Уникумы

Василиса засыпает в машине, но открывает спустя несколько минут глаза от остановки. Конечной остановки. Она потягивается и вылазит на улицу. Остальные тоже сонные и уставшие. Их спас Волков, и Василиса надеется, что у неё будет возможность поблагодарить его за этот поступок. Фёдор Волков знал родителей Савы и Василисы. Он общался с ними, а затем прекратил, дабы не ввязывать в криминал. Волков три года назад ограбил аукцион, ушёл незамеченный, но полиция напала на его след и отыскала в Германии, где Фёдор удачно продавал награбленное. Ему удалось бежать первый раз, так как полиция не была в курсе о его сообщниках, а вот во второй раз такой фокус не проканал. Его увезли обратно в Россию, где Волков предстал перед судом. Затем весь этот спектакль: имитация смерти, затишье, набор мутантов, возвращение собственных денег и репутации. Волков умер, как все тогда считали, но Василиса слышала пару раз, как мать разговаривала с ним по телефону. Они действительно были хорошими друзьями, настолько, что он не смог позволить Ольги Егоровой оплакивать его живого. Так Василиса узнала о Федоре более подробно, а так же, что тот жив. Она знала — когда-нибудь он ей поможет, возможно, чувствовала это с помощью дара. Так и произошло. Фёдор вытащил их из лап Прохорова, направил своих мутантов на помощь к оставшимся в особняке, предоставил крышу над головой. Кстати, о крыши над головой. Егорова смотрит на дом, перед которым остановились машины. Это современный коттедж с просторным балконов на втором и отражающими окнами. Перед входной дверь есть место для пары клумб, но Фёдора не волнует внешний вид, и цветов не наблюдается. Ученица смотрит назад, где высокий забор венчается кольями. В свете уличных фонарей она видит, как на остриях блестит жидкость. Она подозревает, что это яд или что-то в этом роде, что-то, что обезвредит того, кто решит перелезть забор. — Хороший дом, — констатирует факт Глеб. — Небезопасный дом, — встревает Ника. — Мы у всех на виду. В нескольких километров есть дома с жильцами, они могут… — Ника, — Матвей Артёмович помогает Виктории выйти, придерживая дверцу авто, и глядит на Шевцову через плечо. — Других вариантов всё равно нет. — Кругом охрана, — оглядывается Самойлов. По периметру и впрямь расхаживают мутанты и украдкой наблюдают за прибывшими. — И, думаю, мы здесь надолго не задержимся. Из дома выходит девушка и зовёт их зайти. Они, повинуясь, ступают по каменной дорожке. Василиса замечает, что на Виктории надета обувь Матвея. Она помнит, как зябли ступни Хабаровой, и как Фролов передал ей через салон машины свои броги. Ей кажется это милым, небольшая улыбка появляется на лице. В доме ещё красивее, чем снаружи. Они идут из прихожей в гостиную с камином. По углам расставлены искусственные цветы в вазах. На большом диване лежат подушки в цвет нежно-голубых стен. При всей изящности Василиса ощущает пустоту дома. В особняке Шевцова было уютно, здесь же из уюта простые вещи декора. Коттедж не обжит Волковым. Наверное, тот только спит в нём и ест, остальное время проводя за поиском союзников. — Вы можете разместиться наверху, — девушка осматривает вид гостей. Они все промокли до нитки, некоторые запачканы в крови. — Вещи оставьте в корзине в первой ванной. — Можете связаться с Волковым? — спрашивает Ника, когда учителя и ученики идут в указанном направлении. Возле неё остаются Егоровы. — Думаю, сейчас он занят, — та спешит уйти в другую комнату. — Здесь вы в безопасности. Василисе верится с трудом. Тоже самое утверждали члены «Стаи» по прибытию в особняк. Девочка видит, насколько измотана Вероника, и решает подойти ближе, кладёт руку ей на плечо: — Ты должна отдохнуть. — Что ты видела в будущем? Это? — Ника поворачивается корпусом к Василисе. — Другое, — качает она головой. — Давай не будем об этом. Всем лучше поспать. — Они остались там, — шепчет девушка. Егорова впервые видит её напуганной. — И я не могу им помочь. — Они выберутся, — отвечает она. На самом деле, Василиса не знает точно, но Нике это знать не обязательно. Шевцова вздыхает и опускает голову. Затем коротко кивает и уходит. Егоровы стоят в гостиной вдвоём, не считая мутантов, ходящих возле окон. Савелий игнорирует их присутствие и обнимает сестру. Василиса жмётся к нему в ответ. Он тихо говорит ей: — Всё хорошо. Всё должно быть хорошо после стольких проблем. Девочка крепче обнимает брата. Да, когда-нибудь они вернуться домой, Анатолий не будет настолько опасен, а Илья окажется в специальной тюрьме. Это обязательно случится. Жаль только, что Василиса знает, через что всем придётся пройти. Через смерть, через боль, через революцию. И что из этого будет на самом деле, определит каждый из них. * * * Фролов находит Рената на балконе. Подросток пускает бумажные самолётики вниз, не забочась, что там делают обход мутанты Волкова. Когда Матвей желает встать рядом, Нефёдов просит: — Не надо. Его голос полон обиды. — Позволь объяснится, — говорит Матвей. — Вы лжец. — Это делалось не во вред вам, — пытается директор, но Ренат вскидывает руку. — Вы использовали меня, — сквозь зубы проговаривает он, сжимая пальцами самолётик. — Нет, — отвечает Фролов, всё же вставая возле. — Возможно, после слов Ильи это и выглядит так, но я, правда, делал это не просто для развлечения. Я хотел лишь понять… настолько разными бывают особенные, насколько сильными и… — Просто, — подросток закрывает глаза. — Дайте мне время. Я не хочу вас ненавидеть, но сейчас именно это и происходит. Каждое моё слово было записано на бумагу. Прохоров сказал правду. Ученики вашей долбаной школы — ваши личные подопытные. Матвей чувствует ненависть и боль, исходящие от Рената. И ему определённо не нравятся эти эмоции. Такое ощущает Фролов, всталкиваясь лицом к лицу с Ильёй. Они становятся всё более и более похожими, даже если один из них это отрицает. Нефёдов кидает самолётик, и тот скрывается за забором. Внизу охранник поднимает к нему голову, но Ренат уже складывает другой и опять пускает его. — Я пытаюсь понять особенности учеников. Их дар — дар, данный не каждому. — Вы могли предупредить нас, — недоверчиво говорит подросток. — Хотя бы меня. Я надеялся, что наши разговоры значат нечто большее, чем у других. — Так и есть, — Фролов смотрит на небо. — И ты это знаешь, Ренат. — Зачем вам понимать особенных? — Некоторые связаны между собой. — Как Герасимов и тот зверь? — не хотя, Нефёдов задаёт вопрос. — Их объединяет животный инстинкт, это другое. Я же пытаюсь найти тех, чей дар усиливается с помощью другого дара. Ученик натягивает рукава на кисти, чтобы согреть руки из-за холодного ветра: — Не понимаю. — Например, Егоровы связаны. Не только кровью, но и даром. Савелий видит прошлое, Василиса — будущее. Раздели их, и они ослабнут. Перестанут видеть временные отрезки настолько, что это станет слишком редко, — пытается объяснить директор. — Но они останутся особенными даже порознь, мутация ДНК не пропадёт, такого просто не может быть. — Вы знаете кого-нибудь ещё, связанных даром? — Ренат смотрит на опекуна, который постепенно улетучивает негативные эмоции. — Знал, их было двое, — он делает акцент на прошедшем времени. — Мой отец занимался и работал с ними. Я тогда был мальчишкой. — И они, те двое, кем они были? — Чем-то невозможным, — выдыхает Матвей. — Для них не было преград, они владели даром так, как никто другой сейчас не сможет повторить. Я не помню их чётко, но уверен, они были сильны. В записях отца сказано: «Их способности нет предела». Ренат ведёт головой в сторону директора, сжимающего руками перила, и интересуется, хотя видит, что Матвею сложно говорить об отце и его деле: — А где они сейчас? — Далеко, наверное, — отвечает устало мужчина. — Кто-то, кроме Егоровых, ещё связан? Алёна и Женя? — Макеевы не были связаны. Будучи кровными родственниками, не означает связанность их даров. — Это всё не объясняет того факта, что вы вели за нами письменное наблюдение, — замечает Ренат, смотря вниз. — Допустим, это было для того, чтобы проще помогать с даром, но вы бы могли нам об этом сообщить. Фролов глядит на ученика: — Да, я понимаю, что мог. — И что же помешало? — выгибает бровь подросток, до сих пор сосредоточено смотря на землю. — Один раз я уже рассказал о записях. Это повлекло за собой убийства, — его голос становится тише и мрачнее. Нефёдов соображает, о ком говорит директор. Илья Прохоров. Вот откуда он узнал о многих мутантах, чей дар был ему нужен. Фролов знал не только своих учеников, но и других особенных. Скорее всего, Матвей виновен в их смертях и чувствует от такого себя ужасно. Он доверился Илье, не видя в маленьком мальчике угрозу, и поплатился сполна. Ренат сочувствует своему опекуну и в то же время ненавидит. Матвей не наступит на одни и те же грабли дважды. От таких мыслей в Нефёдове опять закипает обида. Он не Илья и никогда им не станет. Ренат не хочет доказывать это Фролову, уходит с балкона молча и идёт в комнату. Ему греет душу то, что Прохоров видит в нём угрозу, и Ренат использует свою силу, дабы стать тем, кем видит его враг. * * * Савелий смотрит на сестру, когда та садится по правое плечо на порог. Она обнимает его за руку, положив голову на плечо. В тишине слышны шаги охраны, из леса доносится стрекот кузнечиков. Егоровы замирают в такой позе и сидят около десяти минут. — Знаешь, я скучаю по родителям, — начинает Сава. — Ага, — соглашается Василиса, вновь умалчивая о смерти матери. Не тот момент, чтобы сказать об этом. — Хотя мы бы были сейчас в «Уникуме», ходили на скучные уроки и делали домашку в библиотеке. — Бегали бы по коридорам ночью, будя топотом учителей, — мечтательно произносит парень. — Кидались бы бумажками во время самостоятельной. — Прям ностальгия накатила, — грустно говорит Василиса, убрав голову с плеча брата и заглянув в его глаза. — Мне кажется, что подобного нам было не избежать. Это предсказано нам судьбой. — Когда ты начала верить в судьбу? — усмехается Савелий. — Когда Макара Ильича не ранили в «Уникуме», но ранили на вылазке. Неужели считаешь это совпадением? — Ну, — протягивает ученик. — Может ты и права. Тогда расскажи, что ещё нам предначертано судьбой. Я про будущее? Девочка отводит взгляд. Сава не настаивает. Он понимает, как трудно сестре знать о некоторых моментах будущего и не иметь возможность рассказать об этом другим. Наверное, так лучше. Савелий думает, что судьбу всё равно можно поменять, стоит приложить усилия, но не стоит забывать о последствиях. — Всё изменилось, — шепчет Василиса, глядя куда-то вдаль. — Ты чувствуешь? — Да, — так же тихо отвечает Егоров. — Всё из-за Прохорова и отца Димы и Ники. Они не успокоятся, пока не завладеют планетой. — Должно быть, они ненавидят друг друга. Конкуренция и тому прочее. Надеюсь, они готовы устранить это. Облегчат нам задачу, стерев друг друга в пыль. — Враг моего врага — мой друг, — говорит Сава, по его лицу проходит тень усталости. — В нашем случае это не работает. Радует, что они не действуют сообща. Считаешь, они не осознают свою двойную объединенную силу, как лучшее оружие против нас, прежде, чем кто-то из них умрёт? — Думаю, оба слишком одержимы властью. До них такая мысль не дойдёт. Одновременно с ответом звучит приближение машин. Один из охранников проходит сквозь ворота, затем возвращается и даёт добро на открытие ворот. На территорию аккуратно заезжают автомобили. По их виду Сава понимает, что это машины Волкова. Тоже солидные, скрывающие под капотом сумасшедший двигатель. Сначала подростки видят Игната, бегущего в дом с Амелией на руках. Правая её часть окаменела и бездвижна. Ученики пропускают огнемёта, которого, судя по звукам из коттеджа, встречает лекарь Фёдора. Василиса взволнована от инцидента, её пальцы нервно перебирают низ ночной сорочки, выданной встречающей их на пороге девушкой. Савелий в ожидании смотрит на остальные машины. В куче выходящих мутантов он видит макушку Шевцова и торопится сбежать по лестнице. Его приближение замечают и расходятся, позволяя пройти в глубь толпы. Сава всталкивается в Диму и заключает в объятия. Тот расслабляется, видя здорового парня, и сжимает его плечи. — Что это за красотка ожидает меня на крыльце? — восклицает Рустам, улыбаясь ученице. — Красотка занята офигеванием от происходящего, — Василиса смотрит на брата. Сава отстраняется и смотрит в зелёные глаза, подмечая на лице Димы ссадины и запёкшеюся кровь: — Мы все волновались. Что с Лией? — Не понятно пока, надеемся на способность лекаря, — Дмитрий идёт к дому. Там ждёт Василиса с серьезным видом. — Ты не сказал ей? — О чём? — Егорова ожидает ответа от Савелия. Тот пытается подобрать слова. Вместо него отвечает физрук: — Ладно, скажу я. Я целовался с твоим братом, и он был ни капельки не против. Теперь, когда вам есть, о чём поговорить, я проведаю Лию и пойду спать. Он скрывается за дверью. Сава оборачивается на сестру, которая недовольно скрещивает руки на груди. — И ты не сказал мне об этом первой? — Вась, разве это сейчас так важно? — парень трёт лицо. — Я же не лезу в твои отношения с Глебом. Девочка немного удивляется: — Отношения? С Глебом? У меня? — О, я облегчу тебе жизнь. Он влюблён в тебя ещё с седьмого класса. Твоя любовь взаимна. Радуйся. — Что? — Василиса делает вид, словно впервые слышит о своей влюблённости в Самойлова. — Погоди! — Не-не, — Сава топает к входной двери. — Я спать. С территории принимаются уезжать часть машин. Волков контролирует закрытие ворот и обход. Он замечает на себе взгляд Егоровой и обводит рукой дом, как бы говоря: «Вот, я вытащил тебя с братом из особняка, это я тебе обещал, ведь так?». Василиса кивает благодарно в ответ, не решаясь вымолвить и звука. * * * Игнат склоняется за плечом лекаря, беспокойно спрашивает: — Сможешь излечить? Перед женщиной лежит бледная Амелия, кажется, даже её рыжие пряди потускнели. Лекарь прикасается к каменному плечу и пускает в него исцеление. Емельянов нервно шагает у неё за спиной, зарываясь пальцами в короткие волосы. — Ну что? — он всё ещё ждёт ответа. — Я пытаюсь, — кидает лекарь. Её сила не может отыскать признаки живой плоти в правой руке девушки. — У меня тоже есть предел. — Так выйди из этого предела, — повышает тон Игнат. — Вылечи её. — Боюсь, я не могу помочь, — она отнимает руки от камня. — Девушку следует доставить в больницу. — И как ты себе это представляешь, м? Что мы скажем врачам? Если ты не справляешься, люди ей не помогут. Женщина оборачивается на огнемёта и поджимает губы: — Ей нужна операция по ампутации руки, иначе камень поглотит её полностью, — палец указывает на стык каменного слоя с кожей, где медленно происходит сказанное. — Ничего лучше и эффективней я предложить не могу. Емельянов остаётся перед кроватью. Он смотрит на Хабарову, слабую и едва дышащую. Лия билась до последнего, и этот случай мог произойти с каждым из них. Игнат должен быть счастлив, что команда не понесла серьёзных потерь, но не может, находясь рядом с Амелией в ужасном состоянии. Через некоторое время в комнату приходит Шевцов. Его потрёпанный вид и исцарапанное лицо заставляет огнемёта спросить, отрывая взгляд от Амелии: — Ты как? — А ты? — Дима встаёт рядом и смотрит на девушку. Никто из них не отвечает. Они живы, следовательно, это уже хорошо. — Фёдор отвезёт Лию в больницу, поставит ей охрану, если Прохоров решит наведаться к ней. — Я так и не сказал ей, — пелена слёз появляется на глазах Игната, и он не пытается скрыть свои чувства. — Что не сказал? — Многое, — выдыхает мужчина, слёзы скатываются по щекам. — Дай мне слово, что позволишь отомстить. Шевцов глядит на друга, тот не поворачивает голову к нему. Его глаза направлены на Хабарову, в тусклом свете лицо которой кажется менее бледным. Он до бела костяшек сжимает пальцами край кровати: — Обещай, Дима, что не остановишь меня. Ты всегда держишь своё слово, и так я буду знать, что у меня не будет преград в убийстве Прохорова. Главарь отворачивается. Он не может позволить чувству мести овладеть Игнатом, как позволил овладеть собой. И Дмитрию знакомо всё, что происходит внутри Емельянова. Закипает месть, разум перестаёт отдавать приказы телу, в голове лишь одна мысль об отмщении. Но ему приходится согласиться: — Я даю тебе слово. Я не встану между тобой и Прохоровым, если буду видеть, что у тебя имеется шанс убить его. — Это не совсем то, что я прошу, — немного грубо говорит огнемёт. — Другого обещать не могу. Не хочу потерять кого-то ещё из «Стаи». Лекарь и двое мутантов открывают дверь, намекая, что Амелию пора увозить. Дима кивает им, прося ещё минуту. Игнат нежно берёт лицо Хабаровой в ладони, будто надеясь, что от его касаний девушка проснётся. Такое бывает лишь в сказках, не в жизни. В жизни приходится бороться за свою жизнь и жизни любимых. — Я еду с Лией, — выдаёт твёрдо Емельянов. — Я тебя понимаю, Игнат, — Шевцов кладёт руку ему на плечо. — Но ты обязан хоть немного поспать. Завтра конференция, и я хочу, чтобы ты был на ней полный сил. — Какова вероятность, что на конференции появится Прохоров? — мужчина держит лицо Амелии, смотря на главаря. — Наберись терпения. Завтрашний вечер будет крутиться вокруг моего отца. Он заслужил тюрьмы, а с Прохоровым мы разберёмся после. Огнемёт стирает слёзы и кивает: — Ладно. Пусть забирают Лию. Хабарову-младшую увозят. Дима и Игнат наблюдают за отъезжающей машиной и закрывающимися за ней воротами. В груди физрука беспокойство. Потеря Алисы и ранение Амелии не только доставляет ему боль, но и делает трещины в его плане. В «Стае» становится всё меньше особенных. Шевцов хлопает друга по спине и напоминает о надобности сна. Он поднимается на второй, аккуратно заглядывает в комнаты, пытаясь понять, какая предназначена для него. В следующей спальне Дима в линии света из коридора видит Саву, спящего на кровати прям в одежде. Это заставляет его устало улыбнуться. На самом деле он надеялся, что парень будет не против уснуть вместе с ним, и, прикрыв дверь, доходит до постели. Засыпая, Шевцов думает о конференции и скором падении «Альфа-плюс». * * * Фролов откидывает покрывало и взбивает подушки, когда Виктория выходит из ванной. Он расстёгивает пуговицы на рубашке, смотря, как Хабарова подходит к окну, наслаждается тихой ночью. Все ученики неимоверно устали и уснули быстрее взрослых. — Послезавтра, я надеюсь, мы вернёмся в город и никого не будем опасаться, — говорит Матвей. — А как насчёт после, Моть? — не отрывая глаз от улицы, спрашивает Вика. — Отстроим школу по-новой, и жизнь вернётся в прежнее русло? — Как прежде уж не будет, и я думаю, прошлой жизнь стоит пожертвовать ради всего, что происходит сейчас, — директор встаёт за спиной Хабаровой и видит одинокую машину, едущую от их временного убежища в город. — Илья добьётся революции. Это отразится на всех нас. — Да, он упрям в этом вопросе. — Может он борется не за власть, а за права мутантов? — девушка разворачивается к нему лицом. Смотрит в карие глаза любимого. — Некоторые внешне отличаются, и им трудно жить среди презирающих особенных людей. Илья хочет изменить это. И я солидарна с ним. Фролов поправляет волосы Вики и задерживает ладонь на её щеке: — Такая революция миру не нужна. Если и добиваться прав особенным, то по-другому. — Петиции? — Возможно, — усмехается Матвей. — Убивать в революции не стоит. Иначе революция перерастёт в войну. Илья хочет показать мощь особенных, не задумываясь, какие будут плачевные последствия. Виктория прикрывает глаза: — Всё это меняет нас уже сейчас. — Верно. Но, став безжалостными и жестокими, действительно ли мы можем убедить людей в своих добрых намерениях? Судя по всему, Илья именно в такого и превратился. Мы должны помнить о своём сердце и разуме. Другие забывают о таких качествах души, как сострадание и прощении, равняясь на Илью. Учительницы биологии утыкается в плечо Матвея лбом и тяжело вздыхает. Он проводит рукой по её волосам, спускаясь к спине, держит ладонь между лопаток: — Я не хочу читать тебе лекции по поводу выбора других. Просто помни, где находимся мы, а где Илья. Из-за убийств он ожесточился, и мне не хочется видеть такие изменения в своих учениках после его революции. Она покажет истинное лицо каждого особенного. И я боюсь, что некоторые рядом скрывают оскал, маскируя его под улыбку. — Ты про Диму? — Месть сделала из Димы и Ники страшных личностей. Они повидали кровь, дали возможность почувствовать её своей команде, и революция позволит им отыграться на людях, которые обращались с ними отвратительно. — Значит люди сами виновны в своей участи, — отвечает Вика. Директору не нравятся её слова, и та ощущает это и продолжает: — Даже если мы простим людей, они расценят это, как свою победу, и не перестанут презирать нас. В революции Ильи есть смысл. Тебе так не кажется? — Мне не нравится невинная пролитая кровь. Остановив кровавую революцию Ильи, мы сделаем это мирно и добьёмся, чтобы люди задумались о наших чувствах. Они ложатся спать. Матвей крепче обнимает девушку, голова которой покоится на его груди. И ничего не сможет их разлучить. Ни революция, ни война, ни что-либо ещё. Скоро, всё случится меньше, чем через сутки. За окном давно уже звёздная ночь, приносящая умиротворение.