Свадебный каналья

      На календаре скоро расцветёт конец октября и Ира заметно съеживается, но не от холода. Всё чаще высвечивается контакт "мама" и это успокаивало, если бы не организационные моменты и предложения по обустройству зала. Оксана правда говорит успокоится, что не стоит так переживать и приносит аскорбинки из аптеки со вкусом апельсина. Только Ире с каждым днём всё больше кажется, что вряд ли помогут даже антидепрессанты. — Ир, ну не выпадай. Я понимаю, что трудно, но давай покончим раз и навсегда.       Кузнецова пробует начинки, не различая "орехово-шоколадная" и "ванильно-лимонная", тыкает в ту, что кажется более вкусной и выбирает однотонный дизайн. Девушки выходят из кондитерской, заматываясь крепче в шарфы. — У меня с каждым днём такое ощущение, словно это наказание, а не праздник.       Оксана лениво толкает в плечо подругу и улыбается. — Потом увидишь эту красоту и всё нормально будет. Ляйсан уже заказала выпивку, так что нам осталось скинуть музыку ди-джею на теплоход.       Ира вздыхает, но цепляется за мысль, что дальше будет лучше. Цепляется за улыбку Оксаны. Красивая. — Гулять бы с тобой по паркам, пить кофе, а не думать как объяснять визажисту, какой я хочу макияж. — Мы дела сделаем, а потом выпьем кофе. — Честно? — Честно-причестно.

***

— Нам обязательно нужен этот ебаный лебедь?       Дима скептично оглядывает очередь на почту, пока Шастун решительно занимает место за какой-то бабушкой. — Оксана сказала надо забрать. — Я про Арсения.       Арс только цокает, собираясь отметить, что "Димка в юморе скатился", но какая-то женщина решает устроить скандал, потому что... — Мрази! Пидорасы! Что ты смотришь, блядь ты этакая. Как шлюха, прости госпади, выглядишь, ни стыда, ни совести. Где моя посылка?       Та самая "шлюха" пытается объяснить, что не может отдать посылку без паспорта и просит женщину не влезать в очередь, но поклонница отца Иисуса решает пройтись ещё и по самой очереди. — Хоть бы кто помог бедной девушке! Я же стою, сама пытаюсь справиться. Вот они, мужчины называются.       Позов не выдерживает первым, выходя из основной массы. — Дамочка, сходите нахуй и очередь не задерживайте.       Сотрудница смотрит благодарно, подзывая вперед Диму, пока "дамочка" осознает, что ловить ей тут больше нечего. Мужчины забирают посылку и вспоминают тему разговора, которую отложили до лучших времён. — Как праздновать будем? Просто у тебя дома?       Арсений кивает, проверяя список дел от Оксаны, вычеркивая оттуда "лебедя". — Если вы не против, то я бы просто дома посидел.       Шастун согласен на всё. У него не было каких-то гениальных идей, а посидеть в хорошей обстановке в приятной компании он всегда за. Дима хоть и предложил оплатить ему билеты на футбол, но не прокатило. — А кто будет то? — Вы двое, Серёга, Паша. Вообще если Дорохов успеет приехать, то он тоже.       Шаст заинтересованно поднимает взгляд от трещины на асфальте. — Дорохов? — Да, мой друг. – Арс таинственно улыбается, словно пытаясь донести до товарищей какую-то мысль. — Сосались? – Спрашивает Дима. — Ну... я тебе так скажу...       Антон как будто напирается на невидимую стену и округляет глаза, превращая их в две круглых чашки с зелёным чаем. — Сосались?! — Мы ходили при университете на курсы актёрского мастерства и в одном из представлений поцеловались. Всё ради искусства. — Если мужчины целуются на сцене - это душевность, а не гейство.       Арсений пихает ржущего Позова в бок, а Шаст над чем-то задумывается. Почему-то информация про театр и поцелуй важна, въедается в мозг, но почему – не понятно.

***

      Варнава тихо визжит в трубку Ире. — Боже, ты такая красавица в нём будешь. Мне сейчас бежать уже надо, но ты просто супер.       Кузнецова смущенно улыбается экрану, возвращаясь взглядом к платью. Короткое белое творение, словно сшитое из кусочков сахарной ваты. Рукава напоминают надутые воздухом занавески. Она гладит его рукой, ощупывая, проверяя реальное ли оно. Вдруг просто привиделось. Но платье настоящее, как и свадьба, как и сообщения от родственников в мессенджерах, как и Ида, которая согласовывает доставку букета, как и ди-джей с музыкой, шампанское Ляйсан, расписание теплохода, комплектация номеров... Голова пухнет от количества информации в минуту, а через несколько дней у Арсения мальчишник. Они уже почти не читают по вечерам книг, а только чаты с обсуждением тех или иных вопросов. Часто лукавят перед самими собой, ведь долго переписываются по ерунде, а не делу. "Мы" не забыта, но лежит покойно на полке, ожидая своего часа. Часы противно тикают, напоминая, что время идёт, что скоро. Свадьба.

***

      Дима пристально смотрит на Антона, который ковыряется в пюре и уже 10 минут не может захватить его вилкой, отвлекаясь на приходящие сообщения. — Что происходит?       Антон поднимает недоумённый взгляд и выглядит самым невинным существом на Земле. — Ты о чём?       Позов выглядит слишком серьёзно, неловко расправляет кухонное полотенце. — Может быть, я не прав, но ты сейчас слишком увлечён Арсением. — Намекаешь, что я его трахнуть хочу? — Хуже. Я боюсь, что ты можешь...       Он замолкает, словно не уверен в своих мыслях. Антон подгружается, ищет в мозгу потерянные бусинки мыслей, пытаясь связать их в одно кольцо. Шастун прекрасно понял, что имелось ввиду под этим "ты можешь...", но разве он может? Арсений жених, им ничего не светит, даже если и можно было подумать, что Шаст или хотя бы парни его привлекают. У Арса любимая девушка. Но тут стеной вырастает другая мысль – любимая ли? Говорить с Позовым на эту тему не хочется, только Арсу он печатает, что нужно встретиться. Поговорят и разберутся. Антон разберётся, потому что Арсению даже знать не нужно о всех тарканах. Антон поработает за двоих, решит, проанализирует и всё будет радужно, во всех её цветах. Может быть даже буквально.

***

— Блять. – Только и вылетает паром изо рта, когда тёмная фигурка в пальто приближается с расплескавшимися волнами волос, которые ветер только больше подымает.       Шастун пообещал себе прислушиваться к своим ощущениям и тепло внутри слишком контрастирует с холодом на улице. Арсений подбегает счастливый, крепко обнимает и предлагает прогуляться до кафе. — Так ты чего позвал?       Шастун мнётся, отступая под морской стихией. Сейчас затопит всех насекомых, потому что нет волнорезов. — Просто захотелось встретится. То есть... проблемы. Ну не то чтобы. Настроение? Поговорить, вот. У тебя то Ира есть, а я... Я не осуждаю, не подумай.       Арсений смотрит взволнованно, лаская приливом. — Ты можешь мне выговориться. И если тебе будет легче, то мы с Ирой не такое уж и целое. Если честно, то мы сейчас с этой свадьбой почти совсем не разговариваем. Странно наверное, но так получилось.       Антон понимает, что улыбаться нельзя, но всё равно хочется укутаться в шарф и радоваться. Радоваться? Он одёргивает себя, словно человек рядом может улавливать эмоциональный фон. — Я устал немного с работой, но в остальном лишь одиночество. Да и вообще вытащил тебя, а что говорить ну... — Это нормально. Не думай только, что у пар что-то меняется или я просто хочу, чтобы ты отстал. Мне тоже частенько одиноко. Знаешь... я проснулся в три часа ночи и ушёл на диван спать. Стало странно лежать рядом с ней, противно, но не от неё, а просто рядом с кем-то.       Они заходят в кафе и берут напитки с собой. Арсений латте, а Шаст карамельный капучино. — Дай попробовать. – Арсений тянется к стаканчику Шастуна.       Антон практически отдаёт, но в последний момент проводит языком по краям и улыбается. Шалость удалась. Арсений хмурится, но отпивает прямо из рук Антона. — Это медленная сахарная смерть. – Арсений морщится. – И ещё рот в рот микроб, гепатит, спид, сифилис, а я брезгливый.       Он вытирает пенку над губой Шастуна и облизывает. Антон в ахуе, если честно. Вот это у человека понятия о брезгливости конечно. Арсений лишь улыбается, замечая замешательство Шаста. — Хорошо, что я не брезгливый и на мне бабкина защита от этих ваших герпесов. –       Антон приникает губами к горлу толстовки, пряча руки в карманы, замыкаясь. Несостоявшийся жених подскакивает сзади. — Прости, я не хотел, чтобы тебе было дискомфортно. Отвезти домой? — Только если чаёк попьем, а я душу изолью. — После таких фокусов с языком не могу не остаться. – Арсений стопорится от своих же слов и виновато улыбается. — У меня иногда такой стиль общения проскакивает. — Ты просто очень horny.

***

      Арсений разувается, оглядывая пространство вокруг. Забытая банка колы, которую Шаст, как улику, быстро прячет за спиной и идёт выкидывать, брошеные под диван носки, раскинутая толстовка на стуле. Так и хочется пошутить про типичную холостяцкую квартиру. Но всё выглядит живым. Хозяин любит аккуратно сложенные диски у консоли, несочетаемые подушки и чашки с глупыми надписями от Окс и Позовых. В две из них разливается пакетированный чай и заскакивают сахарные кубики. — Так какие проблемы в жизни молодой? – Арсений отпивает и показывает полную готовность слушать. — Кажется, что легче было бы с заботливой рукой рядом. А вообще я же каждый день свожу сердца. Иногда думаю, что Окс выйдет замуж и не нужен будет верный друг Шастун. Чай, кстати, индийский.       Антон начинает пританцовывать, а Арсений впадает в ступор прежде чем заржать. — Умеешь ты разрядить обстановку. По поводу Оксаны... я с ней знаком не так давно, но она тебя очень любит и преданная подруга, я уверен. Не додумывай за людей, тем более тебя все обожают. — Я бы мог развести эту тему на... Ну что?       Арсений сменяет свой умоляющий взгляд и открытый рот на более благодарную позу. — Как мост? — Бляяять. Ради этого? Короче, был бы вискарь – ударился бы в слёзы, но мы на тёплой кухне за приятной беседой. Живём. — Всё будет хорошо. Ты куда?       Шастун мнётся и мнёт пачку, доставая её из кармана на свет Божий. Арсений ничего не говорит, но хмурится. — Я с тобой.       Попов встаёт со стула, а Антон бежит в коридор, хватает ключи и выскакивает за входную дверь, запирая её. Поджечь, затяжка. Вдох, выдох. — Шаст, ты серьёзно?       Антон глупо улыбается. Да, действие дурацкое, но не хотелось объяснять ничего, а Арс бы не отстал – попёрся на балкон, разрешил бы закурить на кухне и морщил бы свою графскую моську. Пусть сопит за дверью, Антон потом извинится. Он заходит обратно в квартиру и видит Арсения на диване, смотрящего в телевизор. В прямом смысле. Телевизор даже не включён. — Антон, проваливай.       Арсений смеряет жестоким взглядом, а голос больше напоминает те самые камнерезы, чем привычные волны, яхта, парус. — Чё? — Хуй через плечо. Я квартиру уже на себя переписал, собирай вещи и проваливай.       Антон нагло отодвигает паразита и сам плюхается на диван. Смотрят чёрный прямоугольник в тишине и от Шастуна фонит Винстоном.

***

      Юля разбавляет алкоголь в руке слезами. Скоро придёт Сергей. Время она измеряет в количестве выпитого, потому что сил нет доползти до телефона. Моральному опустошению депрессант не помогает, но и не добивает полностью, а расслабляет хотя бы мышцы. Опять распустила себя, хотя в этой истории не она пострадавшая, не ей нужно переживать за окончание, но в слезах на полу сидит Юлия Топольницкая и никто иной. Дверь щёлкает замком. Скрип. Полы – предатели. Как хорошо, что она на холодной плитке. Тёплые руки гладят по голове и ещё больше хочется разрыдаться, потому что лучше бы ударил. Но быстро чувство вины сменяется спокойствием. Это было зря. Серёжа рядом и не такой, как... Неважно. Нельзя сравнивать. Это два разных мира и ей повезло, что она сейчас кутается в объятия мужчины, которого любит. Который любит её. Она хватается за него, как за спасательный круг, а Матвиенко хочет отступить, потому что так нельзя. Заменять одного человека другим, подменять чувства алкоголем и по кругу. Но что поделать, если Юля не заглатывает больше воздух в истерике, а мирно сопит в плечо, и он не может такому противостоять. Он позвонит завтра психологу и они сходят, но сегодня все средства хороши, если честно.