Сборник по Геншину

Ни горько-соленого, крепкого морского ветра, ни огненного неба здесь не было — между Ли Юэ и маленьким храмом возвышалась гора. О празднике здесь, конечно, позаботились — на перилах стояли фонарики, над дверью расправил крылья воздушный змей. За оградой торчала труба с фейерверками, а из окон тянуло то ли жареным, то ли сладким. Паймон за плечом у Люмин уже два раза тоскливо вздохнула. Сяо обнаружился на дереве — сидел на толстой ветке, подобрав ноги под себя, и смотрел на крышу храма. — Что случилось? — спросил он, услышав шаги. Люмин ступала почти бесшумно, но не удивилась. — Мы хотели тебя найти. Ты чего тут один? Разве не пойдешь на праздник? — Я на службе, — буркнул Сяо. — Если что-то случится, я приду. Паймон подлетела поближе, облетела его, как маленькая сердитая планета вокруг крайне недовольной звезды, и уставилась на Люмин. — Он нерадостный! Все, кого мы сегодня встретили, были радостные, а он — нет! Люмин не очень любила наносить добро насильно, если человек того добра не хочет, но в данном случае человек — не человек — заслужил хотя бы умиротворение и покой, а не прохладную ночь в одиночестве. — Вы с ним ходили в патруль, да? С Воробьем? Сяо кивнул. — Мы не праздновали. Мы работали. Я... принес ему рыбу. Подтянувшись на руках, Люмин забралась на ветку и уселась — не рядом, чуть поодаль. — Тебе тут не одиноко? Сяо бросил короткий взгляд вверх. Люмин успела проследить — далеко в небе сияла колонна над Драконьим хребтом, а где-то еще дальше был Мондштадт. — Я жив и несу службу. Мне не бывает одиноко. Паймон принюхалась и снова вздохнула. — Если хочешь, иди возьми одну тарелку, — Сяо закатил глаза. — Или две. Только ешь там аккуратно. Он не любил мусора. Глядя, как Паймон поспешно летит к храму Бронзового Воробья, Люмин невольно улыбнулась. Ее маленькая подружка так любила поесть, что при виде еды могла позабыть все на свете — и дать поговорить откровенно. Не все друзья Люмин воспринимали Паймон всерьез и не все были готовы при ней откровенничать — а достучаться до Сяо сейчас очень хотелось. — Знаешь, можно провести часть ночи тут, с ним, а потом пойти куда-нибудь. Ближе к утру будет уже не так красиво, зато и народу поменьше. Я уверена, он не обидится. Он обрадуется, что ты живешь и празднуешь. Друзья так делают, знаешь. Сяо снова быстро посмотрел в сторону Мондштадта и так же быстро отвел взгляд. Люмин почувствовала себя нелепой и беспомощной. Вот брат — брат уже разговорил бы бедолагу, они уже хохотали бы где-нибудь среди фонарей в порту, пускали змея и ели рыбные шашлычки на меду. А она... Сидит на ветке и не может подобрать слов. — А еще праздник проводят с друзьями. Ну, веселятся вместе... Сяо фыркнул так, что Люмин поняла: заход неудачный. — Сегодня это праздник. Раньше так отгоняли зло. Самые горячие патрули... Я однажды чуть не погиб. В так называемый праздник. Не сидел бы здесь, если б не... Не Анемо архонт и его музыка. В этот день я вспоминаю погибших соратников, песню флейты в камышах, а праздновать не хочу. Для Сяо это была очень длинная речь. Такая длинная, что в конце он пытался отдышаться; щеки у него чуть заметно в сумерках покраснели. — Сяо, ты возьми и позови его. Анемо сила связывает вас. Он будет рад прилететь и сыграть тебе еще раз, знаешь? Просто он не знает, что ты его помнишь. Позови! — Нельзя звать чужого архонта на земли Моракса. — Не позовешь ты... — Люмин на миг задумалась. — Не позовешь сам, я пойду к Мораксу, скажу ему, что ты хочешь, но не зовешь, и попрошу, чтоб он сам позвал. Ну как, будем отвлекать Моракса? Люмин сильно подозревала, что если отвлечь Моракса в этот вечер, мало не покажется никому, причем не из-за Моракса, а из-за того, с кем он этот вечер проводит, но Сяо об этом знать не знал. Чужие отношения он бы вряд ли заметил, даже если те происходили бы у него под носом. — Не будем. Но пока я хочу побыть один и вспомнить Воробья. — Знаешь, я когда только оказалась здесь, все время чувствовала себя виноватой — когда мне было весело учиться летать с Эмбер, когда Кэйя рассказывал байки про деда-пирата. Когда рядом с Венти я почувствовала себя как будто снова чьей-то сестрой. Я — здесь, живу, дружу с кем-то, а мой брат неизвестно где. Жуть, да? Его со мной нет, а мне весело. Я только потом поняла... уже когда с Чжунли познакомилась, на самом деле. Не так давно. Если бы я начала себя закапывать, не хотела жить — брат бы очень сильно расстроился. И разочаровался. Я боюсь, какими мы встретим друг друга — столько не виделись. Он другой, я другая... Но зато знаю, что он обрадуется, что я тут без него не сдалась. Ты никого не предашь, Сяо, если разрешишь себе сделать то, что хочется. Если ты хочешь увидеть его и услышать его музыку — просто позови. И... он тоже терял друзей и прошел войну. Тебе ничего не надо будет объяснять. Просто не запрещай себе хотеть чего-то хорошего. Мертвым от твоего горя не легче. Люмин спрыгнула с ветки. Надо было оставить Сяо одного — она чувствовала, как горят уши, а еще — как ветка начала дрожать, пока она договаривала. Видно, Сяо аж затрясло от ее напора. Брат бы сказал, что она обалдела — вываливать такое на неподготовленные уши бедных Адептов. Но она не умела и не знала, как донести свою мысль мягко, чтоб Сяо как будто сам до нее додумался. Вытаскивая из храма Воробья сытую и сонную Паймон, Люмин не удержалась — посмотрела на дерево еще раз. Сяо стоял, не сидел, и глядел куда-то вверх. — Мы идем в «Три чашки в порту», — сообщила она Паймон. — Я поужинаю, а ты поспишь в комнатке наверху, как в прошлый раз. А потом пойдем смотреть фейерверки. Люмин так и поняла, все ли она сделала правильно, все ли правильно сказала, или при следующей встрече Сяо открутит ей голову и даже не будет так уж неправ. И все же — хотя может, ей это только показалось — когда грохот фейерверков стих, из-за гор за гаванью ветер как будто донес песню флейты. На два голоса.