The night I don't remember

***

      — Господин Пак, Вы понимаете, о чём просите? Мы применяем гипноз только в крайних случаях, с пациентами, у которых действительно глубокие психологические травмы, а у Вас просто амнезия на фоне употребления алкогольных напитков, — на последней фразе доктор сделал особый акцент.       — Господин Ким, я прекрасно понимаю, чего хочу, и причины, по которым прошу Вас об этом одолжении, очень весомые. Поймите, я больше не хочу жить в сомнениях. Мне необходимо знать, что в тот вечер произошло и кто тот парень, с которым я… Переспал. Сейчас это действительно для меня очень важно.       Чимин сидел в кабинете своего психотерапевта и уже второй час уговаривал устроить ему сеанс гипноза, на котором он смог бы «вернуться» в ту ночь и воссоздать произошедшее, чтобы понимать, что делать дальше.       Эту идею ему подкинул его друг и продюсер Ким Намджун. Он всегда выделялся рассудительностью и умением находить выход из любой жопы. Такое ощущение, что данные навыки ему были даны свыше, в качестве бонуса.       После очередной истерики Чимина и срыва записи давно ожидаемого диска, он задался целью узнать, что на самом деле происходит с его подопечным и близким «другом». Платить неустойки и терпеть убытки он явно не собирался, но было ещё одно «но». Очень весомое и, пожалуй, более значимое.       Нам всегда испытывал к Паку симпатию не как к другу. Он жаждал его, как и многие другие, спал и видел в своих объятьях, зацелованного и целующего в ответ. Но… опять это «но», ведь Чим ничего подобного к другу не испытывал, поэтому рушить давно устоявшиеся отношения Джун не хотел. Он был слишком привязан. Любил его всей душой и не хотел навязывать свою безответную любовь. Он хотел, чтобы тот сам пришел к нему однажды, желая взаимности и ласки, которые Намджун подарил бы не раздумывая, как и всего себя целиком и без остатка.       Но время шло, белокурый Чимин увлекался другими парнями, и надежда стать парой таяла не по дням, а по часам. При этом Нам даже злиться на него за это не мог. Его любовь была настолько зрелой и взрослой, что он готов был бросить всё к ногам своего биаса. Даже себя, позволив растоптать свои чувства и тело.       Когда с Мином, как любил его называть Намджун, случилась очередная истерика от того, что Чонгук улетел в Нью-Йорк и уже третью неделю его игнорировал, друг приехал к нему и застал на балконе девятнадцатого этажа, пьяного и зареванного. Сердце остановилось, в голове мелькнула картина, как Мин переваливается через ограждение балкона и летит вниз, разбиваясь нахрен!       Конечно, первое, что пришло в голову после этих мыслей, — это контракт на двадцать миллионов долларов, и гастроли, которые были запланированы через два с половиной месяца. «Что скажут инвесторы и фанаты, которые больше всех в группе любят именно Пак Чимина?»       Следующая мысль, которая посетила Нама: «Я больше никогда его не увижу, не прикоснусь… возможно, это мне и так не светит, но ведь пока он жив — жива надежда в моем сердце!».       И осознание этого заставило Намджуна задрожать и чуть не задохнуться от страха за жизнь драгоценного для его сердца Мина. Он схватил его за руку и поволок в ванную, пытаясь привести в чувство и, конечно же, утешить. Нам обнимал его и прижимал к своей груди, ровно настолько, насколько Чимин ему позволял.       Иногда казалось, что Мини догадывается о любви Намджуна и, уважая того безмерно, всячески, насколько мог, проявлял знаки заботы и нежности, чтобы хоть как-то компенсировать тому всё то неприятное, что обычно прилагалось к безответным чувствам.       Чимин чувствовал себя неловко, будучи не в состоянии ответить взаимностью, но ведь сердцу не прикажешь. Нам был бы прекрасной партией, если бы он только захотел его. А он не хотел. Вернее, не хотел именно как мужчину, воспринимая только как друга и родного человека.       Пак был благодарен Намджуну за его тактичность и особенно за то, что тот, невзирая ни на что, всегда ставил интересы Чимина превыше своих. Порой это доходило до абсурда. Нам давал советы, как ему правильно себя вести с интересующим его парнем, чтобы тот обратил внимание. А порой играл роль жилетки, после очередных сердечных разочарований Мина. Это своего рода мазохизм и уж точно нелегкая ноша — любить блядского Пак Чимина, быть рядом и не быть его Вселенной, осознавая, что кто-то рано или поздно займет это место.

***

Flashback

      — Нам, у меня к тебе очень деликатный вопрос.       Я понимал, что кроме Чонгука единственный, кто сможет меня выслушать и понять, будет Намджун. Он всегда рядом, всегда добр и всегда на моей стороне. Я очень его уважаю, особенно за то, что невзирая на свои чувства, которые он всячески пытался скрыть (хотя такую любовь не скроешь, она читалась в его глазах), всегда был со мной уважителен и тактичен в поступках, никогда не навязывал себя, выжидая взаимности. Я был безгранично благодарен за это и любил его.       — Конечно, дорогой, я готов тебя выслушать и помочь, чем смогу, — прозвучал спокойный голос Намджуна, который сидел напротив меня за письменным столом в своем просторном кабинете и даже головы не поднял, украшая какие-то документы безупречным росчерком подписи.       — Я переспал той ночью с кем-то. На вечеринке у Чона. Я точно это знаю, но вспомнить детали не могу. Как будто память заблокировала эти события специально, правда, не понимаю, почему именно их.       Намджун замер и поднял на меня глаза, в недоумении приспустив очки на кончик носа. Окинул меня взглядом, явно заинтересовавшись услышанным.       — Откуда такие умозаключения, Мини? — произнес Джун невозмутимым тоном и, отложив ручку, скрестил пальцы, подпирая подбородок.       — Я точно знаю, это было. Ты бы видел меня утром.       Нам начал спокойно раскладывать бумаги по стопкам, укладывая затем в разноцветные папки. Закончив, он встал и подошел к окну, которое открывало прекрасный вид на любимый город. Не отводя взгляда от вида за окном, сказал:       — Так… Тогда выкладывай всё по порядку.       Я сделал паузу, чтобы набраться храбрости, ведь детали повествования были весьма пикантны, а потом, глубоко вздохнув, начал свой рассказ.       — Последнее, что я помню четко — сижу на веранде дома Чонгука с Тэхёном. Он принес какую-то мощную дурь, которую раздобыл в своем универе, и предложил покурить. Я уже достаточно выпил. Мне же много не нужно, ты знаешь, но возможность получить новые ощущения так и щекотала нервы. Я твердо решил попробовать. Затянулся несколько раз. И всё… Дальше помню лишь эпизоды. Вот передо мной стоит Гук, громко орет, аж уши закладывает, отчитывая меня и Тэхёна за то, что мы накурились. Тянет меня в ванную и ставит под холодный душ, пытаясь привести в себя. Потом психует, опять орет, что я идиот, матерится и, разворачиваясь ко мне спиной, уходит. А у меня тело ватное, и мозги примерно в таком же состоянии. Бац — провал! Больше отчетливо не помню ничего!       — Прости, но тогда с чего ты взял, что с кем-то переспал? Не вижу связи.       — Наутро я проснулся в комнате для гостей, в постели, в одних боксерах. Кругом всё разбросано. Голова раскалывалась так, что туго соображал, а тело ломило как после мясорубки… и сейчас, спустя некоторое время, вспоминаю, где именно ощущал дискомфорт. Короче, ты понял, да?.. Я еле поднялся, чтобы принять душ. На прикроватном столике стоял стакан с водой, рядом упаковка аспирина лежала… в доме тишина. Я принял душ и уже хотел было выйти из ванной комнаты, как, глядя на себя в зеркало, заметил на своей ключице засос. Странно, подумал я, но головная боль настолько одолевала, что даже не хотелось включать мозг, раздумывая о том, кто тот отчаянный человек, что его поставил. По словам Тэхёна, которого я пытался расспросить о произошедшем тем вечером, его тоже вырубило, а засос и ломоту в теле он почему-то попытался списать на дурачества и количество принятой дури, которую я курил впервые. Якобы это могло быть реальной побочкой. Он же учится на факультете психологии, ему лучше знать, как и что работает после препаратов. Я, конечно, не воспринял его аргументы всерьёз, ведь тело ныло как после секс-марафона. Думать больше об этом я не мог, потому как все мысли были о Чонгуке и его скоропостижном отъезде. Но когда мы с ним все выяснили, он вернулся, и я успокоился, моя память время от времени начала подкидывать мне эпизоды той ночи. Вначале я думал, что это дежавю, а Чонгук мне вообще подал идею, будто мой мозг играет со мной в ролевые игры. Игры, где я выдаю желаемое за действительность. Я не верю в такие метаморфозы, но может, так и есть? Что думаешь?       Я откинул голову назад, проводя пальцами по своим волосам. Меня всегда это успокаивало, и близкие знали об этом. Нам, увидев этот жест, подошел, принялся массировать мне плечи, аккуратно сжимая правое, которое я повредил во время очередного выступления.       — Я все же не могу понять, почему ты склонен думать, что все это может быть правдой? Чонгук тебя хорошо знает и, понимая твою творческую натуру, вполне может быть прав в своих предположениях.       Я открыл глаза, которые ранее закатил, расслабившись, и обернулся к Намджуну.       — Мне показалось, он знает больше, чем говорит. Просто не хочет меня огорчать.       Я опять отвернулся и продолжил свой рассказ:       — Все чаще возникают какие-то фатомные ощущения… чьи-то сильные руки прижимают меня к себе, лаская бедра. Я прямо чувствую эти прикосновения на своем теле. Знаешь, как мышечная память… Так вот, я чувствую не только руки и не только на своих бедрах, понимаешь?! Мои губы горят от жарких поцелуев, которые отличаются от всех ранее испытываемых мною. Я уже молчу об ощущении резких толчков внутри меня. Это не может быть просто на уровне фантазий! А еще я вижу силуэт, который нависает надо мной. Это образ парня, но хоть убей не могу вспомнить его черты лица, или какие-то особенности, по которым мог бы его узнать. Только размытый силуэт. Он очень нежен, стонет со мной в унисон и шепчет мое имя: «Чими, ты такой волшебный… Ах, Чим, Чими…» — меня обрывают на недосказанной фразе.       — Так, стоп, насколько я помню, немногие тебя так называют. Значит ли это, что парень знаком с тобой? А кто тогда был на вечеринке у Чона?       — Там было много людей, я даже и половины не знаю. Их пригласил Хосок из группы Чонгука.       Намджун затих в раздумьях, а потом выдвинул идею:       — Думаю, тебе необходимо сходить к нашему дорогому Ким Сокджину. Он опытный психотерапевт, который обладает техниками гипноза. Уверен, он поможет восстановить память, раз тебе это так важно вспомнить. Хотя не пойму — зачем.       Я счел идею гениальной. Срываясь с места, ринулся на выход, на ходу благодаря друга за совет и его желание мне помочь. Говорить о том, что скорее всего, я влюбился в этого незнакомца и именно поэтому хочу его найти, пока не хотелось. Зачем огорчать и так истерзанного своей любовью ко мне друга. Я его испытание на прочность, но сердце-то не железное, может и рвануть не дай бог. Так хотелось, чтобы он нашел себе достойного человека и был счастлив, забыв о чувствах ко мне и избавившись от этой болезненной и безответной любви.

Now

      И вот, прилетев в Сеул, я уже битый час уговаривал Ким Сокджина провести сеанс гипноза. Аргументы его были вполне логичны, но я не отступал, включив умение парировать, а также внешнее обаяние, которое так не любил использовать. Я всегда был за честность и открытость, что и сам ценил в людях, особенно в Чонгуке.       Наконец Ким сдался, и мы назначили сеанс на следующую неделю, ведь у него плотный график, и я по случайности попал к нему сегодня. «Ничего, я подожду, оно того стоит», — подумал я, выходя из кабинета, и поспешил сообщить об этой новости своему дорогому другу. Чим Я был у психотерапевта

Гук

И че, он вправил тебе мозг, подтвердив мою теорию?

Чим Как раз нет, мы договорились о сеансе гипноза😛       Тишина. Мне несколько минут никто не отвечал, я заволновался. Чим Чонгук, ты еще в эфире, или у тебя сейчас тоже сеанс с какой-то красоткой?

Гук

Не говори ерунды, я просто за рулем, ты когда вернешься? Увидимся?

Чим Можем встретиться через три часа у входа в Хэундэ. Прогуляемся

Гук

Договорились

***

      Я стоял у входа, любуясь многолюдным пляжем и привычно ловя на себе восхищенные взгляды красоток и красавцев, проходящих мимо. Иногда мне льстило это, но в последнее время все больше раздражало. На меня смотрели как на айдола, кем я в последнее время официально и являлся, постоянно преследовали и не давали прохода. Единственным местом, где люди были более снисходительны, оставался родной город — Пусан. Мои поклонники здесь как будто понимали, что мне нужно личное пространство, и я мог более-менее спокойно передвигаться, посещая публичные места. Хотя все равно большинство людей мало волновали мой внутренний мир и душевные переживания. Этим заморачивался только один человек — мой лучший друг, Чонгук. Я обожал его за это и искренне любил за честность наших отношений.       Я задумался и не заметил, как ко мне подкатил черный MERCEDES. Прозвучал громкий сигнал, и я подскочил, а Гук залился смехом, выходя из машины и открывая мне дверцу.       Устроившись на пассажирском сиденье, я глянул на него и застыл. Окна в машине были открыты, ветер развевал его каштановые волосы, а черная рубашка с расстегнутыми на груди пуговицами придавала еще больше сексуальности. Он посмотрел на меня и улыбнулся.       — Чё завис? Как мой малыш провел день без своего папика? Соскучился по мне?       Я очнулся и решил сегодня не продолжать этот батл стебизма, признав, что на его счет полетело очередное очко. Мне хотелось поделиться новостями.       — Мой психотерапевт говорит, что сеанс гипноза поможет мне вспомнить все события. И понять, что за незнакомец разделил со мной ту ночь… на больную, как ты говоришь, фантазию это не тянет, я в этом не сомневаюсь — большой мальчик, и понять, был у меня секс или нет, уж точно в состоянии.       С лица Гука пропала улыбка и он, побледнев, завис, глядя на меня каким-то странным взглядом. Что-то мне напоминал этот взгляд. Я пытался понять и вспомнить это до боли знакомое выражение лица. Где-то я это уже видел. Не найдя ответа, я решил оставить раздумья на потом, сейчас важнее найти незнакомца.