Предательство.

      В комнате темно. Яркая лампа освещает только стол с грязным зеркалом на нем и кривой табурет с сидящей на нем высокой девушкой. Сзади нее кто-то стоит, но видно только грубые руки, заплетающие голубые, вперемешку с темно-синими прядками, волосы. Иногда руки откровенно выдергивают клоки волос. Девушка не реагирует, даже не дергается. Только желтые глаза с кошачьими зрачками презрительно щурятся. Сзади раздался противный, слащавый голос:       - Вот знаете, глава. Заплетаю ваши волосы, а в голове только одно: как бы я наматывал ваши волосы на кулак, вдалбливаясь в вас.       Говорящий ухмыляется, в очередной раз больно дергая за прядки. Тайджю еле сдерживает рвотный позыв. Руки закончили возиться с волосами, собрав из них высокий хвост. Девушку дергают за этот же хвост вверх, побуждая подняться. И Тайджю поднимается, окидывает презрительным взглядом человека позади нее, что оказывается гораздо ниже ее самой. Ее толкают в спину, к едва видной двери. Шиба тряхнула головой и широко расправив плечи вышла из комнаты, слегка пригнувшись чтобы не стукнуться об косяк. Вышла она в залу заброшенного зала наполненного людьми в одной и той же длинной форме белого цвета. Тайджю в такой же, только красного цвета.       Все оборачиваются к ней, и уже бывшая глава чувствует на себе сотни ненавистных взглядов. Отвратительно. Ее снова толкают в спину, и Шиба шагает в центр помещения, где на скорую руку сооружена виселица из подручных материалов. Толпа молча расступается перед ней, шепча в спину проклятия. Она старается держать победоносное выражение лица, не обращать внимание на затекшие из-за веревок руки и держит голову высоко. Как будто шагает не к виселице, а к своему законному трону. Как будто окружена не врагами, а просто публикой, пришедшей поглазеть на водворение их новой королевы. А ведь всего день назад эти крысы были ее преданными псами, готовыми порвать любого по одному ее жесту. Как иронично.       Из толпы кто-то бросил насмешливую фразочку. Тайджю проигнорировала. За первой фразой послышалась вторая. Третья. Четвертая. И вот толпа лает на бывшую хозяйку, поднимаются от нее по две стороны волнами ненависти. Но волны не обрушиваются. И Тайджю позволяет себе насмешливо съязвить:       - Что такое, псины? Не уж-то только лаять горазды? Я не думала, что мои солдаты настолько жалки!       Толпа на миг смолкает, а потом обрушивается с новой силой и с новой ненавистью. Кто-то поднимает камень и кидает в Шибу, попав в висок. Тайджю чуть дергает головой, чувствуя как по виску течет тонкая горячая струйка крови. Ее крови. За первым камнем следует второй, и уже через минуту тело девушки покрыто ссадинами и синяками. Но она не пытается уклониться. Напротив, еще больше распрямляет спину и поднимает голову, и словно медленнее шагает к виселице, подставляясь под дождь из камней. Говорит всем своим видом, почти кричит: «Ну вот она я! Давайте, бейте меня, унижайте, ведь вы способны только на это!».       Толпа расступается перед ней и виселицей, позволяя Тайджю более подробно рассмотреть место где закончится все что она воздвигла. Все под тот же безумный вой толпы девушка восходит на хлипкую постройку, твердо встает на более крепкий табурет нежели в той комнате и предстает перед лицами, что горят злобой и ненавистью. Кто-то подходит к ней сзади и грубо надевает петлю на шею, шипя на ухо все те же проклятья. Но Тайджю подмечает трясущиеся руки с коленями и усмехается. Из толпы выделяются двое и сердце невольно пропускает удар. Тем не менее Шиба кривит лицо в подобии ухмылки.       - И вы туда же, Коко? Инуи?       - Простите, босс. Но вы перестали делать то что нужно. – Отвечает Коко с неизменной усмешкой. Инуи лишь одаривает холодным взглядом, поправляя петлю на ее шее.       Они становятся по две стороны от нее. Инуи подходит ближе, уже готовясь выбить табурет из под ног.       - Последнее слово, босс? Речь разрешается, конечно же.       - Гм. – Тайджю прикрывает глаза на несколько секунд, размышляя. Потом открывает глаза и твердым взглядом обводит беснующуюся перед зрелищем толпу. – Пожалуй, мне действительно найдется что вам сказать.       Скопище замолкает после жеста Коко, все также зло глядя на бывшую главу. Все взгляды направлены на нее. Тайджю некоторое время молчит, потом встряхивает волосами, и резко поднимает голову, снова смотря на притихших людей.       - Мне особо нечего вам сказать. Могу сказать только одно – вы просто трусливые крысы. Вы струсили выйти один на один и потому подло воткнули нож в спину. Вы смеетесь надо мной и избиваете меня, пока мои руки связаны. Вы ненавидете меня, когда я слаба. Но стоит силе появиться у меня – и вы все как один ложитесь под меня. Точно проститутки какие-то. – Тайджю замолкает, переводя дыхание и смотря на окончательно затихшую толпу. – И напоследок: вы не победители. Наоборот, это вы проиграли в этой войне, что мы вели между собой втихомолку. И я даже не хочу знать, чья это была идея – не хочу знать этого труса. И мы с вами еще встретимся. Я прекрасно понимаю, что дорога мне только в Рай мне заказана. Но и вы отнюдь не монахи! И я буду ждать вас в Аду столько, сколько потребуется!       Девушка замолчала. Тишина. Шиба повернулась к стоящему рядом Инуи.       - Ну давай, Инуи! Не заставляй даму ждать!       Инуи посмотрел на Коко и получив знак одобрения пинком выбил табуретку из под ног Тайджю. Прежде чем мир завертелся перед глазами девушка успела увидеть их. Хаккай и Юзуха стояли на входе в склад, молча наблюдая за сценой повешания. Такие же как обычно. Только у Хаккая губы дрожат, а у Юзухи плотно поджаты. Тайджю одними губами шепчет «Прощайте…». Их она больше не увидит. Они ни за что не попадут в Ад. Будут поддерживать друг друга, не позволять кому-то сворачивать на дурную тропинку. Будут заботиться. Жаль, что Тайджю не сможет больше их увидеть. А может, и к лучшему…       Веревка натягивается. Толпа отхлынивает от виселицы. Потом осторожно подбирается ближе к безжизненному телу на веревке. И в конце торжествующе орет так, что и так обветшалая крыша чуть ли не сыпется. А Юзуха и Хаккай молча разворачиваются и уходят. Им там делать теперь нечего.