Своя правда

      В комнате было жутко холодно и темно, но хозяин Малфой-мэнора, вот уже почти три недели пребывающий в депрессии и глубоком запое, приказал домовикам не появляться в гостиной, в которой теперь обитал. А самому зажечь лампы было слишком лень: его вполне устраивал слабый огонь из камина.       Особняк будто умирал вместе со своим хозяином. И без того мрачные стены теперь казались ещё более безжизненными и холодными. Эльфы пытались поддерживать порядок, но так как родовое поместье было связано магией со своим хозяином, а хозяин пребывал в весьма плачевном состоянии, то и поместье с каждым днем увядало всё больше. Но, если честно, Малфоя мало волновал порядок в доме, его вообще мало что волновало в эти дни.       Он даже забыл, когда последний раз ел или спал, но, похоже, это его тоже совсем не заботило, главное, что огневиски не кончалось и ему было этого вполне достаточно.              Драко Малфоя сложно было назвать сентиментальным человеком, но сидя в кресле со стаканом огневиски, он в 1000-й раз прокручивал в голове одни и те же моменты своей жизни, проведённые с Гарри Поттером.       Драко мрачно усмехнулся, подумав, что сказал бы сейчас Поттер, увидев его в таком состоянии.       Он сделал ещё один большой глоток и по телу прошла волна согревающего тепла. Скорее всего, зелёные глаза Национального Героя метали бы огненные молнии, от чего становились бы ещё ярче, а нос смешно бы морщился от злости, когда его грозный аврор разверзался бы гневной речью.       Драко пьяно усмехнулся и, уперев затылок в спинку кресла, позволил скатиться одинокой слезе.       Неужели это никогда не закончится? Неужели теперь всегда будет так больно и от одного воспоминания о глазах Поттера сердце будет предательски крошиться в груди?       Он ведь знал, что счастье не может быть вечным, знал, что Герой Магического мира однажды просто оставит его, вернется к своей рыжей Уизли и захочет от неё десять рыжих детей.       Драко даже пытался себя к этому подготовить. Пытался лишний раз не отвечать на нежные слова и не забываться в касаниях Поттера. Иногда он чувствовал, что готов просто рухнуть перед Гарри на колени от тех вещей, что тот проделывал с его телом, от ласк и трепетных признаний, которые будоражили душу, заставляя сердце биться где-то в горле. Но вместо ответных признаний он просто отворачивался и уходил, пытаясь взять себя в руки.       Хотя во время их страстных ночей Драко не сдерживал себя и прыгал в бездну с головой, трепетно зацеловывая каждый сантиметр любимого тела и шепча нежности в ответ.       Да уж, такого как Поттер невозможно было не любить.       Гарри умел любить с такой страстью, с такой нежностью, что захватывало дух. Так беспрекословно отдаваться и страстно брать, шептать милые нежности вперемешку с непристойностями, от которых Драко краснел и начинал тяжело дышать.       А после того как оба достигали пика, Поттер прижимал его к себе, укутывая в одеяло, и они засыпали в обнимку.       Малфой залпом осушил стакан и снова наполнил его огневиски. От этих воспоминаний становилось ещё больнее.       Как человек, который мог с такой любовью смотреть на него, с такой отверженностью отдавать себя, просто взять и изменить?       Глупое сердце кричало, что это неправда, что его Гарри не мог так поступить и, возможно, Драко что-то не так понял. Но разум твердил, что факты говорят сами за себя. Малфой снова горько усмехнулся и взял с кофейного столика несколько колдофотографий, любезно предоставленных ему детективом.       Да, в последние несколько недель он начал замечать, что Поттер стал каким-то растерянным и нервным. Иногда Драко ловил на себе его странные задумчивые взгляды, а иногда замечал, как он мнётся, будто не решаясь на что-то.       Гарри стал приходить домой ещё позже обычного, хотя его работа и так занимала много времени. На все предложения Драко увидеться во время обеда он находил глупые отговорки.       А когда Драко решил не предупредив заглянуть в Аврорат, ведь Поттер сказал, что завален отчетами и задержится до поздней ночи, ему любезно сообщили, что Гарри ушёл уже пару часов назад.       После этого терпение Малфоя лопнуло и он обратился к детективу, чтобы точно знать, что происходит. Сердце бешено колотилось, а руки подрагивали, когда пожилой детектив передал ему небольшой конверт, смотря на него с явным сочувствием. Драко, не сказав ни слова, бросил на стол перед мужчиной сто галлеонов и аппарировал в мэнор.       Как только первое колдофото попало к нему в руки, Малфой забыл как дышать.       На фото Гарри, его, блядь, Гарри, сидел в кафе и улыбался, протягивая рыжей твари Уизли, небольшую бархатную коробочку, а та улыбаясь в ответ, что-то говорила и нежно гладила его по руке.       Не нужно было быть Треллони, чтобы догадаться, что именно было в шкатулке. Ноги подкосились сами собой, и Драко вместе с фотографиями рухнул на пол прямо посреди холла.       Надо же, какая ирония, он надеялся однажды связать себя с Поттером узами брака, а кольцо получила Уизли.       "Это неправда, этого не может быть", — проносилось в голове, сердце разрывалось от такой боли, что было невозможно дышать, а слёзы предательский текли по щекам, не переставая.       Коридоры Малфой-мэнора пронзил полный горя и отчаяния вопль. Он ревел, будто раненый зверь, и трясущимися руками продолжал рассматривать колдофотографии…       Вот ещё одно колдо, на нём Поттер танцует!       Ловко кружит эту мелкую уродину в медленном танце, прижимая к себе за талию. Танцует, блядь! Танцует, хотя с Драко он не танцевал ни разу за все два гребаных года, что они были вместе. «Любимый, ты же знаешь, что я танцую как топор, танцы это явно не моё», — говорил ему Поттер, каждый раз краснея, когда Драко пытался вытащить его потанцевать. А тут смотри – танцует и ничего, даже мило улыбается, положа свою руку на талию сучки Уизли. Руки, которые по ночам так нежно гладили тело Драко, на фото лапали другую.       Драко показалось, что его сейчас стошнит и из груди вырвался новый дикий вопль. Он попытался встать, но ноги не слушались, наплевав на всё, он прокричал:       — Рамзи! — Хлопок аппарации и перед ним склонился эльф, протерев ушами пол.       — Хозяин звал Рамзи, чем Рамзи может помочь хозяину? — пропищал эльф.       — Собери все вещи Поттера и немедленно отправь их на Гриммо.       Глаза домовика расширились от шока.       — Но, хозяин, как же? Гарри Потт...       — Заткнись и выполняй! — зло рявкнул Драко, от чего домовик тут же потерял голос и зашёлся в немом рыдании. — И закрой для Поттера и его дружков доступ в мэнор. Он больше не переступит порог этого дома. — Голос предательски дрожал, и Драко, чтобы не впасть в истерику от горя на глазах у домовика, призвал к себе бутылку коньяка. Сделав несколько больших глотков он смог немного успокоиться и продолжил: — Когда соберёшь все вещи, зайдешь в гостиную и заберёшь письмо. Оставишь его вместе с вещами на Гриммо, а теперь перестань рыдать и убирайся исполнять приказ.       Эльф растворился в воздухе, а Драко все же поднялся и, сделав ещё несколько глотков из бутылки, на трясущихся ногах поплёлся в гостиную.       Он понимал, что если увидит Поттера, то будет лишь два варианта развития событий: либо он упадёт к его ногам и, потеряв последние остатки гордости, будет рыдать, умоляя не бросать его, либо запустит в Поттера Непростительное, а затем за убийство Национального Героя отправится в Азкабан. Хотя нет, скорее, он заавадит и себя вслед за Поттером.       Поэтому решение было очевидным. Драко должен сохранить хотя бы жалкие крохи гордости и бросить его сам, а не ждать, пока это сделает Поттер, добив его окончательно.       Он написал ему письмо, в котором сообщил, что устал от этих отношений и встретил другого. А ещё попросил больше не искать с ним встречи.       «Да так будет лучше, так будет правильно», — убеждал он себя. Малфои в любой ситуации умеют сохранить лицо, даже если их сердце будут втаптывать в грязь. Оставалось надеяться, что со временем станет легче и боль утихнет…       Вот только с того дня прошло девятнадцать гребаных дней. Да, он считал каждый день, каждый час без Поттера. Смешно, правда? Хотя нет, скорее жалко. Убиваться по тому кто врал и изменял, просто верх ничтожности, как считаете?       Но боль не утихала ни на секунду.       Обида, ревность, гнев, печаль – эти чувства не давали вздохнуть, раз за разом разрывая сердце.       От Поттера Драко не получил никаких вестей, ни одного Патронуса за всё это время. Последняя надежда, что Гарри всё-таки пришлет хотя бы письмо или попытается поговорить лично, убедить его, скажет, что все это неправда, глупое недоразумение, тихо умирала на задворках сознания, причиняя новую дозу боли.       «Значит всё-таки это правда. Наверное, рад, что так легко отделался от меня и не пришлось ничего выяснять», — думал Драко, а по щеке вновь скатилась слеза.       От долгого сидения в кресле ноги затекли, и Драко, усевшись поудобнее, снова сделал несколько глотков огневиски.       Пламя в камине полыхнуло зелёным, и в гостиную ступила высокая фигура.        — У тебя темно, как у гиппогрифа в заднице, лампы включать не пробовал?       Драко лишь лениво перевёл взгляд на вновь прибывшего Забини, ничего не отвечая. Блейз тяжело вздохнул и стал невербально включать свет.       Глаза Драко уже отвыкли от такого яркого освещения, и он недовольно зажмурился.       — Твою мать, Блейз, я сегодня не в настроении для гостей, так что всего хорошего! Увидимся в следующей жизни.       — Ты уже несколько недель не в настроении, и вместо того, чтобы вспоминать мою мать, лучше бы свою вспомнил — едко процедил Блейз — Она уже завалила меня письмами, расспрашивая, всё ли с тобой в порядке. И, кстати, хорошо, что Нарцисса ещё год не может возвращаться в Англию, иначе клянусь, если бы она увидела свою гостиную в таком состоянии, её бы точно хватил удар.       Блейз устало опустился на край дивана, подбуцнув ногой одну из пустых бутылок валяющуюся на персидском ковре.       — Драко, может хватит? Серьезно, я не могу тебя таким видеть… И зачем ты хранишь эти колдо? Нравится себя мучить? — Забини указал взглядом на мятые снимки сладкой парочки.       — Не твоё дело, Блейз, — зло буркнул Драко. Не мог же он сказать другу, что от того, чтобы кинуться на Гриммо и стать умолять Поттера вернуться, его сдерживают только эти колдо, которые подогревают в нём злость. — У тебя что, других дел нет в... Кстати, какой сегодня день?       Блейз театрально закатил глаза.       — Пятница. И ты, если помнишь, обещал мне сегодня помочь в одном деле.       — В каком ещё деле? — Драко собирался сделать ещё глоток огневиски, но Блейз качнулся к нему и проворно выхватил бутылку из его рук, за что получил гневный взгляд. — Не припомню, чтобы обещал тебе что-либо.       — Конечно, не помнишь, потому что когда я просил тебя об этой услуге, в тебе был по крайней мере литр огневиски, — ехидно процедил Забини, сам сделал глоток из его бутылки и, поудобнее раскинувшись на диване, продолжил: — Поэтому я, как человек ответственный, взял с тебя Непреложный обет.       Малфой так резко поддался вперёд, что чуть не рухнул с кресла.       — Что ты сделал?!       — Взял Непреложный обет, — спокойно повторил Блейз.       — Ты охренел?!       — Да ладно тебе, Драко, тебе просто нужно сегодня вечером встретиться с Мигелем, — как ни в чем не бывало ответил Забини.       — С кем?       — С Мигелем. — Драко продолжил смотреть на него непонимающим взглядом.       Блейз снова закатил глаза и продолжил:       — Ну тот испанец, с которым мы встречались на конференции весной. Высокий такой, смуглый, он тогда явно положил на тебя глаз. — Драко продолжал всё также непонимающе смотреть на друга. — Ну он ещё тогда тебя приглашал в Испанию, и Поттер взбесился.       От имени любимого сердце Драко дрогнуло, и он неосознанно поморщился.       — Да, я его вспомнил. Ну и зачем я должен с ним встретиться? Надеюсь, просто встретиться? — спросил он ледяным тоном и угрожающе склонился к Блейзу.       — Не переживай, ничего такого, я же всё-таки твой друг. — нет, вы только посмотрите на эту итальянскую рожу, невинность во плоти. — Просто у него есть один редкий артефакт, который мне нужен. А, думаю, с тобой он будет посговорчивее. — Блейз усмехнулся — Так что просто посидишь часик с ним, поболтаешь и невзначай намекнёшь, что интересуешься «Камнем Судьбы». Всё. Хотя вдруг он тебе вообще понравится.       Драко слова друга про понравится пропустил мимо ушей, как ему мог кто-либо понравиться, если в сердце наглухо обосновался чертов зеленоглазый аврор.       — Друзья, чтоб ты знал, не берут с пьяных друзей Непреложные Обеты, — процедил Малфой сквозь зубы.       Блейз лишь слегка передернул плечами.       — Я знал, что ты попытаешься съехать как только немного протрезвеешь. — Он достал из кармана отрезвляющее зелье и бросил другу. Малфой послал Забини уже привычный злой взгляд, но зелье всё же выпил.       — Да ладно тебе, Драко, ты же знаешь, что сам я пойти не могу, Луиджи очень ревнивый, а ты у нас работаешь в Отделе Международного Магического Сотрудничества. — Драко слегка усмехнулся: последний любовник Блейза действительно то и дело устраивал ему сцены ревности. Забини слегка приподнял бровь, как бы спрашивая «надеюсь, тебя ещё не выперли с работы после трёхнедельного загула?».       — Я взял отпуск, — просто ответил Драко. Хотя, если честно, он действительно подумывал уволиться, чтобы не сталкиваться в служебных коридорах с зеленоглазым Героем и его новой-старой подружкой.       — Все равно налаживать международные контакты с красивыми испанцами довольно приятная работа. — Похабно ухмыльнулся Блейз.       — Благодари Мерлина, что твой парень тебя не слышит, — насмешливо фыркнул Драко.       Блейз лишь показательно закатил глаза и сказал неожиданно серьезно.       — Слушай, Поттер правда полный кретин, раз предпочёл тебе мелкую Уизли. Но ты не должен так убиваться, уже соплохвост Хагрида выглядит симпатичнее и пахнет приятнее, чем ты, — поддержал «добрый» друг. — Заставь его пожалеть, пусть увидит, кого потерял. — Блейз встал с дивана и протянул Малфою руку. — Тащи свой подтянутый зад в душ, а после прими ещё одно отрезвляющее зелье. Встреча назначена в восемь.       Драко встал, а Блейз достал из кармана небольшие часы.       — Сейчас почти семь, так что у тебя есть чуть больше часа, чтобы снова выглядеть на миллион фунтов стерлингов. Он будет ждать тебя в холле отеля «Магический Престиж».       Драко тяжело вздохнул и устало поплёлся в сторону ванной. Все равно этот кретин от него не отстанет, а тем более раз он по пьяни дал Непреложный Обет, выбора у него и вовсе нет.       — Серьезно? Драко, это что, та же рубашка, что была на тебе три дня назад? — скривившись, спросил Блейз.       — Ещё одно грёбаное слово, Забини, и клянусь, я лучше сдохну от Непреложного Обета, но не сделаю и шагу отсюда.       — Ой, ладно, какие мы нежные, — ответил Блейз с задорной улыбкой на лице, радуясь, что ему всё-таки удалось хоть немного расшевелить друга.       Малфой вышел за дверь, а Блейз, прихватив со столика пару колдо, скрылся в зелёном пламени камина.