Ни за что в жизни

Люди умирают каждый день, и с этим ничего не поделать. Такова вот жизнь. Все это знают. И Лань Чжань знал. Пусть потом они могут стать мертвецами или души некоторых можно призвать, сам человек всё равно уже умер. И Лань Чжань это знал. Но иногда ему казалось, что если бы Вэй Ин стал мертвецом, —да кем угодно, лишь бы только существовал в этом мире— то это было бы намного лучше его смерти. На таких мыслях Ванцзи одёргивал себя. Стоял на руках, переписывал правила, залечивал свои раны на спине — всё снова и снова. Но исцелить его душу от одиночества не могло ничто. Лань Чжань всё думал — за что же жизнь решила его так строго наказать? Разве он нарушил какое-то правило, совершил что-то дурное? Он просто хотел, чтобы Вэй Ин был рядом. Ничего больше. Что нужно делать, когда дорогого человека больше нет? Наверное, скорбеть, а со временем смириться. Брат всё видел, всё понимал, но не мог помочь. И сказать, что делать, тоже не мог. Ванцзи снова должен был справляться в одиночку. Смириться было попросту невозможным. Ведь Вэй Ин, возможно, и сам не подозревая, сделал себя центром его мира. Всё напоминало о нём — книги с правилами, спелые локвы на рынке, собственная налобная лента, кролики, А-Юань. Ванцзи запирался далеко и надолго, чтобы его никто не тревожил, и играл на гуцине. Играл так, что пальцы стирались в кровь, а из глаз непрерывно текли слёзы, а глухие рыдания, полные горя, невозможно было сдержать — но он сдерживал. Он терпел, когда ему сломали ногу, он терпел, когда его выпороли, он терпел... Лань Чжань всегда терпел. И теперь не знал, как продолжать это делать. Он во всём виноват. Он бы мог всё изменить. Так что же делать? Какой прок от того, что он будет ненавидеть себя? Безысходность. Опустошение. Боль. Но жизнь стремительно движется вперёд, несмотря ни на что. И Лань Чжань продолжал жить. *** «Очень красиво.» «Как называется эта мелодия?» Лань Чжань как сейчас помнил. Каждое слово, каждое действие — да и как забыть, если больше десятка лет он тщательно хранил Вэй Ина в своей памяти. Тогда, на горе, Ванцзи и подумать не мог, что он услышит. С первыми нотами наспех смастерённой флейты — он всё сразу понял. Вот его слуха касается эта мелодия; вот всё его естество разом замирает на месте; а вот он делает шаг, второй, и мчится на место, откуда она звучит. В тот момент тело не принадлежало Лань Чжаню. Мир окончательно рухнул— вот каким было это ощущение. Нет, он рухнул и тут же начал строиться заново. Ванцзи во все глаза глядел на новое лицо Вэй Ина и, сам не замечая, сжимал его тонкое запястье всё сильнее, будто этим он удержит его рядом с собой навсегда. Это была очередная издёвка жизни? Или невозможное чудо? Или второй, счастливый шанс? Как бы то ни было, сейчас Лань Чжань схватил его настолько крепко, насколько только мог. И никогда больше не отпустит. Ни за что в жизни.