Буревестник и волчица

Царила зима. Ночь пылала мраком, ударил морозный шквал и замел тракты, реки сковал лед, а метель выла будто стая кровожадных волков перед кровавым пиршеством. Хотелось спрятаться. В темный миг люди запирали двери, заколачивали окна, а стража удваивала караул у врат и держала любого чужака на прицеле. В такую ночь зреет тревога и бродит нечисть за окном. -Ну что? Поймали уродца? Палач кивнул. Был мрачен, как всегда, холоден, безмолвен будто язык вырезали и скормили псам. Он держал тлеющий факел и тяжелую связку ключей, ржавую и испачканную кровью. -Пленник проговорился? Палач кивнул. На лице отпечатался холод и абсолютное равнодушие. -Открывай. Решетка заскрипела. Замок треснул, массивные стальные прутья разошлись и перед Эгилем открылась холодная камера- карцер, с толстыми стенами и крохотным окошком под потолком, сквозь которое лился единственный одинокий лучик. Воздух смердел. По стенам лепились слизни, у порога скопились фекалии, а в углу терлась жирная крыса, с которой медленно облазила шерсть. «Омерзительное же место.» -Ты, - мужчина ткнул пальцем в пленника, - поднимай задницу и пошли. Тот не ответил. Сидел и тупо пялился в угол. -Если не встанешь, то палач вырвет твои ногти. Узник зашевелился. Он был сгорблен, в грязном окровавленном тряпье. Лицо покрывали раны и побои, левое ухо кровило, а правый глаз затек. Узнику выбили зуб. Губы видать разбили пару часов назад, и те напоминали лопнувшую вишню, от чего пленник казался пародией на живого человека, цирковым экспонатом. -Грязный ублюдочный эльф-талморец. Тебя зовут? Пленник не ответил. -Отвечай собака! Тот молчал. Он смотрел на Эгиля и его взгляд пылал злобой, жаждой набросится, укусить, пленник был словно дикий бешенный пес за решеткой. Палачи это прекрасно понимали и даже знали мысли узника. -Арнульф. Сломай талморца. И тут палач впервые ухмыльнулся. -С радостью. Огромный двухметровый гигант вошел в камеру и навис над эльфом как скала, будто великан, громадный голем в черной кожаной маске, из-под которой зияла отвратительная ухмылка. Он протянул толстую ладонь и положил эльфу на плечо, а после, резко ударил окованным сапогом в голень. Узник упал. -Ты пойдешь с нами. Король желает говорить. Тот зашипел. -Ульфрик Буревестник? -Ну вот, видишь, а ты молчал, - Эгиль выдохнул, - не хочешь совсем сотрудничать. Да, с тобой поговорит Ульфрик Буревестник в тронном зале. Хочешь его убить? Глаз талморца задергался. -Не получится. Мы тебя поймали как рыбку, вонючий остроухий диверсант. Стража допросила, попытала самую малость и заперла в карцере. Думаешь, что сможешь совершить убийство, тварь? Не получится. На рассвете тебя вздернут. Если доживешь. Пленник сплюнул. -Арнульф, нанеси ему открытый перелом. -Конечно. Прозвучал хруст. Тяжелая ступня саданула в коленную чашку и заставила кость вылезти с другой стороны. Пленник зашипел. Эльф стал шипеть будто змея, но все равно поскупился на вопли. -Обученный. Дрессировали тебя знатно. Снова хруст. Палач раздавил пленнику ступню и впечатал пальцы в гнилую солому. -Ходить ты больше не сможешь, а бегать тем более. Нужен ли Талмору испорченный материал? -Вы думаете… Я боюсь? Думаете, у вас получится меня запугать? – пленник поднял единственный здоровый глаз и впился в Эгиля взглядом, -но я бывал в более страшных ситуациях. Мне плевать. Плевать на эти угрозы и пыль, которую ты бросаешь в глаза, советник. Талмор силен и Талмор вырвет силой нужное. Несколько сотен лет мы выполняем великую цель во славу эльфийской расы и Альдмерского доминиона, а ты считаешь, человек, что простой король какого-то мелкого восстания способен нам навредить? Нет. И нет, - он потянул омерзительную ухмылку, что на его окровавленном лице выглядела еще страшнее, - я не хочу убивать Ульфрика. Я пришел за иным. -Что тебе нужно? Тот плюнул кровью. -Я пришел за разговором. Передай своему господину, что Талмор желает вести с ним диалог и узнать, не хочет ли господин Буревестник, - при слове «господин» тот снова плюнул, - вернутся под стопу хозяев. Псу всегда нужен хороший кнут, так что пора надеть ошейник. Эгиль хотел было подойти и к эльфу и ударить, но его остановила крепкая рука. За ним стоял стражник. Человек молча прошел мимо советника, миновал детину палача и остановился около пленного. А тогда снял шлем. -Ты хотел меня видеть, альтмер? Вот я и пришел, вот я перед тобой. Под забралом оказалось спокойное мужское лицо, грубый сломанный нос, что сращивался с десяток раз, хищные глаза, синие как северный айсберг и странный взгляд. Взгляд без эмоций. Рыжие волосы падали на плечи человека, а в голосе, в его интонации и профиле было нечто высокое, нечто королевское, будто лев сошел с трона к смертным. -Я- Ульфрик Буревестник И я пришел к тебе. А теперь говори, пока язык цел. -Владыка, - Эгиль поклонился, но ярл лишь махнул рукой. -Не сейчас. Есть вещи важнее формальностей. Ты, - он указал на пленника, - мы словили четыре шпиона за последнюю неделю и убили каждого. Как вы пробираетесь в город? -Ваши стена- мелочь, - талморец оскалился будто битая собака, - их ничего не стоит перелезть, если у тебя крепкие руки и голова на плечах. Река? Зимой она замерзает. Стража? Подкуп. Но это ерунда, маркартский медведь, мелочь для нас. Талмор может абсолютно все. Нет ничего, что не сделает великий Талмор для победы в борьбе. После фразы «маркартский медведь» Буревестник нахмурился и эльф это заметил. -Не любишь прозвище? Веет воспоминаниями, верно? Понимаю. Твое прошлое было залито кровью невинных, сотен людей, норд, сотен невинных людей… Ты их всех погубил своей глупостью и жестоким нравом. -Я устал от твоего бреда, - голос Ульфрика налился железом, - давай по делу. Я убью тебя, но, ты приходил с вестью. Для начала скажи и только потом голову насадят на кол. -Нет. Пусть… Пусть, - он глянул на Эгиля, - прислуга выйдет. Не при них говорить о тайном. -Да что ты позволяешь остроухая мразь! – советник бросился вперед и думал ударить узника в лицо, но Буревестник поднял руку. -Эгиль, Арнульф… Выйдете. -Господин? -Сейчас же. Его тон напоминал натянутые ледяные жилы. Люди подчинились. Арнульф кивнул, а Эгиль с недовольной миной убрался и парочка оставила короля наедине с узником, в холодном карцере среди сырой воды и соломы. Зависло молчание. Слышалось, как стекает влага по стене. -Выпьешь? Эльф кивнул. Буревестник достал тяжелый медный ключ и отпер его кандалы. Эльф сразу вскочил, сбросил ржавое железо и принялся растирать запястья- на них пульсировали уродливые красные раны. Металл жег кожу и оставил гадкий отпечаток, буквально, изуродовав безупречные руки. Буревестник подошел к столу. На нем стояло вино, медовуха и дешевое пиво из ближайшей забегаловки. -Сиродильского? Эльф кивнул. -Угадал. Он наполнил стаканы. -Бери. Пленник протянул руку, а после кинул на человека напряженный взгляд. -Чего смотришь? -Питье отравлено? Ульфрик ели заметно улыбнулся. -Зачем мне отравлять вино? Тебе все равно открутят голову на рассвете. Узник выпил. Напиток пришелся по вкусу: приятный, терпкий, с кисло-сладким привкусом. -Узнаю сиродильское вино. Характерная нотка муската и… Орех. Отдает орехом. Содержали в бочке из ореха, да? Ярл кивнул. А тогда эльф выпалил: -Тебе не идет одежда стражника. -Говори по делу. Зачем приполз? -Вот так сразу? В лоб? Буревестник снова кивнул. -Именно. Зависло тяжелое молчание, сродни сапогу палача. Слышался скрип снега за окном, вой холодного ветра и треск дров в жаровне. Время от времени покапывала вода. -Вы перестали выходить на связь со своим куратором, Буревестник. В городе стали убивать послов, гонцов и шпионов Талмора. Не хорошо. А недавно эльфов подвергли пыткам. Меня, в том числе. Что случилось? Ваша лояльность договору больше не действует? Казнь… Меня не могут казнить на рассвете. Ваши господа не поймут. Пес не имеет права кусать хозяина за руку. -Нужно некоторое правдоподобие, дабы народ ощущал биение ненависти. Чтобы люди понимали, кто враг и почему стоит меня поддерживать. Вас эльфов презирают и есть за что. Думаешь, если буду брататься со шпионами, норды Скайрима одобрят? Нет. -То есть вы верны Талмору? Ярл холодно улыбнулся. Было что-то в этой мимике странное, зловещее, будто легкая издевка или завуалированный оскал между строк рифмованного стиха. -Я лишнего не говорил. И не скажу. Мятеж пользуется успехом, Империя теряет свои позиции в Скайриме и моя жизнь была спасена год назад, когда на Хелген устроил налет дракон. Думал, ваших рук дело, но нет. Есть силы в разы могуче Талмора, мощнее, более… Древние, - он сжал свой стакан и хотел было налить вина, но вместо сиродильского потянулся к медовухе, - тогда возникает резонный вопрос, как и у любого другого политика. В чем выгода? -Что? -Зачем мне Талмор? Для меня зачем? Эльфы опасны и представляют угрозу. После того, как легионы Империи уйдут прочь из вотчины нордов, Талмор станет нашим главным врагом и самым опасным за всю историю, кровожадным, неразборчивым в средствах, хитрости и коварстве. Сколько людей было убито и скольких вы пытали во время Великой войны? Сколько городов разрушили, сколько сел сожгли? Талмор страшнее Империи и я это понимаю, иначе, не продержался бы долго у власти, - он откупорил медовуху и наполнил стакан, - какая выгода с вами сотрудничать? Не проще ли разорвать связи и готовится к войне? -Вы слишком дерзки, Буревестник, - эльф сплюнул кровью,- за такие слова вас следует высечь на плацу. -А ты рискни. Узник попробовал подняться. Он ухмыльнулся, мерзко, подло, а после занес левую руку над головой. Черт знает, что тот пытался сделать, может поколдовать, но его пальцы судорожно разжались, а вены стали пульсировать и сокращаться в бешенном ритме, будто тот пробегал тяжелый марафон. -Что это? Какого черта?! Его сердце заколотило. -Что с моей рукой?! -Да так, - Буревестник зевнул и отпил медовухи, - яд. Вино отравили. Я солгал. Глаза эльфа налились кровью. Он пополз в сторону ярла, но не успел ничего сделать и растянулся на гнилой соломе. Король же продолжал пить сладкую медовуху. -Эгиль отравил вино сильнейшим паралитическим ядом. Я знал, что высокие эльфы не имеют чувства такта и уважения, знал, что ты откажешься от пива или нордского меда и потянешь свои грязные лапы в сторону дорогого вина. Для вас слишком зазорно пить что-то другое. И предсказуемо. Тело не сможет двигаться в течении десяти минут, но ты останешься жив. Сможешь дышать, слышать и даже чувствовать фибры красочной боли, которая придет позже. Потом легкие перестанут работать. Казалось, что Талмор начал за мной охоту. Но я ошибся. У вас просто появилась нужда в мятежниках, мы для вас инструмент, будто скотина, которой можно указывать. Твою голову отправят прямо в посольство Талмора, а тело изрубят на куски и скормят собакам. Не более того. Нет больше никакого сотрудничества и никогда не будет. Вы помогли стать у власти, дали возможность устроить бунт и расколоть загнивающую, слабую Империю на куски. Честно? – он подошел к эльфу, - я не чувствую ненависть к Империи. Ни капли. Но после гибели династии Септимов, южные братья ослабли и погрязли в коррупции, лжи, бессмысленной трате денег на пышные дворы и роскошные баллы. А скоро близиться война, - его лицо стало суровым и холодным, будто морда полярного медведя, - и война будет жестока. Сиродил не выстоит, по крайней мере в таком виде. Нужна смена энергий, элит, нужно влить свежую кровь в умирающую державу людей и преобразить ее по образу и подобию могучей страны. Этим займутся Братья Бури. А что насчет вас? Я использовал Талмор с самого начала. Вы, - он указал пальцем на эльфа, - мой инструмент. Теперь настало время разорвать прошлые связи и объявить миру о нашей собственной великой цели. А сотрудничество с врагом окончено. -Ты… - узник зашипел, - ты не выживешь. Мы убьем тебя. Это не останется безнаказанным. Узри будущее… - его голос напомнил шипение змеи, - узри… Ульфрик поставил сапог на голову эльфа и вдавил того в гной. -Мне надоело слушать жалкие бредни тупоголовых фанатиков. Я узнал нужную информацию, охоту за мной не ведут. А тебе пора отравится… Куда вы эльфы идете после смерти? Пора отойти в загробный мир. Буревестник сделал глоток из своего бокала и вылил остаток на голову пленника, а после пошагал прочь. В коридоре тот встретил Арнульфа и Эгиля. -Господин, вы пили вино? -И медовуху тоже. Как понимаю, именно в ней и содержалось противоядие. Советник кивнул. -Эльфа убейте и его голову пошлите к этим выродкам, в их посольство. -Да мой ярл. -Еще кое-что, - Буревестник посмотрел на того с полной серьезностью, - нужно порвать любые отношения с Альдмерских Доминионом. У меня есть козырь в рукаве и если успею применить его, то эльфы будут смяты в пух и прах. -Мой господин? -Скажем так… Пришло время начать войну. Отправь весточку в Талмор, что Буревестник сделал выбор. Пусть готовят клинки. Шторма близятся, и они сметут проклятых ненавистников Талоса. Эгиль кивнул. На его лице заиграла странная ухмылка, смесь ликования и радости. -Да мой господин. Все будет сделано. -И еще… Сын. -Да? -Мой сын, - Ульфрик положил руку на плечо Эгиля, - ты должен ему помочь. Он до сих пор в Роще Кин? -Кажется да. -Прекрасно. Скорее всего, как только наш план по борьбе с Доминионом войдет в действие, меня либо убьют, либо рискнут убить. В таком случае, мы не должны расколоть Братьев Бури. Нужно сдержать единый порыв нордов и продолжить борьбу, не дать внутренним проблемам выстрелить в неподходящий миг. Найди моего сына и выведи из Рощи Кин. Никто не знает о нем, кроме тебя и еще пары людей. Отведи того в Вайтран. К довакину. Заплати. Пусть мальца обучат и закалят характер. Если меня убьют талморцы, то он должен стать достойной заменой на троне Виндхельма, а может и всего Скайрима. -Я понял. Все сделаю, мой господин. -И еще, - Ульфрик снизил тон, - мое чадо слегка… Разбалованное. Пусть довакин будет с ним построже. Пусть вобьет в голову науки и знания, даст силу и опыт. Я никому не доверю детей кроме этой личности и хочу, чтобы ты сделал все четко и без проблем. -Понимаю мой ярл. -И последнее, - Буревестник улыбнулся, - зови меня королем. Пусть все знают о наших намерениях, мы теперь выходим из тени.