Да начнётся судебное заседание

      Егор ощущал себя совершенно не в своей тарелке, когда оказывался в полном зале суда. Так уж вышло, что за долгие годы терапии и антидепрессантов, он даже как-то отвык от большого скопления людей, обычно оставаясь либо с Катериной в кабинете, либо в офисе Игоря. Иногда он всё же ходил к своему старому другу. Дверь всегда неизменно открывала невысокая девушка, с красивыми длинными русыми волосами. Егор часто удивлялся, почему она не завязывает их в хвост или пучок, ведь так было бы удобно. Но девушка лишь добродушно хохотала на такие замечания, привычно повторяя: «А Антону нравятся мои волосы».        - Ещё бы, не нравились, - пролетает где-то на задворках мыслей у Егора. – Они же такие мягкие, словно шёлк.        Обычно он забегал рано утром, когда сам Антон либо ещё не проснулся, либо уже был на работе. Считаясь близким другом семьи, Егор пользовался этой возможностью, как мог. В воздухе витал знакомый запах одеколона, который не смешивался с запахом женских духов (беременная Лиза стала слишком чувствительна к приторным женским ароматам, так что перестала ими пользоваться). Чёрный чай с тошнотворным ароматизатором «Малина», заблаговременно поставленный заботливой девушкой на стол, придавал всему атмосферу забытого уюта. В доме самого Егора так давно не было – бардак, грязь и неубранная со стула одежда. Его самого это никак не волновало, но вот Лиза ворчала, пока собирала в пластиковый контейнер свежую домашнюю еду.       Сразу после свадьбы, Антон сказал Егору, что тот может приходить в любое время. И он так и делал. Сначала будучи пьяным вламывался в квартиру друга, сбивая молодожёнов с ног, принимался плакать на груди Лизы. После начала терапии пить Егор перестал. Только вот появилась ужасная слабость, поэтому он приходил в дом друга, чтобы банально поесть. И Антон всегда смеялся, пытаясь разрядить атмосферу, называя Егорушку «гуляющим котом». Мол, поработал, поспал и вновь домой – к вкусной еде и тёплой атмосфере.        Однако всё внутри Егора так и кричало: «Люби меня! Без тебя нет мне жизни!» - но он оставлял слова где-то внутри себя, противным комом царапающие глотку и горло. Словно заблудшая душа, идущая на непонятный тусклый свет, он пытался тянуться к своей несбывшейся мечте. К тому, что вряд ли произойдёт, но так радует своей яркостью.        - На месте подсудимого… - голос Жени, сидящего за центральной трибуной, вывел Егора из равновесия. Мысли запрыгали от одной к другой, пока он попытался взять себя в руки. Вдох. Выдох. Ещё раз. Медленнее. Как учила Катерина.        Перед его глазами всплыло строгое лицо психолога, которое выражало не только желание помочь, но и какую-то неуловимую грусть. Егор попытался сосредоточиться на этом, вспоминая, почему эта женщина могла бы так смотреть. Точно не из-за Юли: Олега она терпеть не могла, его отсутствие в жизни лучшей подруги Катерина считала лучшим подарком. Но один момент резко всплыл в его голове: девушка, которая за жёсткой бронёй пытается скрыть раненное сердце. Совсем другая внешне, без пресловутых синяков под глазами, яркая, словно утренняя звезда. Та, которая никогда не сдаётся, а потом резко становится слишком взрослой, закидывая на свои хрупкие плечи всё, что только можно. Ощущающая одиночество и голод по чужим тёплым эмоциям. Ломающаяся под грузом ответственности, которую она сама на себя возложила.       - И после этого я ещё и себя жалею, - подумал про себя Егор, потихоньку приходя в себя. – Не мне одному плохо, но это не то место, где я должен паниковать. Да и труды Кати не хочется обесценить…        Игорь с волнением смотрел на меняющиеся эмоции на лице Егора. От спокойствия к панике, а потом – к совершенно непроницаемому лицу, на котором не читалось ничего, кроме внутреннего договора.       Он думал уже выдохнуть, но почувствовал на себе строгий взгляд чёрных, словно омут, глаз. Это Виктор зло смотрел на него с противоположной стороны зала.       Конечно, о сильной симпатии Игоря к Егору Витя узнал одним из первых. Прямо в ту самую ночь, когда ему было позволено прикоснуться чуть интимнее, чем просто другу. Тогда Игорь прямо сказал, что у него есть сильные чувства к старому другу, которые он не собирается забывать. Всё, что было между ними - лишь желания тела, но никак не страсть душ. Сбрасывание напряжения, но не единение сердец. И Витя принимал это из простого уважения к любовнику. Всё же тот тоже принял условие и в их паре частенько занимал позиции нижнего. Сам Витя считал себя слишком эгоистичным для этого. Ему хотелось брать, метить, клеймить Игоря всего, чтобы ни одна живая душа не могла прикоснуться к нему лишний раз. Особенно это было видно в такие вот моменты в суде - Игорь явно чувствовал себя не очень удобно, время от времени пытаясь размять плечи, покрытые красными метками. Но никто об этом не знал, потому что это скрывал костюм.       Витя усмехнулся про себя. Всё же, Игорь мастерски прятал своё неуверенное состояние ещё со школы. Да, он выглядел тогда наивным и чуть глуповатым мальчишкой, но когда обстоятельства вынуждали, он становился невероятно собранным и терпеливым. Учебник обществознания в кармане пиджака в жаркий июньский день на экзамене - прямое тому доказательство. Даже наблюдатель подошла тогда к нему, со всей строгостью предлагая снять верхнюю одежду, на что красны, как рак, Игорь ответил: "Нет, что вы, мне совсем не жарко. Просто солнце в глаза светит!"       Тогда ему поверили, но эта история стала описанием Игоря для всех знакомых. Упорный, но немного простодушный паренёк.        - Слово передаётся свидетелю. - прозвучало на границе восприятия Вити, так что он лишь набрал побольше воздуха в лёгкие. Надо продолжать работу.