виноградная жвачка.

от волос всегда пахнет малиновым шампунем, который кажется уже самым родным в этом мире, один вдох - дает новое желание жить; от рук мятным антисептиком, из-за которого при поцелуях костяшек пальцев чувствуется некая горечь во рту; а от губ вечно стоявшим запахом химического винограда, размазанным двумя поцелуями и сильным осенним ветром. джено и джемин, возможно, кучу раз говорили ренджуну поменять вкус, попробовать отказаться от привычного, закинуть в рот не те самые круглые пластинки, которые в пачке чаще всего даже и не лежат на полке в магазине, быстро заканчиваются. вечный поток столкновений с этой темой уже кажется ренджуну чем-то абсурдным, не нужным в этой жизни, поэтому он лишь закатывает глаза и начинает говорить о другом. иногда джено, не видя в магазине возле дома тех самых фиолетовых упаковочек, мог объехать пол магазинов города, лишь бы его малыш был счастлив. каждая солнечная улыбка на полюбившимся лице была смыслом жизни. от нее веяло первой любовью и только что распустившимися лепестками тюльпана; глаза-полумесяцы горели яркими светлячками, заставляя больше и больше тонуть в них. джемин тратил последние копейки, когда они ещё учились в школе, лишь бы милый джунни был рад. от ренджуновой улыбки сердце становится шоколадным и тает, будто к нему приложили те теплые руки, которые и джемин, и джено кладут себе в карман на холодных зимних прогулках, делая вид, что опять забыли перчатки. инджуни знал правду, но все равно делал вид, что верит, потому что держать руки в карманах своих парней намного приятнее. когда они шли так втроем, постоянно спотыкались о ноги друг друга, или же им так хотелось упасть в сугроб и, посмеиваясь, лежать так несколько минут, обнимая друг друга. в такие теплые моменты и инея, который уже покрывал длинные ресницы, не чувствуешь. в кармане две новых пачки, тот самый ментоловый антисептик и старые чеки, которе выкидывать очень лень. при злости их можно порвать прямо в кармане, а когда едешь в троллейбусе один, то можно рассматривать их, вспоминая каждый момент, эмоцию. например, неделю назад ренджун с джемином пошли покупать кофе для джено. в итоге, когда они наконец дошли до ли, кофе был разлит на его же рубашку, потому что, увидя малыша инджуни, джено решил, видимо, зацеловать его до смерти. после джено сто раз говорил, чтобы рен не волновался, было смешно. перечитывая чек второй раз, ренджун улыбался. все таки эти два парня лучшее, что случалось в его жизни. особенно было приятно, когда они слизывали сладость от жвачки, оставшуюся на губах. это был тот самый сладкий поцелуй, описываемый в сопливых книгах, которые ренджун перечитал миллионы, или показываемый в мелодрамах, под которые джено всегда засыпал, кладя голову на костлявые инджуновы коленки, а джемин со скукой рассматривал попкорн, часто съедая нежно белые части почти сразу, а кожуру оставляя и, через некоторое время, нехотя съедая. губы горели от таких частых взаимодействий, щеки пылали, а любимая фиолетовая подсветка дополняла яркости моменту. каждый поцелуй, каждый засос будто оставлял клеймо принадлежности. а ренджун от них уйти что ли хотел? нет, не дождутся, он будет мучать их до конца жизни. для джено и джемина инджуни был той самой вкусной пенкой, которую каждый раз приходилось слизывать с губ, после выпитого кофе, но она была своеобразным десертом, который хотелось доесть ложкой. вот ренджун и был этой самой сладкой легкой пенкой – одной из самых любимых частей обоих парней. они безумно любили друг друга, но не менее безумно любили и хуана. когда-то они все вместе учились кататься на коньках. талон, наверное, так и лежит у ренджуна в кармане, смешанный с бумажкой от закончившейся жвачки. в памяти просто остались лишь прикосновения и именно этот клочок бумажки, который напоминал о них. вместе с наной и ли, хуан мог падать и смеяться, улыбаться получившимся трюкам и радоваться красным холодным щекам, которые таяли, когда до них дотрагивались маленькие ручки. вот и сегодня, они ложатся спать на их огромной кровати, маленькое тельце ложится между двумя большими, целует обоих в лоб и, прижавшись, засыпает. он не боится кошмаров или холода, пока с ним есть два самых любимых человека, которые будут вечно его поддерживать. а утром новая пластинка виноградной жвачки снова тает сразу на трех парах губ.