A Queer Household Pet Living In A New York Flat

Видимо, где-то рано утром Юджин наконец заснул. Когда он проснулся, в комнате было солнечно, а он перегрелся. На нем были шерстяные штаны, свитер, сверху лежали фланелевые простыни и огромное одеяло. Он выбрался из-под него и сполз с кровати. - Знаешь, Снафу, - сказал Юджин, шаткой походкой заходя в кухню, - в следующий раз, когда захочешь утопить меня в поту, можешь спокойно обернуться вокруг меня сам вместо одеяла. Но оказалось, что он разговаривал с пустой комнатой. Снафу исчез. Не было знакомого запаха специй с ветчиной и картошкой. Не было простыней на диване. Не было Уолли. На столе лежала грязная рубашка. Юджин узнал в ней ту, что была ночью на Снафу. А даже если бы и не узнал, он бы почувствовал запах. Рядом с ней была баночка с массажным маслом. Явное напоминание о прошлой ночи. За этим исключением квартира была идеально чиста. Что было необычно с момента приезда Снафу. Обычно он как минимум оставлял мятые одеяла на диване. Не могло быть такого, чтобы Снафу не оставил эту рубашку намеренно, чтобы Юджин её нашёл. Его штаны и подтяжки исчезли. Исчезло и белье, которое он одолжил у Юджина. Всё остальное с прошлой ночью было волшебным образом убрано. Кроме рубашки и баночки. Юджин взял рубашку и покрутил ее в руках. Если Снафу мог брать его белье, пальто, носки, наверное, и он мог одолжить у него одежду. Он подобрал и баночку, вернулся к себе и запихнул ее под кровать, где якобы было её место. Потом он засунул рубашку туда, где Снафу её бы точно не нашёл: вместе с галстуками и костюмами. И только тогда осознал, что будет не очень хорошо, если его официальная одежда будет пахнуть спермой Снафу, поэтому закинул рубашку под кровать к банке (и коллекции рекламных объявлений Лейендекера*). Затем он осознал, как это будет выглядеть, если Снафу когда-нибудь найдет, поэтому вытащил рубашку из-под кровати, скомкал и положил на колени. Довольно долго он сидел, не в силах принять решение. В этом была виновата рубашка. Она пахла Снафу, ему хотелось обнимать Снафу, и он мог думать лишь о том, как несколько кратких безумных мгновений он и правда обнимал Снафу. Юджин позволил себе раствориться в воспоминаниях. В таком виде его и застал Снафу, ворвавшийся в комнату через несколько минут. - Прости, что не разбудил тебя, Спящая Красавица, но ты слишком сладко спал, а мне надо было отвести Уолли на прогулкуууу… - он сбился, увидев, что было в руках у Юджина. Юджин спрятал его рубашку за спину. - Я собирался постирать твою рубашку. На запах она грязная. Блеснули зубы Снафу. - В этом я не сомневаюсь, - сказал он и соблазнительно прислонился к двери Юджина. Он смотрел на него, как Уолли на соседскую собачку. Юджин кинул рубашку ему в лицо. Снафу со смехом увернулся, и в итоге мятый комок угодил в Уолли. Тот никак не отреагировал, вместо этого застучал хвостом, напоминая, что пора завтракать. В кои-то веки Юджин был на стороне Уолли. - Ты не приготовил завтрак, - раздраженно обвинил он Снафу. - Ты это всем своим любовникам говоришь? - спросил тот. В ответ Юджин кинул в него баночкой, но Снафу оказался проворнее и закрыл дверь до того, как она попала ему в голову. Банка безобидно застучала по паркету. - А как же сглаживать отношения и прочее дерьмо? - спросил Снафу через дверь. - Приготовь мне бекон, и мы квиты, - отозвался Юджин. - Ты же знаешь, я не жарю бекон, Уолли не может проглотить его целиком — слишком хрустящий, - запротестовал Снафу. - Бекон, Снаф. Не то я… - пригрозил Юджин. - Ладно, ладно, но можешь в следующий раз кинуть в меня одним из коллажей Лейендекера? А то мне дрочить не на что, - добавил Снафу. - Снафу! - раздраженно заорал Юджин. - Я знаю, что та сильно помятая страница с кудрявым брюнетом тебе очень нужна, поэтому ее просить не буду, но… - Я не буду кидаться коллажами, Снафу, они хрупкие, - настаивал Юджин. - А та реклама модного полосатого костюма с таким рыжеватым блондином? Тощий, курит трубку, смахивает немного на бродягу, но такой мощный, как будто может прижать тебя к стене и… - Я тебе задницу надеру, Шелтон! - пригрозил Юджин. - Только поцелуй сперва! Юджин упал лицом в подушку и завыл. Он отказывался выходить из комнаты, пока не почувствовал запах кое-чего более манящего, чем Снафу: бекона. Когда он наконец зашёл на кухню, Снафу виновато глянул на него. - Я приготовил Уолли отдельное блюдо, - сказал он и показал на аллигатора, который жадно поедал какое-то загадочное сырое мясо из миски. - Рад за Уолли, - ответил Юджин и сел у барной стойки. - Тебе тоже приготовил блюдо, - продолжил Снафу и толкнул в его сторону тарелку, на которой громоздилась гора бекона. - Ты пытался воспроизвести падающую Пизанскую башню? - спросил Юджин. Он взял кусочек сверху и съел его. Естественно, бекон был поджарен идеально. - Ага, и подумал, что мы можем поиграть в дженгу во время еды, - поддразнил его Снафу. - Ты пошёл гулять с Уолли без меня, - заявил Юджин, поедая беконовую башню. - Ты же спал, - ответил Снафу. - Обычно ты меня будишь, - возразил Юджин. По воскресеньям у них пересекались выходные. Со странным расписанием Юджина в выходные и ...еще более странным загадочным расписанием Снафу пересечения было найти трудно. Пока они не решили, что им обоим идеально подходят воскресенья, и с тех пор проводили весь день вместе каждую неделю. Юджин предполагал, что эта соседская традиция, вероятно, вносила свой вклад в появление слухов о том, что они встречаются. Они всегда начинали воскресный день с прогулки в Центральном парке. Добираться туда было целым путешествием (уж не говоря о том, как непросто было прятать Уолли в сумку в метро), но Снафу нравились толпы, а Юджину — свобода. Они держались за руки (Снафу держал поводок Уолли), ели отвратительные претцели, сидели на траве, останавливались поболтать с разными зеваками, которые подходили полюбопытствовать насчет аллигатора. Эти прогулки приносили Юджину гораздо меньше стресса и больше удовольствия, чем все остальные занятия в городе. Ему никогда не хотелось спрятаться. Потрясающе, насколько никого не волновали два гея, гуляющих в парке, держась за руки, если при этом у них был на поводке аллигатор. - Знаешь, я жду наших прогулок каждую неделю, - тихо сказал Юджин. - Ага, Уолли тоже, - признался Снафу. - Ему тебя не хватало. Юджин вздохнул. - А Уолли тоже нравится держать меня за руку или гулять, обнимая меня за плечи? - Нет, он просто становится слишком оживленным по воскресеньям, я это вижу. Сегодня утром он грустил, когда я тебя не разбудил, - пожаловался Снафу. - Снаф… тебе не приходило в голову, что, возможно, грустит не только Уолли? - намекнул Юджин. - У нас нет других аллигаторов, Джин, - заметил Снафу. - Точно, - саркастически ответил Юджин. - Я и забыл. Я ведь не мог иметь в виду кого-то другого в этой квартире. Снафу взял одну из полосок бекона и начал жевать с открытым ртом. - Миссис Дженет? - спросил он. - Ага. Миссис Дженет грустит, что я не пошёл с ней гулять сегодня… или вообще когда-нибудь, - ответил Юджин. - Надо загладить свою вину. - Надо, - согласился Снафу с ухмылкой, полной бекона. Юджину стало жаль, что он так сильно его любит. - А у нас чай остался? - спросил он. Снафу развернулся, благодаря чему Юджин больше не видел полупрожеванное мясо, и проверил коробку с чаем. - Есть ромашка, - объявил он. - Годится, - согласился Юджин. Снафу налил в рисоварку воды и поставил её на плиту. Купить чайник у них всё руки не доходили. - Всё ещё не понимаю, в чём смысл травяного чая, - проворчал он. - Весь чай — травяной, Снаф. - Хороший — нет. - Что за хороший чай? - В котором есть виски, - сказал Снафу, включая плиту. - Кто добавляет в чай виски? - спросил Юджин, потом подумал и добавил: - Ну, кроме моего брата. - Твой брательник — умный человек, - ухмыльнулся Снафу. - Вообще-то нет, - ответил Юджин и обошел стойку, чтобы отпихнуть Снафу с дороги и заняться кипячением воды. Он вытащил из шкафчика крышку и кинул ее на кастрюлю. - Так у тебя вода выкипит, - заметил Снафу своим несносным «мудрым» тоном. - Нет, я услышу, как она закипает. Некоторые из нас умеют слушать, Снаф, - возразил Юджин. Снафу уселся на освободившийся стул возле стойки и продолжил есть бекон Юджина. Похрустывая. Громко. Он же знал, что Юджин слушает. Юджин закатил глаза и ничего не сделал. Он услышал, как закипела вода, и снял её с конфорки до того, как она вылилась. Он наполнил свою кружку и кинул в неё чайный пакетик, затем запрыгнул на стойку и уселся прямо рядом с тарелкой Снафу. Чай с беконом — весьма странное сочетание, но Юджину понравилось. Какое-то время они ели молча, созерцая медленно уменьшающуюся горку мяса для завтраков. Прямо перед тем, как тарелка опустела, Снафу внезапно отодвинул её в сторону. - Эй! - запротестовал Юджин. Снафу отодвинул тарелку, чтобы он не мог дотянуться, чуть не столкнув её со стойки. Затем он сам запрыгнул на стойку и сел рядом с Юджином, но лицом в другую сторону. Снафу непринужденно прислонился к его плечу. Возможно, всё это время ему был нужен именно этот небольшой контакт. - А можно мне всё-таки доесть бекон? - поинтересовался Юджин. Снафу без слов передал ему тарелку. Он также запустил левую руку под пояс его пижамных штанов и согнул пальцы, будто просто хотел их там подержать. Юджин позволил ему и продолжил есть бекон. Затем Снафу решил скользнуть правой рукой по его талии и обхватить его тело в очень неловком объятии. Он склонил голову набок и осторожно положил её Юджину на плечо. Юджин молча протянул руку к тарелке и помахал кусочком бекона перед лицом Снафу. - Ешь свой чёртов бекон, - поддразнил Снафу. Юджин вместо этого засунул бекон ему в рот и отставил тарелку на стойку рядом с собой. Он наклонился ближе, потом ещё ближе. Потом он медленно, как улитка, со скоростью развития их отношений, изначально установленной Снафу, обхватил его лицо руками. Просто чтобы полюбоваться на него. Снафу поцеловал Джина. Он преодолел последний дюйм и захватил его губы в плен. Они оба были на вкус, как бекон, и Юджин чуть не захихикал. Но Снафу целовал его так чертовски серьезно, что Джину не хотелось делать ничего, что бы могло его спугнуть. Юджин контролировал поцелуй, замедлил его и не дал Снафу превратить его во что-то менее безобидное. Как и ожидалось, Снафу слишком быстро перестал его целовать, отвернулся и прижался губами к ключице Юджина. Он замер так ненадолго, продолжая обнимать его. Он молча двигал губами по коже Юджина, словно репетируя какие-то слова, прежде чем произнести их. Наконец услышав эти слова, Юджин удивился. - Ох и напился я вчера, - протянул Снафу, изображая грусть. Он до боли сжал бедро Юджина, словно боялся, что тот убежит. Вот только Юджин знал, что Снафу вчера не был пьян. Он всегда мог понять по запаху, когда Снафу перебирал с выпивкой. Казалось, что он принял ванну из спирта. А вчера Юджин чувствовал на его губах только шоколад. И Снафу никогда не напивался перед тем, как пойти на роликовый каток, это ухудшало его танцевальные навыки. - Ладно, - просто сказал Юджин. Это значило: он соглашался с этим. Снафу был ему дорог. Поэтому он положил руки на предплечье Снафу, устроился поудобнее и позволил ему крепко обнять себя. - Нам нельзя этого делать, - предупредил Снафу. - Мы живем вместе. - И что? - спросил Юджин. - У нас может получиться. - Никогда ничего не получается, Джин. У меня так точно. - Ладно, - вздохнул Юджин. Снафу подвинулся и поворочался на месте, и Юджин ослабил хватку, ожидая, что он уйдет, но вместо этого Снаф переложил его руки так, что они почти обнимали друг друга сбоку. У Юджина закралось подозрение, что он отсидит всю задницу, прежде чем Снафу решит завершить это объятие. Чтобы отвлечься от того, что у него закололо в бедре, Юджин бездумно почесал спину Снафу. В следующий раз, когда они будут так общаться, он собирался настоять на том, чтобы это происходило на подушке, а не на кухонной поверхности из облупленной плитки. - Это приятно, - отметил Снафу, когда Юджин на полсекунды перестал его почесывать. Юджин улыбнулся и наклонился ближе, чтобы было удобнее дотягиваться до спины Снафу. Ближе было некуда — пришлось бы садиться к нему на колени. Что, возможно, было бы не так уж и плохо. Пальцем он чертил круги на лопатках и позвоночнике Снафу, а затем, будучи в некотором роде художником, Юджин нарисовал первое, что пришло ему в голову. - Ты что, нарисовал мне хер на спине? - Ага… - ответил Юджин, чувствуя, будто его поймали на горячем, - извини. Погоди… я исправлюсь. И он нарисовал открытый треугольник с треугольными зубами, длинным телом и короткими лапками. - Уолли? - догадался Снафу. -Да, - ухмыльнулся Юджин. - Хорошо угадываешь. Окей, давай ещё… Он нарисовал что-то, что Снафу бы точно не понял. - «Превращение» Кафки? - попытался угадать Снафу. - Э-э-э… нет, - ответил Юджин, слегка пораженный. - С каких это пор ты читаешь Кафку? - Уолли очень любит. Мне кажется, ему нравится концепция трансформации существ, - сообщил Снафу. - Ясно… - сказал Юджин, хотя ему было вообще не ясно. - В общем, я нарисовал митохондрию. - Ну хотя бы «М» совпадает**. - М-м-м-м, - согласился Юджин, почти не слушая, потому что рисовал что-то очень сложное на спине Снафу. - Ты используешь мою спину для учебы? - весело обвинил его Снафу. - Возможно… - признался Юджин. - Одна работа, никакого отдыха, студентик, - язвительно пропел Снафу. - Я отдыхаю! Я же начал с члена, что это, по-твоему? - заспорил Юджин. - Прелюдия перед настоящей работой, - возразил Снафу. Юджин усиленно потер его спину, чтобы «стереть» предыдущий рисунок и начал новый. - Еще диаграммы? - спросил Снафу. - Как это ты понял? - возразил Юджин. - Я чувствую, как ты сосредоточенно выжигаешь мне дыру в спине, - шутливо пожаловался Снафу. Он покрутил плечами, чтобы испортить рисунок. - Будешь вертеться — перестану чесать спину, - пригрозил Юджин. Снафу тут же замер, прекратив шевелиться вообще. Юджин ухмыльнулся и не смог удержаться от того, чтобы поцеловать его в шею. Снафу пах так же, как его рубашка — та, что была смята и лежала на полу в спальне. Пьянящий запах. - Нарисуй ещё какой-нибудь научной херни, Следжхаммер, - протянул Снафу. Юджин снова начал рисовать диаграмму, которую прервал Снафу. Он добавил подписи и соединительные линии. Потребовалось три стадии, чтобы закончить её. - Готово, - объявил он. - Глорихол***? - спросил Снафу. Юджин фыркнул. - Нет. - А что же это? - Осмос. - Что такое осмос? - Процесс достижения равновесия, - Юджину не хотелось вдаваться в подробности перед незаинтересованной аудиторией. - Равновесия, да? А ты бы осмозировался со мной? - игриво спросил Снафу на ухо. - Невозможно, Снаф, - вздохнул Юджин. - Почему? - Снафу звучал разочарованно. - Потому что ты скорее твердый, чем жидкий, - заявил Юджин. Снафу засмеялся. - Я всегда буду твердым, как камень, ради тебя, милый. - О боже, - взмолился Юджин. - Уже жалеешь, что начал использовать мою спину для учебы? - Снафу был в восторге. В ответ Юджин нарисовал всю таблицу Менделеева. Это затянулось надолго. Всё это время Снафу мурлыкал Юджину в ухо песню Мадди Уотерса. - Из тебя очень плотный кусок бумаги, - Юджин похвалил Снафу, закончив рисовать еще несколько диаграмм. Снафу засмеялся. Он не отпустил Юджина и не попытался разорвать объятие. - Джин? - Да? - Спасибо, приятель. - Обращайся, Мер, - ответил Юджин с улыбочкой. ___________________ *Джозеф Кристиан Лейендекер (англ. Joseph Christian Leyendecker; 23 марта 1874, Монтабаур, Германия — 25 июля 1951, Нью-Йорк, США) — американский иллюстратор. Лейендекер добился явных успехов в изображении однородно мужской среды: раздевалок, клубов, примерочных, а также красивых молодых людей в позах, выражающих заинтересованность или обменивающихся загадочными взглядами. Лейендекер, возможно, пытался замаскировать гомоэротичное содержание его рисунков присутствием женщин, обожающих красивых мужчин. Несколько иллюстраций являются более открыто гомоэротичными, например рекламные постеры для «Gillette», на которых скудно одетые мужчины показывают друг другу, как пользоваться бритвой. **В оригинале "Превращение" = Metamorphosis ***Glory hole — отверстие в стене для пениса с целью совершения анонимных сексуальных контактов, чаще всего гомосексуальных и в общественных туалетах.