Где зависть, там и счастье

Спустя несколько дней все вернулось на круги своя и Антон даже как-то забыл про ситуацию, которая произошла недели две назад. Сегодня они закончили съемки нового сезона и поэтому сейчас все сидят в баре и слушают монотонные речи Матвиенко про то, как он кадрил какую-то очередную девушку. - Блять, Сереж, хватит называть их куколками, мне самому уже тошно. - А им нравится, - не повел тот и бровью, отсалютовав им бокалом. - моя фарфоровая куколка Ма- Где-то в углу жалобно подал голос Позов. - Бляяяя серьезно, хватит с этим пиздецом уже. Мне твоих девушек, слышащих это, иногда от души жаль становится. Антон закатывает глаза и, мгновенно заскучав, отводит глаза от перекрикивающихся друзей. Почему в этом ебаном баре так душно? Может дело в том, что он с близко с Арсом сидит? Переводя взгляд на пустующее место справа от себя, он невольно удивляется, не находя этого душнилу. В туалет что-ли вышел? Опустив ладонь на холодную кожу, в сознание пробирается понимание - оно похоже пустует уже давно. По спине неестественно пробегает морозящий пот, пробираясь своими юркими ручейками нервозности по перекату долговязых плеч. Антон слишком хорошо знал Арсения, и помнил, что может случится если тот перепьет. А тут еще он как назло куда-то ушел, и судя по всему давно. Нужно бы найти его, иначе потом это будет чревато им, так как стеснительный, что странно для актера , Арс будет промывать ребятам мозг. Антон поднимается с дивана, а точнее делает что-то относительно похожее на это. Не обращая внимание на даже не заметивших его отсутствия друзей, он смело вступает в толпу танцующих, чувствуя себя лишней молекулой этого соединения. Антон, пользуясь преимуществом в росте, выискивал глазами этого неусидчивого коллегу, сетуя на громкие басы какой-то новой русской попсы и совершенно не скрывая раздражения на топчущих его ноги людей. Спустя минуту поисков и минуту терпения топтания его новых кед, Антон буквально чувствовал себя блаженным. И вот где-то вдалеке мелькает красная рубашка, в которую был одет Арс, и Антон срывается с места, чтобы не упустить видение. Ну конечно, где же еще можно найти Попова, как не у барной стойки с двумя какими-то "таинственными незнакомками". Очередные простофили, павшие на лесть этого Казановы. - Извините, что прерываю ваш увлекательный диалог, но Арс, ты бы не хотел присоединиться к нашей скучной компании вновь? Девушки взглянули на него так, как будто они Македонский, а Арсений - последняя страна незахваченная ими, и Антон мешает воплотить эти планы в жизнь. И Шастун, до этого испытывающий неясную неприязнь к данным особам, самодовольно оскалился, стоило Арсению отчалить девушкам рюмкой коньяка. Антон чувствовал непонятное самоудовлетворение, уводя распинающегося в обещаниях о скорой встрече Попова под руку. Пройдя пару метров сквозь душное людское пространство и сделав гематомы большинству танцующих, Антон останавливается посреди танцпола, придерживая под бок врезавшегося в него коллегу. Он чувствовал себя Жуковым, принимая серьезное решение о развороте своей восьмидесяти килограммовой армии в сторону коридора, ведущего в туалет. Арсений цеплялся за его рукав как ребенок цепляется за родителей, боясь потеряться. А Антон в ответ ощущал себя гусыней, ведущей за собой маленьких желтых комочков счастья, только вместо стаи гусят, у него был свой собственный комочек, который блять судя по всему сейчас грозился блевануть ему на штанину. - Арс, живой? - Шастун испуганно приподнял поникшую голову за загривок, толкая его в как раз попавшуюся ванную комнату, и на ходу сбивая почти вошедшего внутрь парня. - Прости, друг, нам нужнее! - Чел, я все понимаю, и к геям отношусь нормально, но я посрать хочу! Говорила мне бабушка, что моя толерантность меня ни к чему хорошему не приведет, но я не думал что это блять повлияет на мое желание посрать. Но его уже никто не слышал. Антон торопливо открыл кран и смочив ладонь (что вообще мог бы и не делать) холодной водой сбрызнул ей на шатающегося пострадавшего. Антон расслабленно уперся в стенку плечом, настороженно наблюдая за проясняющимся взглядом Попова. - Нормально, Шаст. Я в порядке. Антон выдохнул, услышав членораздельную речь справа, хозяин которой наклонился над раковиной, болезненно сглатывая и подставляя лицо под холодные струи воды. Мрачная обстановка туалета наводила на тучные мысли, и решение избежать появляющейся паники пришло внезапно. Достав сигарету из кармана, Антон поджег ее и выдохнул все плохие ощущения вместе с сигаретным дымом в темноту ночи, вдыхая свежесть после дождя. Спустя пару минут Антон почувствовал тепло около своего плеча. Его пробрала дрожь. Оказалось, что он жутко замерз. Арсений был единственным источником тепла в этой маленькой туалетной комнатке, и именно поэтому Шастун не хотел отстраняться. Но Арсений сделал это первым. Арсений взглянул на него, садясь на подоконник и поджимая ноги в обтягивающих джинсах с излюбленными дырами. И в этом взгляде было что-то пугающее, и в то же время жутко завораживающее. - Поделишься сигаретой? Антон, отмерев, схватился было за пачку сигарет, но почувствовал как из его рук выхватывают уже использованную. Он хотел было возмутиться, но увидев картину, появляющуюся перед глазами, его рот вместо первоначального "эй" издал бы что-то похожее на "нихуя себе", поэтому он принял второе важное решение за сегодняшний вечер которым гордился - закрыл рот. Арсений выглядел как гребаное произведение искусства. Нет, Антон не гей, хотя бы потому, что он уже пробовал целоваться с парнем когда-то по пьяне, и ему совершенно не понравилось. Но было в нем что-то такое, что заставляло его чувствовать нечто, о чем Антон думал днем и ночью, все же каждый раз приходя к выводу, что это зависть. Хотя бы потому, что Арсений во-первых - мужчина, что совершенно его не возбуждает, а во-вторых его коллега. А вот восхищаться им никто не запрещал. Особенно, учитывая то, что он выглядел так, как будто вышел из под умелой руки какого-нибудь там Эль Грека. Антон вовсе не хотел быть художником, но у него периодически возникало желание нарисовать это божество. Вообще с ним появлялось даже противоречивое желание стать фотографом, чтобы запечатлить то, как Арсений легким взмахом тонкого пальца отряхивает пепел с сигареты и выдыхает дым в воздух. Почему Антону так не повезло с генами? Он не видел себя курящим, но был более чем уверен, что это выглядит так же тупо, как он выглядит с трубочкой для гастроскопии во рту. Дым абсолютно точно попал в голову Антона и одурманил его мозг, потому что кажется, что у него появилась еще одна часть Арсения которой хотелось бы позавидовать. Как в замедленной съемке Арсений подносил к губам сигарету и обхватывал ее тонкими губами. Хоть все говорили Антону, что его пухлые губы это жутко красиво, он всегда оставался при мнении, что губы Арсения красивее его губ в миллиард раз. Именно поэтому он был огорчен, когда в один день Ира пришла с опухшими губами и радостными возгласами, потому что, судя по всему, тонкие губы нравятся ему куда больше. Если бы у него были бы такие губы как у Попова, все девушки на свете были бы его. - Почему ты все еще здесь? Антон отмирает от потока мыслей и машет рукой, разгоняя дым и в голове, и в воздухе. - Потому что там душно и громко. А еще ребята скорее всего опять срутся. - как само собой разумеющееся выдохнул он. Подняв взгляд на Арсения, Шастун встретил пронизывающий взор голубых глаз, пробирающихся в такие каморки души, в которые Антон в своем и обычном состоянии никогда бы не залез. Желая скрыть кладовые своего разума от постороннего созерцания, он отвел свой взгляд на весело мерцающую машину в окне. - Антон, ты никогда не задумывался о совей ориентации? Шастуна будто ударило шокером, он дернулся, сам не понимая от чего. - Задумывался. И пришел к выводу, что мне нравятся исключительно девушки. - желание залезть в туалет от непонятно почему тревожащего его разговора все росло, и Антон бы рассмотрел эту идею ближе, если бы не упирающаяся сзади него в кафель нога Арсения. - С чего такая уверенность? - Попов сделал очередной выдох в окно, усмехаясь своим мыслям, и у Шастуна закралась дума о том, что у него фитель сгорает гораздо быстрее. - Имеются причины. - расплывчато ответил Антон. - Долго рассказывать. - Не хочешь сделать проверку? Шастун услышал непривычную нотку в голосе Арсения, чуть позже переваривая то, что он сказал. Он вымолвил, издавая нервные смешки над шуткой Попова: - А ты что засосать меня предлагаешь? Наши шутки про тебя не беспочвенны, все-таки? - его смех больше был похож на безумие, он по привычке схватился за острое колено, приглашая разделить его радость. Но не почувствовав отдачи, Шаст резко перестал смеяться и обратил внимание на отвернувшегося Арсения. - Арс, ты чего? Прости если обидел. Честно, я не хотел. Молчание длилось всего десять секунд, но для Антона это ощущалось целой вечностью. Обидеть трезвого Попова страшно, а пьяного в разы страшнее. Он ожидающе смотрел на точеный профиль, который не выражал никаких эмоций. - Я не обиделся. - донеслось сверху. Его Облегченный выдох могли услышать даже китайцы. - А что насчет тебя? - застенчиво спросил Антон, минуту спустя. Шастун поежился от дрожи, внезапно прошедшей по телу, и краем сознания отметил, что ему и правда интересно услышать ответ. Опять долгие секунды нестерпимой тишины, Антон молился, чтобы Арс сказал хоть что-нибудь, пусть даже послал бы его. - Скажем так: мне просто нравятся люди. Он вздрогнул от резкого контраста режущего голоса и тишины, плавно разрывающейся под его воздействием. И что это блять должно значить? Почему вечно нужно говорить загадками? - То есть ты бисексуал? - Нет. Я гуманист. - Арсений неловко посмеялся с своей шутки, провожая взглядом капли дождя. - Мне просто нравится человек. - Оу, это.. неожиданно. - Осуждаешь? - он тушит сигарету о деревянную оборку окна, что является не лучшей идеей. Это звучит смешно. Разве Арсения когда-либо волновало чужое мнение? - Да нет. Я что похож на мужика, который бегает с иглами и сажает на колы геев? Попов издает смешок, и Антон радуется, что смог поднять настроение Царевне-Несмеяне. - Не колы, а колья. Наступает молчание длинною в десять минут. Арсений просит еще одну сигарету, и когда их ладони соприкасаются, Антон чувствует будто у него по руке растекается ожог. Похоже здесь просто жутко холодно. Не сказать, что Антон удивлен, тем, что Арс на самом деле бисексуал, то ли это из-за того, что он привык шутить так, и следственно поверил в это сам, то ли причиной всему алкоголь. Помимо этого у него назревает вопрос, корни которого он спихивает на тот же стакан пива. Чтобы замять неловкость, он выпаливает: - Арс, а как ты это понял? - Ты про ориентацию или про то, что ты не знаешь русского языка? Арсений впервые за долгое время обращает на него свой взгляд, и Антон в который раз упивается в поволоке зависти, решая, что его глаза не могут так прекрасно блестеть мерцающим ультрамалином в темноте. Спустя секунды, он понимает, что Попов ждет от него ответа и бормочет, отводя взгляд: - Про ориентацию конечно, идиот. - чтобы отвлечься хоть чем-то от этого неловкого, но жутко манящего разговора, он начинает ковырять краску на старинном подоконнике времен Ленина. - Ты просто однажды поцеловался с мужиком и понял это, или там допустим влюбился в кого-то и пускал слюни, душа удава вечером? - Боже, Антон, как ты можешь что-то такое хрупкое как влюбленность, описывать такими мужланскими терминами. - проговорил Арсений, наигранно поморщившись и издавая смешки себе в плечо. Видимо Арсений решил, что тишины с них на сегодня хватит, чему Шастун, впрочем, был несказанно рад. - Что значит засосал кого-то и понял, что втюрился? - Попов запрокинул голову на бетонную стенку позади него. Похоже он и правда перепил. И повадно, нельзя так напиваться. Сто процентов выпендривался перед теми перонными фифами. - Как можно вообще целоваться с кем-то, кого ты не любишь? Это ведь что-то такое личное, такое святое, что могут разделить лишь два влюбленных в друг-друга человека между собой. - А, то есть со мной целоваться ты был не против, когда предлагал сделать проверку? - Антон заливисто смеется, отталкивая мысли о том, что этот смех больше походит на смех душевно больного человека. Ощущение психушки подкреплялось молчанием Арса и до боли чистыми белыми стенами. - Арсен, ты чего? По губам Попова растекается горькая усмешка и Антона будто окатывает ведром ледяной воды. Догадка маячит, добираясь на скоростном поезде логики Шастуна, прямо до сознания. И у Арсения есть пара секунд до его прибытия сказать, что это не то, что он думает. - Подумай, Антош, ты ведь не глупый мальчик. О да, Антон не глупый парень. Далеко не глупый. И именно поэтому он дрожащими руками хватается за неиспользованную пачку сигарет и истерически комкает их в кулаке. Именно поэтому он понимает, что его влюбленность одна из издержек жизни Шастуна. Побочный эффект популярности. Одна из очередных препятствий в его жизни. - Арс. Ты же все понимаешь сам. Не глупый дядя. - из деревянного рта вылетает язвительная ответная усмешка. Антон понимает, что ведет себя как последняя сука, но ведь так и должно быть. Так блять и должно быть. У него есть Ира, о чем вообще Арсений может даже думать? Чего он от него ждет? Но язвительность и холодное безразличие в голосе покрывают как козырным тузом беспокойное стекло в зеленых глаза цвета мерцающих изумрудов. И если бы Арсений не сидел с закрытыми веками, прислонив голову к стене, он бы мог это заметить. С подоконника раздается смех, и Антона пробирает злость. Какого черта он смеет вешать на него такую информацию и еще ржать над ним? Арсений закуривает дрожащими руками надломленную сигарету, как ребенок кусая губы, растягивающиеся в безразличную и горькую ухмылку, до крови. И ярость на удивление сходит на нет, уступая место жалости. Антон знал чем подобные влюбленности заканчиваются. И ему до боли жалко Арсения из-за сложившейся ситуации. Однажды в него уже влюблялся один парень, и это не закончилось ничем хорошим. И пусть они с тем человеком и продолжали общаться, амбициозные обещания, что он влюбит в себя Антона, благополучно канули в Лету. И Антон знал это с самого начала. Он не верил в любовь. Может быть это из-за контрастной разницы между любовью в фильмах и любовью в жизни. В книгах и фильмах чувства красивые, искренние и вечные. А в жизни ты никому нахер не сдался. Тобой будут мастерски пользоваться, вытаскивая из тебя нервы и деньги, не отдавая ничего взамен. - Я не дурак, Антон. Я все это понимаю куда лучше тебя. Я привык с этим бороться. Поверь мне, совсем скоро тебя это перестанет тревожить. - Ты же не собираешься уходить? - несмотря на сложившуюся ситуацию, Антон понимал, что если сейчас он не остановит его, то потом пожалеет об этом. - Я что похож на идиота? Зачем мне рушить свою карьеру? Злость сошла на нет, оставляя место холодному безразличию, но даже сквозь него Шастун понимал, что он нуждается в том, чтобы увидеть лицо Арсения и понять, что он в порядке, а тот, как назло, устремил свой взгляд в подбитое жизнью окно. Если он не хочет на него смотреть, то почему этого должен хотеть Антон? Спустя полминуты молчания, он понял, что на него не обращают никакого внимания. Ну и зачем ему тут оставаться? Эгоистичный мудак. И Шастун горько растягивает губы в ядовитой усмешке, злобно отталкиваясь от грозно пошатнувшейся батареи, и кидая напоследок безразличное: - Тебя ждут ребята. Дверь хлопает слишком громко для уже прописавшейся здесь тишины, и удар отдается по бетонным стенам прямо в тело сидящего на подоконнике человека, по щеке которого одиноко прочертила дорожку горячая слеза.