Ливень

Могучие кучево-дождевые облака приближались к черте города. Развилка молнии рассекает небо на секунду, в тот момент, когда я выхожу из жилого комплекса. Фонари резко начинают гаснуть со всех сторон, молнии, которые были мгновения назад, почти теряют силу в сравнении с ними. К счастью, для меня, глухой забор окружает всю территорию поместья. Единственный вход находится под круглосуточными наблюдением частной охранной фирмы. Так или иначе, меня радует то, что мой телохранитель Джейми находится рядом со мной, чтоб закрыть меня от назойливых объективов камер. В мыслях я восхваляю свою маму за то, что она предложила прикрыть моё платье совершенно невзрачным на вид пальто. Джейми проводит меня вперёд и открывает дверь маленького чёрного лимузина. Он ожидал моего появления, стоя на обочине. Где-то вдалеке слышны раскаты грома, когда я забираюсь в машину, его звук на мгновение становится громче тех голосов, которые жадно осыпают меня вопросами, стоя у ограды. Мгновение, и дверь машины захлопывается с громким звуком, который приглушает весь шум из вне, но это ненадолго. Когда Джейми после долгих стараний наконец усаживается поудобней на пассажирском месте, мой пресс-агент говорит резче, чем обычно:"Поехали!». Вспышки камер всё ещё видны сквозь лобовое стекло машины, а как только мы подъезжаем к воротам, они ослепляют нас даже через тонированные стёкла. Удача сегодня сопутствует нашему водителю, ведь ворота вопреки ожиданиям открывались наружу, что безусловно помогало сдерживать огромную толпу журналистов и простых зевак. Водитель, сигналящий так громко, насколько может, доводит начатое дело до ума, так что мы наконец выезжаем на улицу. Как только машина набирает приличную для нашего города скорость, первые, кристально чистые капли дождя попадают на лобовое стекло и начинают медленно покрывать всю машину. Тёмно-серое небо за окном пророчит бурную погоду, даже это не отразит моё настроение во всех его красках, ничто не сможет это передать. «Я всё ещё не считаю, что это хорошая и достойная идея, Эмери.» — говорит мне Клэр, мой пресс-агент, сидя напротив меня и пристально глядя мне в глаза, она даже на секунду не попыталась убрать хмурое выражение со своего лица. «Я об этом прекрасно знаю."-отвечаю я, в свою очередь, не пытаясь спрятать от неё тот самый обреченный вздох в своём голосе.-"Но ты же знаешь, что у меня нет другого выбора. Всё до жути просто.» Я наблюдаю за тем, как она с характерным для неё звуком закатывает глаза, но сдерживается чтоб не дать комментарий по этому поводу, проглатывая за собой до ужаса дерзкий ответ, который так хочет вырваться наружу. При нормальных обстоятельствах, я бы не скрывала ничего от неё, но сейчас я себя презираю за то, что я вынуждена делать это в данной ситуации. И если уж на то пошло, то я просто благословлю Клэр за то, что не отвернулась от меня в тот момент, когда всё пошло прахом. Для меня до сих пор остаётся чудом то, что я могу называть её своим пресс-агентом даже сейчас. Она, пожалуй, единственный человек который у меня остался. Она и Джейми. С тех пор как дерьмо попало на вентилятор около месяца назад, моя жизнь превратилась в сущий ад. Одновременно с этим стало слишком тихо. Все друзья, которых я завела, пока упорно шагала ввысь по карьерной лестнице в Голливуде, и пара из прошлой жизни (которые ещё сто лет назад поддержали мою авантюру переехать вместе со мной в Калифорнию) отвернулись от меня. Не настолько сильно говорят их слова, насколько сильно они дублируют это действиями в мою сторону. Когда мои звонки и сообщения остаются не отвеченными, а иногда и непросмотренными или когда их агенты или помощники внезапно отменяют запланированые задолго до этого встречи и обеды. Моя семья слишком далеко, чтобы быть моим лучиком света в этом сплошном мраке. И слава Богу, достаточно далеко, чтобы их могли попытаться втянуть в эту очень публичную и освещённую со всех сторон драму, которая совсем недавно стала моей жизнью, по крайней мере, не настолько быстро, за что я очень благодарна. Я хочу, чтобы они как можно дольше оставались в тени и их никто не донимал расспросами обо мне и моей жизни. Когда я начинаю переваривать всё это, на глазах непроизвольно выступают слезы, и я отвожу взгляд от Клэр. Вместо этого, пытаюсь сосредоточить свой взгляд на окружающих меня пустых кожаных сиденьях. Во время прошлой поездки, места рядом и напротив меня не пустовали. Их занимали мои тогдашние звездные коллеги по цеху, а именно Энн Хэтэуэй, Крис Пайн и Брэдли Купер. Во время съёмок между нами завязалось что-то типа дружбы, поэтому весь рекламный тур мы веселились как могли. Мне кажется, мои мысли материализовались. Я отчётливо слышу наш смех, собранный воедино со всех тех месяцев назад, когда мы были на пути к первому награждению в сезоне. Моя жизнь в то время была прекрасной, даже, если можно так сказать, сказочной. Пока в один момент он нежданно не гадано вошёл в мою жизнь и за несколько месяцев не сделал её ещё лучше чем было. До встречи с ним я чувствовала себя хорошо, но с ним всё было в разы лучше. Раньше я была счастлива, с ним это счастье приумножилось. То, что он всё время был рядом со мной, заставило проживать эту жизнь интересней и дышать полной грудью, всё это изменило меня меня и мою жизнь. Я не побоюсь сказать то, что прошедший год проведённый с ним вместе, был по правде самым лучшим за всю мою историю существования. Я чувствую, что моё горло ощущает себя так, будто находится в тисках. Я мысленно отказываюсь отпускать свои мысли дальше, и они внезапно обрушиваются на меня как слетевший с рельсов грузовой поезд. С каждой секундой я сдавливаю дверную ручку всё сильнее, костяшки пальцев давно уже побелели, а пальцы, от приложенной мной силой сжатия, побелели. Я буквально заставляю себя сглотнуть и сжать губы в тонкую линию, прежде чем вдохнуть и насытиться таким необходимым мне сейчас кислородом. «Эмери» — спасительный голос Клэр вытягивает меня из моих мыслей. Когда мы пересекаемся взглядами, я не могу понять что хуже для меня: слышать в её голосе неподдельную жалость или находить её в каждой морщинке и складочке лица. Ещё ужасней осознавать то, что она до сих пор помогает мне из-за того что ей банально жалко меня. Это и её немаленькая зарплата с хорошими надбавками. Клэр открывает рот, чтоб продолжить свою тираду, но я сразу же качаю головой в знак несогласия слышать это. Я прекрасно знаю что она хочет мне сказать. Каждую секунду я прокручиваю это в голове, в сопровождении всего спектра чувств, начиная от гнева, а заканчивая безнадёжностью и обратно. Но самое сильное из всех-чувство потери. Потери чего-то значимого. Потому что он должен быть здесь и сейчас рядом со мной, должен делить со мной эту машину. Мы должны быть вместе. Но я профессионально испортила всё, всё, что только могла. Я живу с этим. Это только моя вина. Я бы очень хотела объяснить ему всё это. Злость на него, смешивается с бурным чувством ненависти самой к себе. После того момента, как всё началось медленно рушиться, я 2 недели пытался дозвониться до него. Но он продолжал упорно игнорировать мой звонки, сообщения и 2 электронных письма, которые были написаны из-за безвыходности положения и моего конечного отчаяния. Последним шагом было то, что я заставила Клэр связаться с его пресс-агентом, но и эта мера не откликнулась чем-нибудь положительным. Что оставляет меня с сегодняшним награждением. Я точно уверенна в том, что там-то он появится. Как только наши номинации были представлены зрителям, не прошло и недели до того, как всё начало рушиться. В наших планах, мы должны были быть там вместе. Что же, сегодня мой последний шанс попытаться заставить его выслушать меня, объяснить мою версию произошедшего, загладить свою вину. Я сделаю это , чтобы у меня был хоть малейший шанс, снова быть с ним хотя бы приятелями. Это всё, единственное на что я могу расчитывать. С этими мыслями, беспорядочно мечущимися у меня в голове, вся злость на него и саму себя, незаметно улетучивается. Оставляя после себя горькое, щемящее чувство полной безвыходности. Моё сердце и так разбито, но если сегодня вечером, я облажаюсь и у меня ничего не выйдет, я вообще перестану понимать, как мне быть дальше. Даже маленькая мысль о том, что ничего не получается, причиняет мне ужасную боль, от которой живот трусливо скручивается в тугой узел. Я всё ещё очень сильно люблю его. Мне кажется, я сойду с ума от того, что он не будет слушать меня, когда мои план не сработает. Я боюсь сломаться перед всеми звёздами, репортёрами, поклонниками и папарацци. Теперь злость захлёстывает меня новой вольной. Сильной, страшной, такой, которой раньше никогда не было. Почему же я не доверяла ему настолько, чтоб не рассказать обо всём с самого начала? Я до сих пор не могу понять ту оплошность, которую я совершила. Я уже говорила о том, что он сделал мою жизнь лучше… сделал меня лучше. Но как оказалось, этого недостаточно для того, чтобы я полностью ему открылась; недостаточно, чтобы выпустить эту маленькую частичку меня; и которая пришла ко мне теперь, чтобы укусить меня за зад. Но в подсознании звучит голос, сильнее, чем мне бы хотелось. Который, вполне недвусмысленно говорит мне о том, что это всё -бред; что я пытаюсь заставить себя поверить в это. Возможно, в этом есть доля правды. Но вот настоящая причина в разы проще: я просто не хотела рисковать той жизнью, которую я обрела с ним. Я боялась потерять его, после всей той правды обо мне. О боги, в этом всём, есть большая доля иронии. Я чувствую, как одинокая слеза, оставляет солоноватую дорожку на моём лице. Моя рука старается быстро убирает последние следы её присутствия. Я быстро вспоминаю о том, что на мне макияж. И что мой стилист не будет рад тому, что я появлюсь на дорожке с замыленным лицом, не показав всем, результат её многочасовой работы. Во время которой, она всяческими способами скрывала мой неестественно фарфоровый оттенок кожи, обширные синяки по глазами и другие погрешности кожи. Подобрав клатч, я достаю оттуда салфетку и миниатюрное зеркальце, чтобы убрать маленькие косметические недочёты с моего лица. Пока пальцы аккуратно подтираю след от слёз, я замечаю, как Клэр вопросительно вскидывает одну бровь. «Я в норме» — на автомате отвечаю я, пытаясь отбиться от любого его комментария в мою сторону.Клэр, в ответ на это, беззвучно фыркает. Но ничего не добавляет, вот за это я её мысленно благодарю. Что, чёрт возьми, со мной не так?! Почему я чувствую облегчение от того, что кто-то лишь фыркает в ответ на мои слова. И пусть я знаю о том, что она мне всё равно не верит, это всё равно меня цепляет, но я не позволю себе всё это проглатывать. Чёрт, моя жизнь стала безумно запутанной. Я с большим усилием продолжаю мыслить здраво. Но самое ужасное в этой ситуации то, что ко мне начали закрадываться сомнения на счёт меня же. Иногда, я не понимаю, разумно ли доверяться моему суждению. Это крайне неприятно ощущать, особенно, когда это ещё наносит мне ущерб. Из пучины моих мыслей, меня выдёргивает голос Джейми, который оповещает нас о том, что мы почти прибыли. Я озадачиваю себя расстёгиванием пуговиц на пальто и тем, как вынуть оттуда руки. «Послушай, ты точно уверенна в том, что не хочешь чтоб я или Джейми пошли с тобой? Мне бы было комфортней, если бы…» «Нет"-я грубо перебиваю её и удивляюсь своему твёрдому голосу.» Я очень ценю вашу заботу обо мне, но я должна сделать всё сама» И хоть по тому, как она вздыхает, как двигает в воздухе плечами и жестикулирует, видно, что ей очень хочется мне что-то сказать, она продолжает молчать. В одном её взгляде я читаю, что рою себе могилу, и в этом нет ни капли преувеличения. Всё может пойти совершенно не по плану, раздувая и так большую кучу дерьма, которой стала моя жизнь. Машина начинает сбрасывать скорость рядом с точкой выхода. У меня есть лишь одна секунда, чтобы сделать глубокий вдох и собрать себя в кучу для того, что произойдёт после открытия дверей у машины.