Звезда первой величины

Августовский вечер наполнен спокойствием и кружевной безмятежностью. Духота покидает летний воздух, пахнет сочной травой и влажной свежестью. На раскидистых полях цветут высокие подсолнухи, а прохладный поток ветерка разносит их горько-медовый аромат. Сверчки поют знакомую нам мелодию завершения дня. По засыпающему небосклону разливается золотисто-апельсиновая краска, стекая вслед за уходящим солнцем. Пшенично-тыквенные лучи дневного светила, спрятавшегося за линией горизонта,просвечивают растрепанные облака, цвета грозовых туч. Отара сапфирово-синих небесных барашков прошита янтарной нитью, ослепительно сияющей сквозь седую шерсть. Ночная пелена, словно театральный занавес, неспеша заволакивает подошедший к завершению день. Софья подрабатывает на каникулах официанткой в уютном кафе на окраине города.Юная работница с шоколадными локонами, собранными в аккуратную гульку,выходит с тесной кухни, пропахшей свежемолотыми зернами кофе и сахаринкой фруктого-ягодного зефира.Поверх футболки ванильного оттенка завязан фартук, окрашенный в тон какао с корицей, что теплится в чашке посетителя, мирно пребывающего у окна. Её левая ладонь так же холодна, как креманка с пломбиром, политым вишневым сиропом, которую Соня несла на металлическом подносе.Будто окунувшиеся в молоко кроссовки приглушенно отстукивали, вышагивая по блестящему керамическому полу. Минуя детей, потягивающих через синие соломинки коктейли,официантка услышала аромат клубнично-банановых ноток, звучно играющих в молочных напитках ребят. Номера столиков понижались, как угасающее вдали солнце,тающее шафрановыми,с привкусом гранатового сока каплями, растекшимися кто куда по полотну заката, оставив небрежные подтеки. Десятый, девятый, восьмой... Софья подступает к седьмому месту, за которым пребывает в покорном ожидании девушка, настукивающая о чехол телефона с кружевным узором ромашек ритм незнакомой мелодии.Её орехово-коричневые локоны сбегают гладкой рекой на обнаженные плечи, лишь тонкие лямки белоснежного топа прикрывают изящные склоны по обе стороны шеи.Кожа то ли смугловато-оливкового оттенка, то ли песочно-бронзового, но это не помешало родинке над пунцовой губой быть замечанной. Худощаво-тонкие пальцы официантки обвили оледенелую посуду с мороженым, изливающим карамельно-вишневый аромат, и возвысив над подносом, перенесли на стол заказчицы.Нетерпеливая клиентка обхватила рукой желанный десерт, покрыв бархатно-теплыми пальцами стылую конечность своей прислужницы.Неожиданное прикосновение оторвало взгляд Сони от родимого пятна,походившего на стаю из тысячи звезд, на правой кисти незнакомки, и вознесло на пути зеленых глаз, сияющих ярче Сириуса, а блестки в их зрачках соединяются в созвездие Андромеды.Взгляды скрестились.В ту же секунду у Софьюшки перехватило дыхание, сердечко сладко сжалось и влюбленно замерло.Малахитовые зеницы,как звездный пейзаж, поглащающий темноту, отражали кофейную гущу в ониксовых гляделках. Расширенные зрачки официантки обреченны утопать в бездонной пропасти этих изумрудных очей, ведь в них Софья узнавала то самое нескончаемое ледяное небо с миллионом блеклых звезд... И вот, точно десяток лет назад, на этом черном полотне падает небесный светлячок, и погибая, исполняет заветное желание мечтательной девчушки. Очаровательное сокровище найдено, оно перед ней... Осторожно убрав руку из под пальцев девушки, вернувшей веру в волшебство, порозовевшая от смущения Соня поспешно удалилась, воссоздавая в голове те пару чудесных секунд, что показались ей вечностью.