследований со стороны трикомиссии. Даже дикие звери и хиличурлы, как казалось, не планировали покидать свои норы и лагеря, давая жителям острова вздохнуть спокойно. А небо приветливо отливало индиго и благородной тьмой, убаюкивая даже звезды. Кокоми тоже собиралась отдыхать. Стойкая девушка боролась со сном и усталостью, но сейчас даже любимый военный трактат перестал ее интересовать. Свет от настольной лампы перемешивал буквы в кучу, превращая стройный текст в невнятную массу чернил, в которой не было желания разбираться: подобные произведения следует читать на свежую голову, а не в конце рабочего дня. Печально, конечно, что даже в свободное время она не может почитать нормально, но удовлетворение от проделанной работы было намного сильнее любых сожалений. «Это же такие мелочи. – сказала себе Кокоми. – Завтра нужно поговорить с Путешественником еще раз..» Ее усталый взгляд скользнул на личный дневник, в который дорогой гость заглянул по ошибке. Жрица тепло улыбнулась своим мыслям и невольно постыдилась их, ощущая легкий румянец на щеках. Она раз за разом вспоминала их небольшое путешествие по острову и все больше не надеялась на взаимность, которой так боялась. Нет, она не влюбилась по уши. Она просто заинтересовалась столь странным человеком, не побоявшимся выступить против архонта практически в одиночку. Это заслуживало уважения и.. Любви. Но к чему все эти мысли в такой замечательный вечер. Решительно хмуря бровки и выпрямляясь, Сангономия Кокоми вернула себе представительный вид и уставилась на пустующий стул перед столом. Представлять Путешественника было просто, поэтому и воображаемый диалог проходил как по маслу. – Я благодарю еще раз и из благодарности с-спрошу еще раз: ты не хочешь остаться на Ватацуми подольше? Молчание било по самолюбию сильнее укоряющих взглядов. А сердце предательски громко застучало. – Нет, я бы так не сказала. Как глупо.. Накрывая лицо ладонью, Сангономия продолжила свой небольшой диалог уже про себя. Робко улыбаясь и кивая, она совсем не заметила, как провалилась в приятную дрему. Глаза закрылись сами собой, а ясность уступила место воображению и фантазиям, которые навевались отнюдь не военными трактатами. Лиза наверняка одобрила бы выбор Кокоми, потому что фантазировала Божественная Жрица на темы, о которых точно постесняется говорить вслух. Никто и никогда не узнает о настоящей причине ее учащенного дыхания; никто не увидит ее красных от стыда щек; никто не посмеет упрекнуть ее в том, что изящная кисть аккуратно скользнула сначала к груди, а затем опустилась ниже, между стройных ног, срывая тихий полустон в абсолютном молчании. Настольная лампа освещала только оставленную за ненадобностью книгу, потому что Сангономия Кокоми нашла что-то более ценное в своих снах – любовь и ласку. В своих сокровенных снах она была слишком занята и потому не обращала внимание на окружающие ее звуки. Настойчивое шуршание дорогого одеяния, учащенные и такие жадные до кислорода вздохи, скрип ножек стула, щелчок дверного замка – все это были почти невесомые звуки, которые в ночной тишине звучали неприлично громко. Именно они вогнали в краску верного его превосходительству генерала, который как раз шел за пожеланием спокойной ночи. Горо никогда не входил без стука и вообще старался не мешать Кокоми своим присутствием, но сегодня в нем взыграл романтик: пожелать спокойной ночи и поблагодарить девушку от лица всех жителей еще раз казалось ему хорошей идеей, о которой он жалел все больше и больше. Заливаясь краской и стоя в дверях, Горо несколько раз открывал рот в надежде сказать хоть слово, но раз за разом норовил прикусить себе язык за такой глупый поступок. Не нужно быть гением или экспертом, чтобы понять всю интимность обстановки, которую он нарушил. Поэтому Горо твердо вознамерился уйти, нахмурившись и вильнув хвостом в сторону девушки, но он не сдвинулся с места. Он прислушался. Чуткий слух слышал каждый полустон, каждый рваный вздох, который слетал с губ девушки, и Горо невольно запоминал это. Это было похоже на кражу. На взлом с проникновением. Он вторгся на чужую территорию и нагло украл ценные мгновения уединения, очевидно принадлежавшие не ему. Но дикое желание разделить их, вторгнуться на чужую территорию еще дальше, совершить преступление соразмерное видимому наказанию, которое он понесет в муках совести, было слишком сильным. Он сделал шаг навстречу. А затем еще десять, подходя к девушке ближе и присаживаясь на одно колено перед Божественной Жрицей, чтобы взглянуть на красивое лицо поближе. Кокоми мило морщилась во сне, держа губы приоткрытыми. Время от времени она проводила по ним языком, избавляя себя от сухости, а наблюдать за дрожанием век было даже забавно. Закусывая губу и краснея пуще прежнего, Горо до побелевших костяшек стиснул матерчатую ткань штанов и тихо прошептал: – Ваше превосходительство… – Нет… Не сейчас… Он опешил. Столь ясный ответ сквозь сон пристыдил нахала в одно мгновение, но не отогнал. Он лишь манил своим приказным тоном, который грозился вот-вот сорваться на стон наслаждения. – Ваше превосходительство, позвольте мне. Его крепкая ладонь перехватила чужую руку. В мгновение ока Сангономия была вырвана из своих сладких снов, сталкиваясь с не менее сладкой реальностью, в которой ее генерал стоял перед ней на одном колене, а его шершавый язык гулял по уже влажным пальцам жрицы. Столь постыдным сон просто не мог быть, поэтому Кокоми инстинктивно выпрямилась и поспешила отнять руку, но чужая хватка не позволила. Нет, не сейчас. Когда Горо пропустил два пальца себе в рот, опаляя их горячим дыханием и еще раз лаская языком, Сангономия впервые простонала в голос, стыдливо прикрывая рот свободной рукой. Она свела ножки вместе и поерзала от таких горячих и приятных ощущений, теплой волной прокатившихся по всему телу и осевших где-то внизу. Этого было мало для полноценного удовольствия, но это невероятно заводило обоих – неловкое молчание в душном удовольствии. Горо не спешил в своих ласках, поэтому только через пару минут вторая его рука легла на крепкие бедра девушки, призывно разводя чужие ножки в стороны. Кокоми сопротивлялась с большой неохотой. Прикрывая глаза и все еще стыдясь произнести хоть слово, она мечтательно выдохнула и поддалась чужой ласке, чужой прихоти, которую пожелала разделить. До неприличия широко расставив ноги, она напряглась всем телом и в следующую секунду расслабилась, когда язык Горо коснулся ее промежности, проходя слюнявым языком вдоль ее нижнего белья. Ее ладони легли на чужую макушку, а ноги задрожали. Талантливая девушка не знала куда себя деть в этот момент, потому что с ее губ срывался все новый и новый стон наслаждения: ее генерал оказался не в пример лучше одиноких снов в полном молчании. Теперь уже она с жадностью вслушивалась в чужой хрип, запоминала и цеплялась за каждый взмах чужого хвоста, которым Горо как назло отвлекал ее. Его язык был настойчивее ее пальцев. Напрягая кончик языка, он иногда задерживался на месте, продавливая неподатливую ткань и углубляясь дальше. В иные моменты он лишь оставлял на ее промежности нежные поцелуи, ласковые и трепетные, отвлекаясь на внутреннюю сторону столь прекрасных бедер и только затем возвращаясь на свое законное, как ему казалось, место. Он отлизал ей очень хорошо. Сангономия возбудилась слишком сильно, ее киска была мокрой и без помощи чужой слюны, а эта душная тишина, прерываемая только стонами, окончательно выбила малышку из сил – она кончила быстро, сжимая волосы парня в руках и стискивая его лицо бедрами. Кокоми пришла в себя не сразу. Лишь после минутной отдышки она ослабила хватку и моментально закрыла глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом. Он поступил так же. Они молчаливо отпрянули друг от друга. А затем Горо на ощупь выбежал вон, оставив Сангономию один на один с общим удовольствием, которое некогда было ее личным. Он вернул ей тишину, но навсегда забрал эти сладкие стоны. Теперь они принадлежали только ему.