Разбитое сердце, или Повесть о юной шотландке

Часть первая. Любовь и тайна Ее мать в свое время родилась среди строгих пуританских народов, на суровых плоскогорьях Шотландии, и носила простое шотландское имя Изабелль. Когда ей исполнилось восемнадцать, Изабелль влюбилась. До этого она тайно училась в школе чародейства и волшебства. Девушка и ее прекрасный возлюбленный радостно сбежали от гнева строгих пуритан и стали жить отдельно, наслаждаясь прелестью медового месяца. Он был так сладок, что Изабелль не могла испортить его, сообщив любимому мужу, что была капитаном школьной команды по квиддичу. Оставалось хранить эту постыдную тайну до конца их дней. Но судьба распорядилась иначе. Когда у Роберта и Изабелль родился первый ребенок, молодая мать стала разрываться на клочки между гордостью и страхом. Она не могла больше молчать. К тому же данное дочери фамильное имя, столь же простое, как у матери, неожиданно стало привлекать внимание. Оно поражало людей даже больше, чем нарядные платья Изабелль и клубника на их столе ранней весной. Изабелль нередко плакала в подушку из-за необоснованных подозрений — ведь она просто-напросто на удивление умело распоряжалась крошечной зарплатой мужа-пастора. Однако наступил момент, когда возможности молчать больше не было. Изабелль отважно собралась с духом и показала Роберту свою палочку. Он был потрясен. Необходимость скрывать их общую тайну глубоко претила его честной и правильной натуре. Он не стал любить Изабелль меньше или реже, напротив; однако мысль о том, что подумают местные жители, когда узнают, что его жена… (на этом рукопись первой главы, к сожалению, обрывается) Часть вторая. Дребезги сердца Дочь своих родителей, Минерва обращалась с палочкой, как мать, и придерживалась твердых нравственных ориентиров, как отец. Тесное общение с девушкой по имени Помона стало самым ярким воспоминанием ее хогвартских лет, продолжившись и после школы. Но счастье не длится вечно. Прекрасным летним утром восемнадцатилетняя Минерва легкомысленно забыла о нежной девичьей дружбе и повторила путь своей матери, влюбившись в маггловского мальчишку. Она понимала, что это конец всему: и незабываемому общению с подругой суровых школьных дней, и карьере в Министерстве — кому она будет там нужна в двадцать или двадцать пять лет. Ее возлюбленный Дугал страстно и нетерпеливо мечтал получить в наследство отцовскую козью ферму. Конечно, она могла бы помочь ему приблизить эту мечту — да хоть завтра, но разве они будут счастливы? Минерва никогда не сможет даже показать ему свою палочку. А дети? Они будут воспитаны во лжи, они вырастут такими же, как она, и в восемнадцать лет станут влюбляться в маггловских шалопаев! Нет, на такое она пойти не могла! С разбитым сердцем она пришла в Министерство и стала там самым ценным и талантливым сотрудником. Босс часто поддерживал ее, но Минерва всегда помнила свою первую и особенно вторую любовь и была несчастлива в столице. Ее разбитое сердце рвалось на козью ферму, и она совой попросила о месте в Хогвартсе. Ее просьба была удовлетворена — сова вернулась в считанные часы, предложив ей должность преподавателя Трансфигурации. Хогвартс всегда любил пришельцев из Министерства, и возвращение Минервы встретил восторженно. Она с головой окунулась в работу, сложив в коробочку под кроватью письма от Дугала и осколки своего несчастного сердца. Минерва была уверена, что Дугал сделал то же самое, и известие о том, что на самом деле он женился на дочери фермера, у которого коз было даже больше, чем у старого МакГрегора, незамедлительно разбило бережно хранившиеся осколки на еще более мелкие частицы. Впрочем, Дугал, несмотря на измену, тоже наверняка хранил свое расколотое любовью сердце — на полочке, рядом с вазелином для козьих сосков. Думая об этом, гордая Минерва не могла сдержать слез. В таком состоянии ее и застал однажды Альбус Дамблдор, руководитель и наставник. Он присел за соседнюю парту в пустом кабинете и предложил, за неимением платка, клочок уже тогда седевшей бороды. Минерва вытерла глаза и рассказала ему все. — Вы ведь тоже любили, Альбус? — спросила она, голосом, дрожащим, как лист осины на ветру. Дамблдор вздохнул, и Минерва поняла это невысказанное «да». Ученики то и дело заглядывали в кабинет, но не смели прервать профессоров сообщением о давно возвестившем начало урока звонке. Минерва впервые открывала свою душу и чувствовала, что Альбус понимает ее. Она была счастлива! Они наперебой вспоминали своих возлюбленных, в жалких словах пытаясь выразить все порывы души. — Он был прекрасен! — воскликнула наконец Минерва. — Да, он был прекрасен… — подтвердил погруженный в прошлое Альбус. Минерва взглянула на него с удивлением, сменившимся сочувствием, и впервые разглядела в загадочном коллеге нечто, ранее ей неведомое. В этот миг раз и навсегда она обрела решимость помогать Дамблдору всегда и во всем. Как истинная гриффиндорка и полукровка, она неизменно принимала сторону тех, кто был отвержен и гоним за непохожесть на других. Часть третья. Призрак счастья Босс из Министерства не мог забыть юную шотландку и часто совой предлагал ей то руку, то сердце. Но Минерва не могла забыть ветреного Дугала и отсылала все подарки обратно. Однако вскоре произошло два важных события: Волдеморт развоплотился, попробовав отнять у какого-то ребенка конфетку, а Дугал МакГрегор скоропостижно скончался у себя дома от неизвестных причин. На теле не было обнаружено никаких признаков насильственной смерти либо болезни. Его вдова вычистила от незнакомой кошачьей шерсти диван, на котором скончался супруг, и надела траур. А Минерва в тот же день взглянула на поседевшие волосы Элфинстоуна и подумала, что он заслужил свое нелегкое шотландское счастье. Черное озеро просветлело, когда она вымолвила негромкое «да». Минерва отказалась от фамилии мужа, но не от домика в Хогсмиде. Ее супруг был счастлив в течение трех долгих лет, пока подаренная Помоной на свадьбу тентакула не выросла до нужных размеров и не укусила его. Не ожидавший подвоха от зеленого друга, Эльфинстоун пережил глубокое разочарование в своей концепции мироустройства и в результате скончался, будучи оплакиваем Минервой с одной стороны и Помоной с другой. Вернувшись с похорон, Минерва выбросила тентакулу, после чего поняла, что больше не может оставаться в опустевшем доме, и вернулась в Хогвартс. Она была очень храброй и скрытной, поэтому сразу отдалась работе. И только ее родственная душа в образе Альбуса Дамблдора до конца его дней догадывалась о бесконечных страданиях суровой дочери шотландского народа и о хранимых ею в коробке под кроватью осколках сердца. Так закончилась эта история. Эпилог Однажды двое юных шалунов проникли в спальню декана в поисках чего-либо интересного, вроде Философского камня или клыка василиска. Сбросив мантию-невидимку, они с интересом осматривали голые стены и идеально застеленную кровать, с каждым мигом понимая, что зашли сюда зря. Но запах тайны волновал их и подталкивал к действиям. — Ух ты, — сказал очкастый, обнаружив под кроватью коробку. — Открывай! — воскликнул рыжий, предвкушая несметные сокровища. Из коробки пахнуло полуистлевшими пергаментами, старым плюшем и чем-то неаппетитным. — Что это? Хоркрукс? — спросил очкарик, тыча палочкой в странные темные кусочки. — Ты что, Гарри? Мы же еще только на третьем курсе! — воскликнул рыжий и тоже ткнул в непонятное пальцем. — Ой! — воскликнул он, отдергивая руку. — По-моему, это давно испортилось. — Давай-ка уберемся отсюда подобру-поздорову, — сказал его приятель. — Если МакГонагалл нас поймает, мало не покажется. И он задвинул обратно под кровать коробку, испещренную следами кошачьих когтей. Анимагическая суть Минервы неизменно стремилась пожрать ее кровоточащее прошлое.