бездна

Они встречаются почти сразу после сданного-проваленного экзамена, когда Саша уже привел себя в порядок в душе и обменялся впечатлениями с ребятами. Времени прошло всего ничего, поэтому возбуждение еще не спало, рандомные всплески адреналина не покинули тело, и оно призывно ноет каждой клеточкой, пока они петляют мрачными коридорами библиотеки, чтобы добраться до лестницы, ведущей на любимую крышу Артура. Стены вокруг настолько старые, что камень пошел большими трещинами, а на полу – осколки стекла и вековой слой пыли. Артур перед ним идет чуть вприпрыжку, издает шлёпками смачные звуки, довольный ужасно – объясняет тем, что “книга вам интересная попалась”. В какой-то момент он замедляется, раскачивается вперед-назад, с пятки на носок и обратно, потягивается, пальцы наверху в замок сцепляет. Свитер на нем задирается, обнажая полоску бледной кожи, ослепительную в окружающей темноте. Саша оторваться от нее не может, проваливается в бушующий океан спутанных мыслей. В висках заполошно стучит, струна терпения звенит и надрывается. – Шур, какой фильм будем смотреть сегодня? Мы же будем? – Артур разглядывает его через плечо, волосы обрамляют лицо золотистым водопадом. Когда он заправляет самую беспокойную прядь за ухо, тихо шуршат пластыри вдоль щеки. – Шура? А у Саши кровь уже по ушам бьет, в горле тугой ком собирается, он пыхтит и нервно сглатывает. Сосредоточься, Алиновский, в руки себя возьми! Холодная голова, железные нервы и каменная выдержка. Ну как подросток ведешься из-за мелочей, придете домой – и все будет. Саша прикрывает глаза в попытке собраться, восстановить дыхание, но лишь погружается в воспоминания-ощущения о том, насколько Артур бывает податлив, как радостно оказывается в его руках каждый раз, охотно шею откидывает, льнет ближе и сам держит крепко. Ну да, ради этого он вполне готов послать свою выдержку ко всем существующим чертям и монстрам. Впереди маячит свод арки, которая скрывает нужную лестницу. Артур ускоряется, идет легко и пружинисто, а потом оборачивается, протягивает Саше руку, приглашающе манит пальцем и улыбается. Последняя адекватная клетка мозга отчего-то взрывается именно сейчас и отпускает его в свободное плавание. Холодные нервы, каменная голова – или как там было?.. Саша одним быстрым движением оказывается рядом с Артуром, упирается ладонями ему в грудь, толкает к стене. Тот распластывается покорно, они липнут друг к другу телами и взглядами. Артур мягко смотрит из-под опущенных ресниц – длинные, пушистые шафрановые крылья бабочки – и не говорит ничего. Ждет. Тусклая лампочка над ними отбрасывает прозрачные тени на стену. Саша пытается проморгаться – охренеть как отросшая чёлка не вовремя лезет в глаза. В горле пустынно сухо и горячо, он сглатывает слюну: получается гулко и влажно. Руки дрожат, сердце сбивается с привычного ритма и выдает пулеметной очередью “туктуктуктуктуктуктук”. Саше кажется, что все в замке слышат. Саше еще никогда не было так плевать. Он задирает на Артуре свитер, щекочет ребра легкими прикосновениями, подушечками пальцев ведет вдоль пояса. Поднимает голову, чтобы видеть лицо Артура – его встречает взгляд темный и шальной, сама бездна тянется оттуда. В паху жжет, скручивает сладким и тягучим жаром. Саша ластится о бедро Артура, прогибается ему навстречу под нажимом на спину, шипит сквозь зубы от того, что грубая ткань джинсов даже через слой трусов натирает напряженный член. Он прислоняется лбом к груди Артура и на вдохе ощущает легкий аромат клубничного, мать его, кондиционера для белья. Одна рука его все еще под чужим свитером, и он плавно продвигается выше, тянет мягкую ткань за собой, обнажает подтянутый живот, суховатые перекаты мышц, аккуратные соски. Горло сжимает болезненно – ни вдохнуть ни выдохнуть нормально, так что приходится судорожно втягивать в себя воздух. Артур не торопит, лишь оглаживает лопатки, скользит по бокам, под футболку, коротко остриженными ногтями поддевает кожу на ребрах, срывает с губ мимолетный поцелуй – больше раззадоривающий, чем успокаивающий. И вдруг резко коленом задевает сашин пах, давит снизу вверх. Перед глазами – только звезды. Горячие, искрящиеся, готовые все поглотить своим светом. И глаза Артура, в которых поднимается неназванное, бездонное. Саша сам шагает навстречу бездне. Подхватывает Артура под бедра, впивается пальцами в упругую плоть, вздергивает в воздух и прижимает к стене, выбивая дыхание. Чуть помогает себе устоять броней в районе голеностопа, но в остальном действует на чистом концентрированном возбуждении. Дышит сорванно и часто, губы до тонкой линии сжимает, тащит наверх край свитера и ныряет под него, близко-близко к нежной коже. Отдаленно слышит, как за спиной слетают на пол дурацкие шлёпки, но сосредотачивается на тонкой коже под своими губами. Остальные миры – реальный, книгочейский, да какой угодно – на сегодня отменяются. Остается только тот, в котором Саша ухватывает зубами складку около пупка, чувствует, как Артур плавится в руках, как бедрами его торс сжимает, а голыми ступнями то и дело проезжает по заднице. На его лице в дрожащем мареве отражаются все ощущения: во взлете бровей, в искривленной линии рта, в расцветающих румянцем скулах. Саша разгоряченно и нетерпеливо мажет языком вдоль вздымающихся ребер. – Ш-шураааа! Стон Артура глухо отдается под сводом коридора, проникает сквозь череп и оседает глубоко в голове. Вау. Хочется так еще. Чужая кожа горит под его дыханием, а по животу, спине и копчику струится пот. Артур еще сильнее обхватывает ногами, жмется ближе, в плечи вцепляется остервенело, пока Саша выцеловывает каждый доступный ему сантиметр. Прерывается на несколько секунд – только чтобы беспомощно застонать: язык Артура блестит слюной, кончиком он скользит по губам, надавливает, прикусывает нижнюю губу. У Саши в груди спирает от этого зрелища обручами раскаленной лавы, жарким, бурлящим кипятком. Артур в такие моменты кажется персонажем далеко не детской книги. Взгляд расфокусированный, ищущий, жадный. Саша ослабляет хватку, и тот расслабленно стекает вниз сквозь руки, слышно, как приземляется босоногий на холодный камень. Вздрагивает крупно и бросается вперед, наклоняется вниз за поцелуем. Жмется теплыми вишневыми губами, и Саша отвечает, проталкивает язык туда, где влажно, горячо, хорошо до безумия. В горле заходится пульс, тело будто обнимает вплавленной в него наживо броней – до того распалено. Саша бормочет Артуру что-то в уголок рта, сам не знает и узнавать не собирается, втапливает в его рот разрозненные мольбы и слова любви. – Шура, ты красивый, – шепчет Артур ему в волосы, и снова волной окатывает, кровь приливает к щекам, ушам, шее, члену, стынет пустотой в низу живота. От остроты ощущений Саша хнычет болезненно Артуру куда-то в сгиб локтя, трется об него всем телом, а тот ладонью отводит сашину взъерошенную мокрую челку в сторону, языком собирает капельки пота со лба. И одновременно подается корпусом навстречу, ногу вжимает между бедер, разводит их в стороны медленным тягучим движением и широкой ладонью сжимает пах, посылая дрожь, прошивающую все тело. Саша не сразу понимает, что надломленный протяжный стон, эхом отдающийся под потолком, принадлежит ему самому. Он толкается в давящую приятным весом ладонь, хватается за плечи Артура в попытке устоять на ногах, тонет в поглотившем его желании. – Хочешь? – спрашивает он одурелым голосом. – Я хочу. Сейчас. И в подтверждение своих слов сведенными от предвкушения пальцами дергает пуговицу на джинсах, вздрагивает, когда следом Артур ведет вниз молнию. Переплетает с ним пальцы и, оттянув свободной рукой резинку трусов, накрывает их ладонями набухший член с растекшейся каплей смазки на головке. – Неудобно же тут, – хрипло смеется Артур. – Вернемся к Ангелине, я попрошу ее открыть портал в нашу квартиру. – Соловей. Никакой. Ангелины. Ты сдурел? – Саша закатывает глаза, чувствуя подступающую тошноту. – Даже не думай, иначе я съеду обратно. – Не думаю, абсолютно ничего не думаю! Артур примиряюще улыбается, а сам спускается к основанию члена и чуть ощутимо сдавливает. Темнота за закрытыми веками Саши вспыхивает целым спектром разных оттенков. Он вскидывает бедра, прижимается к Артуру ближе, увлекает его за собой. Теперь его спину холодит привычный камень, а Артур нависает над ним, вверх-вниз водит рукой и щурится. Наблюдает за реакцией, скотина. Саша голову назад запрокидывает слишком резво, но за секунду до столкновения успевает затянуть затылок броней. Он выдыхает тяжело, выталкивает теплое облачко в стылый воздух каменного помещения, облизывает пересохшие губы, поджимает их призывно. Артур откликается мгновенно, и они целуются цепко и требовательно, пробуя на вкус, и Саша млеет от прикосновений везде: губы, шея, низ живота, ноющий член с почти багровой от напряжения головкой. Когда Артур сначала сжимает кулак у основания, а потом проходится до головки и захватывает уздечку, мир переворачивается с ног на голову, плывет темными силуэтами, отзывается тяжелым сгустком удовольствия. Саша с трудом оформляет его в два слова: “Артур” и “еще”. Непослушными пальцами нащупывает перед собой ширинку Артура, воюет с молнией и от нетерпения клянет все на свете – но про себя, вслух выходит только придушенное “да, так, вот так”. По загривку взбегает легкая дрожь, когда он нащупывает через трусы твердый член. В какой-то момент избавляет Артура от белья и джинсов, оставив их болтаться бесформенной кучей в ногах, лихорадочно толкается сам в сжатую ладонь и дрочит ему, размазывая липкую смазку. Ерзает беспокойно, чуть царапает кожу о стену, тянет Артура на себя так, что расстояние между ними уходит в минус, обхватывает оба члена, рваными движениями скользит по ним, утыкается лбом в чужую грудь и чувствует, как подступает разрядка. Сверху Артур безостановочно зовет его по имени, одно литое “шурашурашура”, вплетенное во влажную челку, отзывающееся отголосками вокруг них. А после – в ушах стоит только блаженный звон, ватное тело оседает на пол прямо так, с приспущенными штанами, и рядом падает Артур, нежно касаясь губами его щеки. В голове у Саши потрясающе пусто, он чувствует себя отдохнувшим и вымотанным одновременно, и готов просидеть тут всю следующую вечность. Но Артур суматошно вскакивает, одевается и тащит его наверх, не давая опомниться. – Лиля! – восклицает он непривычно раздосадовано уже на балконе, придерживая Сашу за плечи. – Там мимо проходила Лиля. Только теперь до ошалелого Саши начинает доходить, что они были не в закрытой комнате, не у себя в квартире, даже не в какой-нибудь хреновой нише, спрятанной от посторонних глаз, а в коридоре, в котором вообще-то – иногда – бывают – другие – люди. Он сокрушенно хватается за волосы и отчаянно смотрит на Артура. Бездна в шалых медовых глазах отступает, скатываясь в крохотные черные точки, и Саша вздыхает, позволяя Артуру устроить голову на коленях. * Соловей? Соловей в восторге от того, что Шура может без зазрения совести кинуть его через всю комнату, при необходимости осадить, а может так зажать в полуразвалившемся коридоре, что выходить оба будут обессиленные с дрожащими ногами. Такой вот Шура интересный и необыкновенный. Соловей впечатывает Шуре в губы смазанный поцелуй и ложится к нему на колени, собираясь наслаждаться остатком дня по полной.