Обветренные губы

      Инуи разглядывает стенд в магазине косметики серьёзным взглядом. Возможно, этим взглядом он смотрит на тех, кто посмел причинить вред его друзьям. Но сейчас он лишь выбирал себе гигиеническую помаду. Его кожа была очень чувствительной, губы исключением не были. В определённые моменты и погоду они становились более сухими, и первое время он старался не обращать на это внимания, и только сейчас, оглядывая себя в зеркало прищуром, понял, что губы сухие уж слишком. И вот он здесь, в отделе ухода за лицом и телом, разглядывает различные тюбики и стики. Ему хочется убиться, потому что сейчас его больше с девчонкой путают. Во всяком случае - маленькие дети, которые спрашивают у матерей не стесняясь: «а почему у этой девочки волосы такие короткие?». И тут либо смеяться, либо плакать - другого не дано. Сейшу хватает две упаковки бальзамов разных фирм - стик и тюбик с вишней. Оплачивает, и в голове всплывает аналогичный вопрос - почему какой-то там бальзам стоит так дорого? И он решает не развивать эту мысль, хотя бы потому, что платил деньгами Коко, и у него осталась сдача. С приходом осени всё окрашивается в спокойные, приятные глазу цвета. Он рад, что осень в Японии, в Токио, как минимум, проходит так красиво - листва с деревьев ещё не опала, но в парках уже проводят фотосессии в красной, рыжей и желтой листве. Инуи наносит вишневый бальзам с легким пигментом, чуть красящим губы, на обветренные губы и прячет холодные руки в карманы карамельного пальто размером больше. Ему хочется закурить, но вспоминается, как остервенело отобрала у него пачку сигарет Эмма, сестра главы Тосвы, с криком о том, что курить плохо. Кажется, тогда Доракен и Мицуя спрятали свои сигареты глубоко в сумки и карманы. Сейшу заходит в их с Коко логово, снимает бордовые каблуки и любимое пальто, предварительно доставая оттуда оба бальзама. Он оглядывает их с Коко гараж-логово, чувствуя, что сейчас он находится дома. Бетонные стены шалфейного цвета (любимого цвета Инуи, кстати), выкрашенные краской для ремонта, серый диван, что был здесь ещё до их с Коко появления, деревянный стол с двумя пошатанными стульями в углу гаража, котацу перед диваном. Полы застелены коричневым татами, и чуть позади, сбоку дивана, лежат два сложённых футона. У стены помещения впритык стоит шкаф с боковыми полками, заставленными всякой чушью - учебниками, тетрадями и канцелярией, парой духов Инуи, различными сережками Коко, и теперь там, на одной из полок, покоятся два бальзама для губ. Где-то в углу есть дверь в небольшую ванную комнату - там татами уложены лишь по полу, а не под мебелью. Из мебели - керамическая раковина с зеркалом и полной под ним, унитазом и ванной с бесполезной шторкой с утятами, которой никто из парней не пользуется. Стоит бойлер, из которого обычно Коко тратит всю горячую воду на себя, полки с шампунями, гелями и полотенцами, батарея с сохнущей на ней одинокой парой носков. Инуи переодевает лишь светлый свитер на футболку размера на два больше, и садится на диван, подхватывая оставленную с закладкой книгу, продолжая её читать. Он замечает, что на часах уже за полдень, хотя в магазине он был часов в девять утра, только по приходу Коко домой. Тот выглядит уставшим. Сейшу молча заваривает ему горячий чёрный чай с кучей сахара, как обычно пьёт Хаджиме, и ставит на котацу. Тот благодарно кивает и всё так же молча стягивает с себя чёрное пальто и чёрные высокие кеды. Коконой усаживается на расстоянии вытянутой руки от Сейшу, берет в руки горячую чашку и пьёт маленькими глотками, едва не стонет от ощущения единственного прекрасного, что случилось за этот день. Он хочет спросить что-то у Инуи, а потому оборачивается на него: —Ину.. —начинает он, но не заканчивает, заинтересованно склоняя голову набок. —ты что, губы накрасил? —Тебе-то какое дело? —спрашивает спокойно Инупи, перелистывает с шелестом страницу книги. Коко цокает и отводит взгляд, мол, не так уж интересно и было.

Они сидят с верхушками Тосвы после собрания, общаясь так, словно они старые друзья - неформально и расслабленно. Рядом с Такемичи - пришедшая недавно Хина, и их без стыда подкалывают друзья. Коко подключается к лёгким издевательствам и шуткам над Ханагаки, и Баджи хлопает его по плечу после особенно удачной, тонкой шутки. Коко ухмыляется и отводит взгляд. Лучше бы он не делал этого, может, остался бы в здравом рассудке. Инуи улыбается спокойно, глядя на картину счастливых друзей, и мажет лёгкими движениями бальзам на губы уже по инерции. После он закручивает ярко-красную крышку на желтый тюбик и убирает руки вместе с бальзамом в карманы брюк. Хаджиме смотрит, как играет свет луны на накрашенных губах, как солнце на водной глади, и ему кажется, что он смотрит слишком долго. Хочется отвести взгляд, вот только он не может, потому что Инупи слишком… слишком. Слишком прекрасен, слишком красив, чудесен, невероятен - множество красочных прилагательных и эпитетов крутится в голове Коко, когда он, наконец, отрывает взгляд от губ Инуи, когда его зовёт Баджи.

Сейшу словно специально наносит бальзам на губы в присутствии Коко так часто, заставляя глядеть на блестящие, слегка алые губы, словно с ума его свести хочет. Как бы то ни было - у Сейшу получается, и Коконой уже думает, что сходит с ума. Коко не понимает, чего именно хочет - запретить Инуи наносить бальзам на губы ещё хоть раз или схватить его за плечи и поцеловать в эти самые губы. Теперь ему ещё и убиться хочется, потому что таких мыслей допускать никак нельзя. На все нельзя Коконой кладёт хуй, а потому целует Инуи прямо на собрании Тосвы, в толпе людей хватая его за воротник формы и притягивая к себе. Это даже и не поцелуй - они просто касаются губами легко, а после отпрыгивают друг от друга, как от прокажённых. Коко помнит вкус бальзама мимолетно, как легкая дымка воспоминаний. Он решает поступить как настоящий мужчина. Он сбегает из их с Инуи дома и живёт у знакомого уже несколько дней. Сейшу видит Коко лишь на собраниях - и сразу после них парень укатывает в глубокую ночь по неизвестному адресу. Он вровень появляется на собраниях и вровень исчезает, словно призрак. Сейшу, ни то из гордости, но то ещё из-за чего, не посвящает в это своих друзей, но те, кажется, и сами начинают догадываться о разладах между парней, хоть и предпочитают молчать, провожая то одного, то другого взглядами. У Инуи появляется возможность выловить Коко и поговорить с ним лишь по счастливой случайности, когда он отдаёт свой байк на ремонт к Майки и Доракену, а потому ходит до убежища после и до собраний пешком. Он глядит на чёрную макушку Коко, что стоит, прижавшись спиной к стенке большого автомата с газировкой и сладостями, вертя в руках холодную бутылку газированной воды. Сейшу подходит ближе, и, словно не замечая Хаджиме, вставляет купюру в автомат. С пиликаньем выбирает банку ягодной газировки, что с грохотом вываливается в отсек, откуда её забирает парень. Щёлкает язычок банки, слышится шипение. Сейшу делает глоток, чувствуя, как холод обжигает язык и горло, но глотает сладкую, немного кислую жидкость, дёргая кадыком. Он встаёт почти напротив Коко, чуть сбоку от него, и допивает всю газировку, благополучно выкидывая яркую банку в мусорку. Он проводит языком по губам и… И наносит на них тот самый вишневый бальзам. Коко, наблюдающий с трепетом за парнем, думает, что готов убить его к хуям. Инупи доволен. Сейшу смотрит с дерзостью, серо-голубые глаза спокойны, когда глядят в зелёные - Коко. Тот смотрит в ответ без страха, лишь с глупой упрямостью. Коко отрывается от переглядываний, доставая пачку сигарет и из неё - зажигалку. Коко курит сигареты с ментолом и щёлкающей кнопкой, дорогие, поджигает их рельефной чёрной зажигалкой. Он держит одну губами, поджигает с огня зажигалки и видит, как Сейшу забирает сигарету из его рук тонкими пальцами, с вызовом глядя на Коко, вскидывает бровь и закуривает. Коко поджигает сигарету от огонька Инуи. Они курят, стоя невероятно близко друг к другу - парни боками и бёдрами прижимаются к стенке автомата, разглядывают освещённые лунным светом лица друг друга и совсем не слышат редких звуков уведомлений. Когда сигареты уже почти-почти догорают - они одновременно раскусывают кнопки, чувствуя, как холодит ментол рот, горло и воздух. Фильтры тушатся носками белых, форменных ботинок. Они молчат. Сейшу начинает первым: —Избегаешь меня? —Бесишь меня. —словно поправляет его Коко язвительно, показывая язык не привычным насмешливым жестом, а с наигранным отвращением. Инупи прекрасно понимает, что Коко пиздит. Коко понимает, что проебался, но играть не прекращает. —Прямо-таки бешу? —ни то спрашивает, ни то утверждает, ни то рассуждает Сейшу, продолжая, казалось бы, незаинтересованно разглядывать лицо Хаджиме напротив. —Прямо-таки бесишь. Со своими каблуками, женскими сигаретами и этим чертовым бальзамом. Весь бесишь. —Хаджиме вздыхает, приближаясь - их с Сейшу разделяет несколько миллиметров между губами и тихий голос Коко. —Я знаю. —Инуи ухмыляется уголком губ в лучшей манере Коко, и тот думает: «паршивец». Инуи целует - чувствует, как мешается ментоловый привкус пасты и сигарет с его вишневыми губами. Коконой понимает, что проебался ещё как. Что проебался, когда только подружился с этим засранцем, что целуется до умопомрачения хорошо, ему даже знать не хочется - где тот научился, тем, который раздражает его всем и притягивает весь. Сейшу чувствует, как на его скулы ложатся ладони Коко, и они переворачиваются - так, что к стене прижат Инупи. Они целуются спокойно - не «яростно сдирая губы в мясо», как пишут зарисовки на форумах люди, не «по-детски», как пишут в книгах на самых милых моментах. Они кусаются, зализывают, делают всё так, как, казалось, и должно быть. Словно они встречаются уже несколько месяцев и привыкли к поцелуям друг друга. Они отстраняются, и смущённый Хаджиме укладывает лоб в сгиб плеча и шеи Инуи, чувствуя, как тот хрипло смеётся, откидывая голову назад, макушкой вжимаясь в твёрдую стену автомата. —Паршивец. —Хаджиме легко ударяет Сейшу по другому плечу, бормочет сконфуженно, сбивчиво и тихо. Сейшу пропускает чёрные пряди волос через бледные пальцы, спуская вторую руку на лопатки парня, прижимая его к себе. —Сам такой. —отвечает на грани слышимости, выдыхая прямо в ухо Коко, легко кусая его за хрящ уха. Он массирует подушечками пальцев кожу головы Коконоя, спускает пальцы на шею иногда, слыша, чувствуя даже, как тот дышит - спокойно и умиротворённо, борясь с сонливостью. —Поехали домой. —Сейшу говорит тихо, заботливо, отстраняет Хаджиме от себя за плечи, видит, как сонный ребёнок (о чем он предпочитает не говорить) в лице семнадцатилетнего парня кивает, и, не держась, легко целует его в лоб. Уже дома они спят не на двух разных футонах, а на одном, без одеяла, заместо этого прижимаясь друг к другу, согреваясь даже во сне от тёплых касаний.