Не живи прошлым

Джордж уснул на диване в её гримерке. Выглядел он совсем усталым и больным, и старше своих лет ей показался. Кэрри отвела со лба мужа давно не мытые волосы. Жара у Джорджа не было. Должно быть, ему просто давно не доводилось спать в тепле. Она вызвала экипаж. Отель, где Кэрри теперь жила, был дорогим и привык к капризам посетителей, ресторан там работал допоздна. Кажется, Джорджу было неловко за свою несвежую заштопанную рубашку и старые обтрепавшиеся брюки. От его шляпы тоже мало что осталось. Ел он с прежним изяществом, которое, похоже, Джорджу давалось непросто. Слишком уж он был изможден и голоден. Кэрри, не обращая внимания на его протесты, помогла ему раздеться, уложила мужа в постель и накрыла одеялом. Ничего ужасного не произойдет, если он примет ванну завтра. Тогда, в гримерке в первую минуту её испугало исхудавшее и заросшее грязной щетиной лицо. Но вот голос, глаза , все другое осталось прежним. Это все еще был её Джордж. Тот самый, который пожертвовал всем ради неё. *** Джордж все время порывался ускользнуть и все твердил, чтобы она не жила прошлым, но перед горячей ванной, полной мыльной пены не смог устроять. Кэрри вздохнула с облегчением. Она так боялась, что гордость велит ему уйти. Когда они впервые встретились, Джордж Герствуд был одет лучше всех её знакомых мужчин. Он не здорово похудел и стал сутулиться, но не так уж сильно изменился. Кэрри не нравился только этот взгляд побитой собаки, но раз она с сегодняшнего утра в отпуске, то обязательно найдет способы, как это можно исправить. Он боится стать для неё обузой? Но как ей теперь жить с мыслью, что это она и никто другой сломала ему жизнь? Она не знала, что Джордж так и не встретился со своим сыном. Если бы знала, то ни за чтобы с их квартиры не уехала, не бросила бы его одного... У него благородная седина и волосы все еще густые. Вот только щетина, жесткая как проволока, покрывала все его лицо и шею вдобавок. Раз у Джорджа не было денег даже на еду, то и побриться ему точно не на что было. А ведь при ее отеле есть недурная парикмахерская. Вряд ли муж найдет в себе волю и силы отказаться от королевского бритья. Разве не приятно ему будет наконец-то сбрить неряшливую щетину и одеться с прежней элегантностью? Если она купит Джорджу хороший костюм и новую обувь, и сорочки, и запонки, и шелковые галстуки, то мужу больше не придется за себя краснеть. А те молодые хлыщи, которые обычно осаждают её после выступлений, мигом разбегутся при виде Джорджа. Пусть увидят тоже, что по-прежнему видит она. Уже не молодого, но все еще красивого мужчину. С обаянием и достоинством, которые не часто встретишь. Даже среди всего обширного круга её новых знакомых. Во фраке, как Кэрри помнила, у мужа был вид миллионера. И осанка такая же. Они вместе сочинят легенду для театрального мира. Все равно у неё никого больше нет. И у Джорджа тоже никого нет. Семья, которая его предала и бросила, давно не в счёт. А если она будет еще на гастролях в Чикаго, то обязательно сына Джорджа отыщет и пристыдит. Он остался тем, кем был и в Чикаго, -очень порядочным человеком. Пусть и без прежнего блеска, но его Кэрри и в театре с избытком хватало. Она помнила, как Джордж поддерживал её, когда учила свою первую роль. Кэрри поцеловала его в чисто выбритую щеку. От мужа снова приятно пахло одеколоном. Без щетины как у бродяги его лицо тут же помолодело и посвежело. Наверно она безнадежна и всегда будет жить прошлым. И пусть. Лишь бы никогда больше не увидеть Джорджа, который просит у неё пятнадцать центов на самую дешевую ночлежку.