Там, где был солнечный свет, теперь ничего нет

Было больно. Очень. Внутри только страх и крик. Гермиона лежала на каменном полу, ощущая, как где-то возле рёбер пульсирует свежая рана, а вместе с ней и уродливые буквы на предплечье. Она открыла глаза, стараясь рассмотреть помещение вокруг себя сквозь кровавую пелену, застилавшую взгляд. Огромный зал с высокими колоннами был слабо освещён висевшей под потолком люстрой. Темнота и холод буквально окутывали каждый миллиметр искалеченного тела. Где-то совсем рядом послышался гомон нескольких громких, пронзительных голосов, которые тут же начали сопровождаться вспышками. По мраморным стенам, перепачканным в крови, поползли тени. С трудом повернув голову, девушка смогла целиком увидеть происходящее: в дверях стояли три фигуры, которые медленным шагом двинулись к центру зала. Одна из них чуть вышла вперёд, и когда слабый свет упал на её лицо, Грейнджер непроизвольно сжалась. Беллатриса, высоко задрав подбородок и обнажив неровный ряд зубов, усмехалась, попутно раскидывая палочкой лежавших на её пути людей. Уже мёртвых людей. Быстро оглядев каждого, гриффиндорка еле слышно выдохнула: мальчикам всё-таки удалось убежать и трансгрессировать. Выходит, она здесь одна. Знакомых, к счастью, ей не удалось увидеть. За Лестрейндж, скривившись от отвращения, следовал Люциус Малфой. Сквозь тёмные пятна перед глазами Гермионе всё же удалось его рассмотреть и понять, что выглядел он потрёпанно: на осунувшемся лице виднелись глубокие впадины под глазами, подбородок зарос щетиной. Прежде всегда ухоженные, почти белоснежные волосы потемнели и поредели. Переведя взгляд вниз, девушка заметила, что мужчина хромает, слишком сильно опираясь на трость. Ещё секунда, и сердце пропустило удар – последним шёл он. Драко Малфой. Стоило взгляду только коснуться его платиновых волос, а затем встретиться с глазами цвета грозового неба, как сознание снова помутилось. Парень быстро отвёл взгляд, блокируя всякие эмоции – непроницаемая маска. Но Гермиона была уверена, что на мгновение его губы дрогнули. Они искривились от ужаса. Где-то внутри окончательно треснуло, а затем разбилось в дребезги что-то важное – кажется, сердце. В груди росла дыра размером с Лондон, на глазах снова наворачивались слёзы, а к горлу подступал огромный, липкий ком, грозящийся задушить. Пусть так. Теперь ей уже ничего не страшно. Зал вновь начали освещать зелёные и красные вспышки, перемешанные с мерзким смехом.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Идеальная пара неидеальных людей. Это была та самая фраза, которая как нельзя лучше описывала неожиданный союз Драко Малфоя и Гермионы Грейнджер. У каждого были свои недостатки, своя искалеченная происходящими событиями душа. Они, как и свойственно полным противоположностям, словно самым мощным магнитом притягивались друг к другу. Начало шестого курса показалось Гермионе самым мрачным за всю историю её обучения. Небо и лес потеряли былые краски, птицы перестали петь. Всё вокруг стало серым, будто мёртвым – это заметили все, не только она. Какое-то тёмное, густое, удушающее облако нависало над школой, с каждым днём опускаясь всё ниже. Так низко, что давило на голову, мутило рассудок. Становилось всё сложнее погрузиться в учёбу – внутренний голос надрывно кричал, что близится страшное. И действительно: с каждым днём становилось всё больше заголовков в Пророке, всё больше разговоров. Сложнее всего было Гарри, который остервенело хватался за всё и сразу, чтобы только увеличить свои знания, докопаться до истины. Иногда он был похож на одержимого, но Гермиона и Рон были рядом всегда. Вместе до конца. Впервые это произошло на Зельях. После непродолжительного знакомства, в ходе которого Грейнджер отметила, что профессор Слизнорт достаточно приятный в общении человек, началось занятие. В центре кабинета появились три небольших котла, плотно закрытых крышками. Пригласив всех встать полукругом на расстоянии нескольких шагов, мужчина вышел вперёд. Почти все гриффиндорцы и слизеринцы смешались между собой, в стороне осталась стоять только знаменитая серебряная троица: Драко Малфой, Пэнси Паркинсон и Блейз Забини. В голову вдруг ударил недавний разговор с Гарри, в котором он приводил множество доводов, доказывающих, что Малфой принял метку Пожирателей. По коже пробежались мурашки. Взгляд скользнул по слизеринцам и зацепился за бледное лицо с острыми чертами. И что в нём находят остальные девушки? Грейнджер усмехнулась от глупости собственного вопроса: было совершенно очевидно, что Драко красив. Она давно перестала это отрицать, а в последнее время стала замечать за собой, как смотрит на него. На совместных занятия, в Большом зале, во время собрания старост. Хвала Годрику, что никто этого не заметил – вряд ли кто-то смог бы понять причину этих постоянных взглядов. Она и сама не могла. Вынырнув из своих мыслей, девушка врезалась в металлический холод его глаз. Сердце пропустило удар. Малфой чуть прищурился, а затем улыбнулся краем губ. Этой улыбкой можно было вскрывать вены – настолько она была острой, пронизывающей насквозь. Гермиона спешно отвернулась, ощущая, как краснеют щёки и учащается дыхание. Кажется, это была первая улыбка за шесть лет, адресованная именно ей. — Я приготовил для вас несколько зелий, — начал профессор, взмахом палочки снимая с котлов крышки. — Подобные вы должны будете уметь готовить к экзамену. Вы наверняка о них слышали, даже если пока еще ни разу не варили. Кто-нибудь может мне сказать, что сейчас находится в котлах? Рука гриффиндорки моментально взлетела вверх. Она сразу поняла, какие зелья перед ней – внешний вид и консистенция говорили сами за себя. В затылок вдруг врезался ледяной, пробивающий насквозь взгляд. Его взгляд. — Да, мисс?.. — кивнул Слизнорт, чуть прищуриваясь. — Грейнджер, сэр. Гермиона Грейнджер, — девушка сделала еле заметный шаг вперёд, окидывая взглядом котлы. — Сыворотка правды, Оборотное зелье, и Амортенция. — Очень хорошо. Вероятно, вы знаете, как действует последнее? — улыбаясь, спросил профессор, взмахом палочки заставляя остальные котлы чуть отодвинуться назад. — Это самое мощное приворотное зелье. Оно пахнет для каждого по-своему, в зависимости от того, что нравится, — на одном дыхании. Взгляд всё ещё прожигал затылок. — И чем же оно пахнет для вас, Гермиона? Чуть смутившись, Грейнджер глубоко вдохнула через нос, всматриваясь в перламутровую гладь зелья. — Я чувствую запах скошенной травы, вишнёвого дыма, — девушка чуть помедлила, стараясь определить третью составляющую пьянящего запаха. Где-то сзади послышался сбивчивый шёпот, который, несомненно, принадлежал ему. — И зелёного яблока. — Очень интересно… Мистер Малфой, вам тоже не терпится? — чуть повысил голос Слизнорт, указывая на котёл. — Прошу. Гермиона спешно скользнула на своё место, всё ещё немного ошарашенная запахом Амортенции. Одно она могла сказать совершенно точно – этот запах совершенно не напоминал ей Рона. Да и вообще, никого с Гриффиндора. Ей и вовсе не приходилось общаться с кем-то, кто курит – ведь дым в запахе был явно сигаретным. — Запах горящих в камине поленьев, новой книги, корицы и персика, — быстро произнёс Драко, чуть наморщив нос. Его лицо лишь на секунду отразило эмоцию, отличную от повседневного безразличия. Это было непонимание, смешанное со страхом. Чем простой запах мог испугать его? Буквально сразу же Малфой вернулся на своё место, начав что-то горячо шептать Забини, который лишь качал головой. Гермионе стало до жути интересно, и чуть прислушавшись, она выхватила только одну фразу, но и её хватило: «Ни одна из них не пахла так». Одёрнув себя, гриффиндорка целиком погрузилась в тему занятия. Не хватало ей ещё пропустить лекцию, отвлекаясь на слизеринцев. День выдался не из лёгких. Первая Защита со Снейпом выжала все соки из гриффиндорцев и когтевранцев, а после, будто специально, каждый преподаватель решил устроить опрос по темам прошлого года. Разумеется, Гермиона была готова и выручила практически всех, принеся пару десятков очков своему факультету. После ужина, захватив с собой Гарри и Рона, девушка отправилась в библиотеку, решив, что хотя бы там они возьмутся за ум и сделают домашнее задание. И не прогадала – уже через два часа несколько свитков с готовыми работами возвышались на стопках книг. Ещё через два часа стало невыносимо душно. Мальчики уже давно закончили с заданиями, и по просьбе Поттера принялись за поиск информации, которая могла бы помочь им в дальнейшем. Краем уха Грейнджер слышала, как парни разговаривают о Малфое – Гарри предлагал наблюдать за ним. К горлу подступил ком. — Я скоро вернусь, мне нужен воздух, — вяло проговорила девушка, расслабляя туго затянутый галстук. Гриффиндорцы понимающе закивали. Через несколько минут она уже направлялась к совятне. Ноги сами несли её туда. В голове бушевали мысли – почему Гарри так прицепился к Малфою? С чего он вообще решил, будто слизеринец принял метку? Почему всё, что касается Драко, так сильно волнует Гермиону? Бурный поток размышлений вдруг был прерван запахом, который буквально прошиб её насквозь. Вишнёвый сигаретный дым, идущий из-за башни, наполнил лёгкие. Тот самый дым. Девушка вдруг чётко поняла, что стоит ей сделать несколько шагов, и она увидит того, чей запах сегодня утром вскружил ей голову. Почему же судьба так быстро столкнула их? Готова ли она к этой встрече? Очевидно, нет. Именно в этот момент была достигнута первая точка невозврата - ноги сами понесли её вперёд. Шаг, второй, третий, и она опускает глаза, боясь посмотреть в лицо тому, перед кем только что появилась. Всё, что она сейчас видит – пожелтевшую траву и чёрные лакированные ботинки с заострёнными носами. Сердце бешено стучит о рёбра. — Только не говори, что сейчас ты снимешь с меня очки за курение, — хриплый, с усмешкой голос врезается в барабанные перепонки. Всё тело вдруг сковывает холод. Этого не может быть. — Вишнёвый дым… — полушёпотом произнесла Грейнджер, поднимая голову. Взгляд врезался в его глаза, сегодня больше похожие на антарктический лёд. Вот только он, почему-то, не холодный. Не такой, как раньше. — Сигареты из Лондона, мои любимые, — протянул Малфой, делая очередную затяжку. Его длинные пальцы держали тёмно-коричневую сигарету, которая почти дотлела до фильтра. Гермиона сглотнула. — Хочешь? Источник обволакивающего запаха оказался прямо перед носом. Рука уже дёрнулась вверх, но девушка вовремя опомнилась, чем вызвала короткий, гортанный смешок со стороны слизеринца. Щёки вдруг залил румянец. Святой Годрик, Грейнджер, что с тобой? — Как это забавно, не находишь? Буквально сегодня утром ты при половине курса озвучиваешь, чем пахнет твоя Амортенция, а сейчас стоишь перед единственным человеком в этой дыре, который курит Ричмонд с вишней, — окурок вдруг сгорел в его пальцах, а пепел тут же унёс порыв ветра. — Думаешь, я не заметил, как ты прожигаешь меня взглядом с начала сентября? Чёрт. Чёртчёртчёрт. Сделав глубокий вдох, она в одно мгновение оцепенела – порыв ветра, ударив прямо в лицо, принёс с собой остальные составляющее утреннего запаха. Сомнений не осталось, и это явно отразилось на её лице – Малфой криво усмехнулся, скрестив руки на груди. Внутри сердце уже практически раздробило грудную клетку в труху. — Теперь у тебя появился новый повод для издевательств? — девушка старалась держать голос ровным, но получалось неважно. В её голове уже стояла картина: она заходит в Большой зал на завтрак, и практически все присутствующие смотрят, обсуждают, смеются. Может быть, даже показывают пальцем. Слизеринец уже собирался едко ответить, как вдруг очередной порыв ветра, изменив направление, пронёсся мимо Гермионы, врезаясь прямо в парня. Его выражение лица моментально изменилось – на нём отразилось удивление с примесью отрицания. До этого девушка не думала, что эмоции могут быть настолько читаемы. — Грейнджер… — еле слышно произнёс Драко, делая быстрый шаг к ней. Гриффиндорка буквально оцепенела, когда Малфой чуть наклонился, втягивая носом запах её распущенных волос, придерживая пальцем тонкую прядь. Щёки моментально залило краской, а сердце и вовсе упало куда-то вниз, под ноги. Вот-вот раздавят, стоит шаг сделать. Что с ней? Почему прямо сейчас она не оттолкнёт слизеринца, не отпустит колкое замечание и не уйдёт, как это было бы раньше? Очевидно, ответ снова лежал на поверхности – ей симпатичен Драко Малфой. Именно им пахнет её Амортенция. Влюбиться во врага. Отлично, Гермиона, сто очков Гриффиндору! Если только Гарри или Рон, да любой другой человек узнает об этом… Ужасающие мысли были прерваны резкими движениями со стороны Малфоя: оглядевшись по сторонам, он вдруг впечатал девушку в стенку, приблизившись к ней практически вплотную. Его глаза метались по лицу Грейнджер, пытаясь в нём что-то рассмотреть. Подавив импульсивное желание вырваться, она просто повторила за ним – стала изучать его. Впервые так близко. Воздух вокруг всё ещё был пропитан запахом вишнёвых сигарет. Прямо перед ней было его бледное лицо с чуть отросшей щетиной, тонкая полоса плотно сжатых губ. Она встречается с его глазами и понимает, что раньше не замечала, какие они красивые: причудливый рисунок тёмных вкраплений на голубо-серой радужке смотрелся восхитительно в лучах вечернего солнца. — Это останется между нами, Грейнджер, ты поняла? — быстро произнёс Малфой, резко отстраняясь. Его голос казался каким-то отрешённым. — Ни одна живая душа не должна узнать, что мы с тобой хоть как-то связаны. — Я поняла, — еле выдавила Гермиона, начиная часто глотать ртом воздух. Драко тут же развернулся, стремительно зашагав в сторону школы. — Малфой, мы должны… Стой! — Не сегодня, — бросил он, ещё больше ускоряя шаг. Гриффиндорка ещё несколько минут простояла у совятни, пытаясь понять, что же всё-таки произошло. А самое главное – что же ей делать дальше?

⊹──⊱✠⊰──⊹

Всё, что происходило дальше, не поддавалось никакому логическому объяснению. Но это происходило, и Гермиона не могла этому противиться. Да и не хотела. Она сама не понимала, как, но каждый день, после ужина или перед сном, она пересекалась с Малфоем. Это случилось уже на следующий день после их внезапной встречи. Столкнувшись в пустом коридоре, они просто стояли несколько минут напротив друг друга, а после молча расходились. Девушка начала по вечерам ходить в один из пустующих кабинетов, чтобы заниматься Нумерологией в тишине – Малфой настиг её и там. Он просто зашел, снял защитное заклинание с двери, тихо опустился на пыльный диван прямо напротив шокированной Грейнджер, достал из сумки пергамент с учебниками и принялся писать, иногда поглядывая на гриффиндорку. И так каждый день. Поначалу Гермиона пыталась с ним заговорить или как-то воспротивиться происходящему, но звучало не особо убедительно. К тому же, всё, что отвечал слизеринец, было короткое «Не сегодня». Она усердно пыталась убедить себя, что ничего такого в этих ежедневных встречах нет, ведь они даже не разговаривают. Со временем до неё стал доходить смысл – при попытках открыть окно Драко тут же начинал протестовать. Он приходил, чтобы чувствовать желанный запах. Имея небольшой опыт в распознании мотивов поведения людей, девушка решила, что такое времяпрепровождение просто успокаивает Малфоя, поэтому он возвращается каждый день. Нужно отметить, что ей это льстило. К тому же, она и сама получала некое удовлетворение от сложившейся ситуации. Прошло около двух месяцев. Или больше – Гермиона совершенно не следила за сменой календарных дней. Ситуация в магическом мире накалялась, что отразилось и на Хогвартсе. Все начали готовиться к неизбежному. Изменилась даже погода – никогда ещё осень не была настолько холодной. Количество солнечных дней можно было пересчитать по пальцам одной руки, а снег покрыл землю и вовсе в конце октября, что было совсем нетипично для окружающего Хогвартс климата. Постепенно в школьную программу стали вводить всё больше практик по Защитным заклинаниям, особое внимание уделялось и основам первой помощи. Профессор Дамблдор начал проводить частные уроки с Гарри, на которых, по его словам, они изучали крестражи и их предполагаемое местонахождение. На вечерних встречах с Драко Гермиона начала замечать его нездоровый вид: огромные мешки под глазами, синева на лице, явная дрожь в руках. Почему-то её это очень сильно беспокоило – именно поэтому она решилась с ним заговорить. Если он не ответит ей и на этот раз, она просто прекратит эти бессмысленные и к тому же опасные посиделки по вечерам. Вот Малфой, как всегда бесшумно, заходит в кабинет, запирает дверь заклинанием и садится ровно напротив Грейнджер, откидывая голову на спинку старого красного дивана. Поначалу Драко менял цвет обивки на тёмно-зелёный или чёрный, при этом презрительно фыркая, а затем перестал – вероятно, ему просто надоело. Гриффиндорка смотрела, как размеренно поднимаются его плечи, и ощущала волнение, нарастающее где-то в грудной клетке. Сейчас или никогда. — Малфой, мы должны поговорить. То, что происходит в этих стенах уже второй месяц – ненормально! — выпалила она, резко подавшись вперёд. Ритм сердца набирал обороты. — Уткнись в свои книжки, Грейнджер, — протянул слизеринец, поднимая голову. Его глаза не выражали никакой заинтересованности в происходящем. — С меня хватит! — крикнула девушка, наскоро собирая книги и пергаменты в сумку, а затем поднимаясь с дивана. В ушах стучала кровь, а внутри всё кипело от гнева. Мысленно произнеся заклинание, она открыла дверь, собираясь выйти из кабинета и больше никогда сюда не возвращаться. Конечно, ведь это было очевидно – Малфой никогда не поведёт себя как нормальный человек. У него в крови заложено быть эгоистичным придурком. — Я по уши в дерьме, Грейнджер, и только ты и твой проклятый запах помогают мне хоть на пару часов почувствовать себя нормальным человеком, как все вы! — к концу его голос сорвался на крик. Сзади послышалось тяжёлое дыхание и скрип дивана. По коже прошёлся холод. Резко закрыв дверь, Гермиона развернулась и посмотрела на Драко: он сидел, закрыв лицо руками и согнувшись пополам. На тыльной стороне его ладоней вспухли вены, а всё тело мелко подрагивало. Секунду поколебавшись, она в два шага преодолела расстояние между ними и опустилась на диван. Была достигнута вторая точка невозврата. Поддавшись внезапному порыву, она накрыла своей рукой его напряжённую ладонь, чуть погладив кожу на ней кончиками пальцев. Гриффиндорке всегда было интересно, какая же на ощупь его кожа – так вот, она похожа на атлас. Холодный, гладкий, с проступающими венами. Внутри происходила настоящая катастрофа: здравая часть сознания понимала, что сейчас Гермиона предаёт Гарри и Рона, свои принципы, да и просто выставляет себя в не самом лучшем свете, проникаясь сочувствием к такому человеку, как Драко Малфой, но вот другая часть её сознания… — Что ты делаешь, Грейнджер? — вяло проговорил слизеринец, отстраняясь чуть в сторону. В его словах больше не плескался яд, а во взгляде не было упрёка. — Расскажи мне всё, — тихо произнесла девушка, не веря тому, что сейчас именно она просит Малфоя излить душу. И он действительно рассказал. Сначала слова шли неохотно, медленно, а потом полились без остановки. Гермиона узнала о ситуации в Мэноре и о том, что Драко принял метку. Показывать её он отказался. Было видно, что слизеринец многого недоговаривает, соскальзывает с некоторых тем, но указывать на это она не решилась – великим чудом было то, что он вообще заговорил с ней. Малфой не стал углублять ни в один аспект, рассказывал только то, что не могло дать какой-то конкретики. Девушка прекрасно понимала, что он и так переступает через себя, поэтому старалась не задавать лишних вопросов и как можно точнее запомнить каждое слово, чтобы потом проанализировать. Во время их разговора они неосознанно сблизились – расстояние между ними сократилось до пары сантиметров. Прежде они никогда не сидели так близко, не разговаривали так долго. В какой-то момент Малфой закурил, и когда вишнёвый дым проник в лёгкие девушки, её мозг окончательно отключился – намеренно слегка коснувшись длинных тонких пальцев, она перехватила почти дотлевшую сигарету, делая маленькую затяжку. Губы моментально обожгло, а рот наполнился горькой слюной вперемешку с вишнёвым вкусом табака. Титанических усилий стоило не закашляться, но она смогла. Послышался короткий смех со стороны, сопровождающийся удивлённым взглядом – Драко явно не ожидал, что Гермиона Грейнджер способна на подобное. Протянув сигарету обратно слизеринцу, девушка облизнула пересохшие губы, смотря прямо в его всё ещё удивлённые глаза. Она знала, что сегодня ночью, смотря в тёмный потолок, будет уничтожать себя за всё, что сделала за эти несколько минут. Но это будет потом. — Уже поздно, Грейнджер, тебе пора возвращаться в гостиную. Не то Поттер начнёт следить и за тобой, — с ухмылкой произнёс Малфой, невербальным Акцио призывая к себе сумку Гермионы, протягивая ту девушке и встречаясь с её непонимающим взглядом. — Да, я в курсе, что он и Уизел устроили за мной грандиозную слежку. Не трясись раньше времени, про наши душевные посиделки никто из них не узнает. Это в моих интересах. Слегка дрожащими руками забрав свои вещи,гриффиндорка направилась к двери. Обернувшись на выходе, она ещё раз посмотрела на Драко: в нём как будто что-то изменилось. Перед ней больше не сидел тот высокомерный и наглый слизеринец, который несколько лет отравлял существование доброй половине школы. Перед ней сидел человек, к которому она прониклась симпатией. Человек, которого хотелось выслушать и поддержать. И это чертовски пугало. — Что теперь, Малфой? — медленно проговорила Гермиона, склонив голову. — Что между нами? — Считай, что мы с тобой друзья, — растягивая последнее слово, ответил он. В его руках появилась очередная сигарета. — С ума сойти, правда?

⊹──⊱✠⊰──⊹

В тот день Гермиона, Гарри и Рон стали свидетелями действия проклятия на Кэти Белл. В тот день Малфой впервые не пришёл вечером в заброшенный класс. Гарри буквально стал одержим идеей слежки за Малфоем – он был уверен, что именно слизеринец подложил ожерелье. Гермиона и сама заметила, что поведение Драко было странным. В какой-то момент ей даже показалось, что она просто выдумала все эти вечерние встречи – за несколько дней, в течение которых были и совместные уроки, и встречи в Большом зале, он даже не взглянул на неё. Ни разу. Девушка не могла понять, почему так переживает из-за внезапного исчезновения общения с Малфоем – наоборот, ей должно было стать легче.Она должна была снова с головой погрузиться в учёбу и помощь мальчикам. Вот только с чувствами, засевшими где-то глубоко внутри, бороться было бесполезно. Даже если это чувства к врагу её лучших друзей, к её врагу. Вскоре случилось то, что окончательно вывело Гермиону из колеи – Рон отравился медовухой, и только чудом Гарри смог обратить последствия. Сидя в госпитале, она не могла найти себе места – волнение взяло верх. Масло в огонь подливали постоянные разговоры Поттера о том, что именно Малфой отравил напиток – так он пытается добраться до Дамблдора. Ведь и проклятое ожерелье, и медовуха предназначались именно ему. С каждым днём становилось всё холоднее, всё мрачнее – постоянные метели и жуткие ветра окутали школу. Рону становилось легче, и, пожалуй, только это заставляло улыбаться. Нескончаемое напряжение на занятиях, переживания за Гарри и не выходящие из головы мысли о Драко практически добивали. Гермиона решила, что самый лучший вариант – погрузиться в учёбу и изучение крестражей. Так, весь день она усердно училась, после шла на дополнительные занятия, а вечером делала домашние задания и рыскала по библиотеке в поисках информации. В последние несколько дней Поттер снова увлёкся Картой Мародёров. Гриффиндорку даже пугало, как маниакально её лучший друг искал в любое свободное время на карте точку «Малфой». Часто его было невозможно найти, и тогда Гарри начал предполагать, что слизеринец находится в Выручай-комнате.

⊹──⊱✠⊰──⊹

— Кстати, как тебе такое? — начал Гарри, чуть замедлив шаг. — Той ночью в «Горбине и Бэрксе» Малфой присматривал себе Исчезательный шкаф. — Что он хочет сделать с Исчезательным шкафом? — Гермиона искренне не понимала, зачем слизеринцу это понадобилось. — Сама мне скажи, — тихо проговорил Поттер, внимательно изучая лицо подруги. Сердце начало с силой колотиться о рёбра. — Драко как-то иначе выглядит, ты не замечал? — чуть нахмурив брови и отводя взгляд, ответила она. — Почти больным. — Кто ж увидит такую разницу?.. — Поттер ускорил шаг. Грейнджер осталась на месте.

⊹──⊱✠⊰──⊹

В один из вечеров Гарри как обычно изучал карту в компании Гермионы, в то время как Рон предпочёл вздремнуть после плотного ужина. Гриффиндорец медленно водил пальцем по пергаменту, пока вдруг не остановился на мужском туалете седьмого этажа. По тут же напрягшемуся лицу и вспухшей на лбу вене, Грейнджер сразу поняла, что прямо под подушечкой пальца скрывается точка «Малфой». Причем он был не в компании Крэбба, Гойла или Забини, а вместе с Плаксой Миртл. После секундного промедления Поттер тут же сорвался с места, крепко сжимая в одной руке карту, а во второй – палочку. Когда дверь в гостиную хлопнула, в голове Гермионы будто загремел сигнал тревоги – перед глазами замелькали сразу десятки сценариев того, что может произойти. Мгновенно взвесив все за и против, она стремительно вышла в коридор, пытаясь не привлекать к себе внимания, а также попутно вспомнить самый короткий путь к туалету седьмого этажа. Чем ближе гриффиндорка подходила, тем сильнее и громче стучало её сердце – буквально оглушало. Когда до места оставался один поворот, Гермиона шумно выдохнула и приготовила палочку. Несколько шагов, и распахнутая настежь дверь заставила нервно сглотнуть. Ещё пара шагов, и послышались гулкие удары, перемешанные с вскриками Миртл. Коридор был залит разноцветными вспышками. — Нет! — взвизгнула Плакса Миртл, и по туалету разнеслось громкое эхо. — Стойте! Хватит! Грейнджер застыла в дверном проёме, не в силах действовать дальше: паника захлестнула её с головой. Сейчас она впервые не понимала, чью сторону выбрать, кому в случае чего помочь. И это пугало. Чертовски. Создавалось ощущение, что она предала всё, что было ей так дорого до этого. Хотя, чего мелочиться – так оно и было. Гарри в очередной раз выкрикнул заклятие, которое ударилось в стену прямо за Драко, отлетело и разбило туалетный бачок, на котором сидела Миртл. Та громко взвизгнула, всё вокруг мгновенно залила вода. Поттер поскользнулся и упал, а Малфой, лицо которого вдруг исказилось до неузнаваемости, закричал, вскинув палочку: — Круци... — Сектумсемпра! — взревел гриффиндорец, резко вскакивая с пола. Кровь выплеснулась из лица, груди и живота Малфоя, словно их только что рассекли ножом. Слизеринца качнуло назад, и он с громким плеском рухнул на покрытый водой пол, выронив палочку из обмякшей правой руки. Из груди Гермионы вырвался сдавленный крик, на который тут же отреагировал Гарри. Он смотрел полными страха глазами. Поттер поднялся на ноги и бросился к Малфою, лицо которого уже приобрело красно-синий оттенок, а побелевшие ладони будто пытались разодрать залитую кровью грудь. Грейнджер быстро, насколько могла, приблизилась к ним, от ужаса прикрывая рот рукой. Внутри неё разразился неконтролируемый хаос – хотелось кричать. Собрав остатки трезвого ума, она попыталась понять, какое заклинание использовал гриффиндорец, но в голову ничего не приходило – кажется, она даже не слышала о таком. Наверняка, всё дело в этом учебнике по Зельеварению… — Нет... — задохнулся Гарри, падая на колени рядом с Малфоем, сотрясавшимся в луже собственной крови, перемешанной с ледяной водой. — Гермиона, я же не мог его… — Где ты прочитал об этом заклинании, в чём его суть? — надрывно спрашивает девушка, незаметно нащупывая пульс на ледяном запястье Драко. Слабый, но есть. Мимолётно взглянув на лицо слизеринца, она, кажется, встретилась с почерневшим от боли взглядом. Желудок рухнул куда-то вниз, а горло тут же сдавило новым приступом паники. — Убийство! В туалете убийство! — надрывно закричала Плакса Миртл, подлетая к дверному проёму. — Миртл, позови профессора Снейпа! — стараясь перекричать её, начала Гермиона. — Как можно быстрее! Продолжая вопить во весь голос, она скрылась за дверью. Выдохнув, Грейнджер повернулась к Поттеру, резко встряхивая того за плечи. На неё смотрели полные страха стеклянные глаза, и на мгновение она увидела в них и своё отражение: такое же, поглощённое ужасом. Кто-то должно трезво мыслить. — Гарри, иди в Больничное крыло, убедись, что в порядке сам и позови кого-то, — быстро проговорила девушка, стараясь поставить друга на ноги. — Ну, иди! Сейчас здесь будет Снейп, ты представляешь, что он с тобой сделает? Коротко кивнув, Гарри стремительно зашагал к двери, по пути пару раз оборачиваясь. Когда его шаги затихли, Гермиона, совершенно не отдавая себе отчёта в том, что творит, практически вплотную приблизилась к Драко, снова нащупывая его пульс. Судорожно вспоминая основы колдомедицины, она начала шептать все исцеляющие заклинания, которые знала. Это не принесло совершенно никакого эффекта – Мерлин, чем Гарри его проклял? — Грейнджер… — дрожащий голос разорвал тишину и врезался в уши. Гермиона перевела не верящий взгляд на Драко, встречаясь с его потускневшими глазами. — У меня предсмертные галлюцинации, или ты и вправду здесь? — Я здесь, — гриффиндорка вдруг почувствовала, как внутри что-то оборвалось: перед её глазами промелькнули все события прошлых месяцев. В ушах гремело слово предсмертные, а к глазам начали подступать слёзы. — Сейчас здесь будет Снейп, кто-то из Больничного крыла, тебе обязательно помогут! Её практически трясло. Именно сейчас пришло осознание – эти секунды могут быть последними. Прямо сейчас она может потерять того человека, в которого влюбилась, пусть эта любовь и была больше похожа на крайне нездоровое помешательство… — Гриффиндорский оптимизм тут не поможет, — слабо протянул он, искривив губы в попытке усмехнуться. Воздух сотряс влажный кашель, смешанный с хрипом. — Ты прямо как настоящая, даже пахнешь так же. Грёбаным персиком… — Годрик, Драко! — вспыхнула она, придвигаясь ближе к его лицу, в порыве касаясь ледяной кожи пальцами. — Я здесь, здесь! — Ближе, — еле слышно выдохнул Малфой. Где-то вдалеке послышались быстрые и тяжелые шаги. Гермиона, совершенно не задумываясь, наклонилась ещё ближе, так, что между их лицами оставалось несколько сантиметров. Она уже собиралась спросить, верит ли он теперь, что всё по-настоящему и ему вот-вот помогут, как вдруг Драко, резко выдохнув, приподнялся на дрожащих локтях, врезаясь своими губами в губы Грейнджер. Всё тело моментально пронзил ток. Была достигнута третья точка невозврата, когда она несмело ответила на этот насквозь пропитанный страхом и кровью поцелуй. Его губы были холодными, но почему-то очень нужными, невероятно желанными. Внутри бушевал настоящий хаос: оставшаяся часть здравого смысла призывала гриффиндорку немедленно прекратить и бежать, не оглядываясь, но сейчас преобладало одно единственное чувство – эйфория. И это было за гранью нормального. — Мисс Грейнджер, немедленно покиньте помещение! — раздраженный голос Снейпа раздался прямо за спиной, заставив девушку тут же отпрянуть от Драко и бегом направиться к двери, не поднимая головы. Щёки залила краска, а всё тело дрожало. Годрик, какой позор… Гермиона уже перешагнула порог, как вдруг решила обернуться: глаза тут же нашли Снейпа, нависающего над Малфоем, с палочкой в руках. Стены стали эхом отражать его шёпот, разобрать который Грейнджер не смогла. На секунду ушей коснулся слабый голос Драко, который что-то повторял, словно в бреду. Сделав небольшой шаг, она всё же смогла разобрать слова: — Грейнджер, ты и вправду здесь… Губы горели.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Холодно. Вокруг постоянно было холодно и темно. Из мира будто выкачали краски – не справлялись даже заклинания. Но у Гермионы Грейнджер был свой собственный солнечный свет, которым светились на первый взгляд холодные серые глаза. Глаза Драко Малфоя. В ту же ночь гриффиндорка пробралась в Больничное крыло, используя отвлекающие заклинания. Пожалуй, так страшно ей ещё не было, ведь она прекрасно понимала – стоило Гарри взглянуть на карту, и она обречена. Чем же Гермиона могла оправдать своё поведение? Она была практически полностью убеждена в том, что Драко находится под давлением отца, и даже если всё, что последнее время происходит в Хогвартсе, его рук дело, то только потому, что его заставили. Под заглушающий мысли стук сердца Грейнджер прокралась мимо дежурной медсестры, втиснулась в еле приоткрытую дверь, аккуратно закрыла её и заглушила помещение. Слава Мерлину, никого кроме Малфоя в Лазарете не было. Подумать только – она нарушила более десятка школьных правил ради него. Переведя дыхание, Гермиона наконец решилась развернуться. Из-за затянутого тучами неба глаза привыкали к практически кромешной темноте очень долго. Палата оказалась пустой – не считая отгороженной ширмой кровати в самом конце. В звенящей тишине было отчётливо слышно тяжёлое дыхание Драко. Собрав всю смелость, и окончательно осознав, что совершенно не понимает, зачем она здесь и что скажет слизеринцу, если тот проснётся, она аккуратно двинулась вперёд. Несмело заглянув за ширму, Грейнджер затаила дыхание: укрытый по пояс достаточно толстым одеялом, Малфой лежал на спине, чуть нахмурив брови – спал. На открытых частях тела не было никаких повреждений, что заставило девушку облегчённо выдохнуть. Слава Мерлину, всё, кажется, обошлось. Что дальше? Она просто хотела убедиться, как это ни страшно, что он хотя бы жив. Убедилась. Он жив, цел, и даже выглядит вполне здоровым. Развернуться и уйти? Ну, уж нет, это было бы слишком глупо. Очень кстати обнаружив возле кровати стул, Гермиона аккуратно села, переводя взгляд на лицо Драко. Да, с ним всё определённо было нормально, хотя разглядеть что-то в такой темноте было слегка проблематично. Глаза опустились ниже, сталкиваясь с чуть приоткрытыми губами. Чёрт. Всё тело тут же бросило в жар – в голову ударили воспоминания о поцелуе. Получился какой-то удивительный контраст, ведь последний раз она целовалась с Виктором, который был полон сил, энергии, и совершенно точно в сознании. А сейчас что? Она даже не уверена, что Малфой вспомнит, что именно он был инициатором их, прости Господи, первого поцелуя. Переведя взгляд ниже, гриффиндорка вдруг заметила, что из-под левого рукава широкой ночной рубашки виднеется чёрное пятно. К горлу подступил липкий ком – она поняла, что это. Секунду раздумывая, она осторожно поднялась, протягивая руку. Кончиками пальцев зацепив ткань, она приподняла её наверх, стараясь рассмотреть очертания тёмного пятна. Гермиона уже почти разглядела метку, как вдруг ледяная рука перехватила её запястье. Сдавленно вскрикнув, она шумно опустилась на стул, встречаясь со стальными глазами. Загорелась тусклая лампа, стоящая на тумбе возле кровати. Они молчали несколько секунд, смотря друг на друга. Эмоции на болезненно осунувшемся лице Драко менялись слишком быстро: от испуга, смешанного с отвращением, до осознания и принятия. Слизеринец поджал губы, из-за чего складка между бровей стала ещё глубже. Сердце начало ускорять ритм. — Что ты здесь делаешь, Грейнджер? — прохрипел Малфой, осматриваясь по сторонам. — Я… — начала девушка, задумываясь: действительно, что? Поразмыслив около секунды и поняв, что говорить Малфою о том, что она переживала за него, не стоит, она выдавила единственный пришедший в голову вариант. — Что ты помнишь о произошедшем после того, как Гарри… — Запустил в меня проклятием, действие которого даже не изучил? — Драко усмехнулся, приподнимаясь на локтях, чтобы сесть. — Боишься сказать про святого Поттера что-то плохое? — О, ты же в последнее время у нас самый главный по проклятиям и их изучению, — съязвила в ответ Гермиона, поднимаясь со стула и вспоминая, как слизеринец практически использовал одно из непростительных, а также чуть не убил Кэти и Рона. Зря она вообще всё это затеяла. — Извини, что побеспокоила. — Остынь, Грейнджер, ладно? Я не хотел тебя задеть, — медленно проговорил он, пытаясь заглянуть гриффиндорке в глаза и выдавливая подобие улыбки. — Давай так: чтобы загладить мою и без того незначительную вину, я скажу тебе, что очень детально, если так можно выразиться исходя из моего состояния, помню события, произошедшие после того, как Поттер приложился по мне. Помню всё, вплоть до появления Снейпа. Девушка резко опустилась на стул, ощущая, как сердце стремится превратить грудную клетку в груду осколков. Её глаза метались по лицу Малфоя, губы которого исказились в полуулыбке, значение которой она понять не могла. Затем слизеринец прищурил глаза, чуть подаваясь вперёд, сокращая расстояние между ними вполовину. — Я читаю тебя как открытую книгу, и это доставляет мне огромное удовольствие, — перейдя на шёпот, проговорил Драко прямо возле её лица. Гермиона забыла, как дышать. — Хочешь узнать, как я? К сожалению для Поттера и к счастью для тебя, всё обошлось, действие проклятия полностью обращено. А что касается моего внезапного порыва… Протянув мелко дрожащие пальцы к щеке Грейнджер, Малфой невесомо коснулся пылающей кожи. Мир вокруг перестал существовать. — Думал, что умру, так и не узнав, так ли хороши твои губы на вкус, как хорош запах твоей кожи и волос, — прошептал он прямо возле губ, опаляя их горячим дыханием. — И что же, — набрав в лёгкие побольше воздуха, произнесла она. Беги отсюда, дурочка, прямо сейчас. — Узнал? Сухие губы впились в чуть приоткрытый рот Гермионы, начав требовательно сминать её податливые губы. Здравый смысл покинул девушку окончательно, когда она с неожиданным для себя рвением ответила на поцелуй. Драко обхватил её талию, притягивая ближе к себе – всё тело покрылось мурашками. Когда его зубы оттянули тонкую кожу на нижней губе, гриффиндорка не смогла сдержать тихий стон, в ответ на который слизеринец на секунду растянул губы в улыбке, затем снова продолжая углублять поцелуй. Его язык резко ворвался внутрь, исследуя каждый уголок, а после прошёлся по местам, на которые пришлись укусы. Влажные и рваные звуки их поцелуя звучали в унисон с оглушающими ударами её сердца, а затем все резко прекратилось. Малфой отстранился первым, продолжая улыбаться, не убирая руки с талии Грейнджер. Когда взгляд, наконец, сфокусировался, Гермиона встретилась с серыми глазами, в которых появились ярко-голубые вкрапления. Они, кажется, светились, будто солнце. Теперь у неё был свой собственный солнечный свет. Не отрывая взгляда, она нашла его холодную руку. Тонкие пальцы сжали её маленькую ладонь.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Так и началась двойная жизнь Гермионы Грейнджер: утром и днём она старалась максимально возможное количество времени проводить с Гарри и Роном, помогать им в поисках информации, а вот вечером и ночью… Она даже сама себе не могла в этом признаться, но, кажется, теперь Драко Малфой был её второй половинкой? Парнем? Прозвучало бы ужасно для всего Хогвартса. Но не для неё. Да, именно с ним девушка проводила практически каждый вечер, а иногда и ночь. С Драко было на удивление легко: они могли часами просто разговаривать на совершенно разные темы, держась за руки или обнявшись. Он оказался совсем не таким высокомерным и эгоистичным, каким его считали ранее. Пожалуй, единственная проблема была в его скрытности: Малфой отказался рассказывать что-либо о том, что он делает в Выручай-комнате. Ни слова он не проронил и про ситуацию с Пожирателями, хотя и уверял Грейнджер, что полностью доверяет ей. Гермиона не раз пыталась спросить Драко, почему же вдруг он решил связаться с ней, ведь все пять лет их совместной учёбы он ясно давал понять, что терпеть не может одно только её присутствие, не говоря уже о чистоте крови. На это гриффиндорка долго не могла получить ответ, но в один вечер, когда слизеринец был в наиболее позитивном расположении духа из-за выигранного матча по квиддичу, он всё же ответил. Эти слова буквально намертво засели в голове, будто их вырезали прямо внутри: — Грейнджер… Никто не знает, что будет завтра – возможно, мы все просто умрём. Я слишком долго держал эти чувства в себе, и считаю, что сейчас самое подходящее время, чтобы побыть счастливыми. Гарри стал чаще посещать частные уроки Дамблдора и больше времени проводить с Джинни, а Рон всё же решил, что хочет попробовать построить отношения с Лавандой. Гермиона действительно была рада этому – ей приятно осознавать, что её лучшие друзья тоже могут стать счастливым. В конце концов, в такое время каждому была просто необходима какая-то отдушина. С наступлением июня Драко стал всё реже появляться вечерами в «их» кабинете, аргументируя это тем, что его слишком часто просят оставаться в Мэноре. Естественно, ничего, кроме: «Я не могу тебе доверить чужие тайны», из него вытянуть не получилось. Гриффиндорка видела, как с каждым днём моральное, да и физическое состояния слизеринца ухудшалось: он был слишком потерянным, его руки дрожали всё сильнее, круги под глазами лишь темнели и залегали глубже, а количество выкуренных сигарет могло вырасти до двух пачек в день. Мальчики начали жаловаться на запах, исходящий от её прокуренной мантии, на что Гермиона только разводила руки, говорила что-то про ребят с Когтеврана, с которыми она якобы ходила на дополнительные, и старалась не краснеть – слава Годрику, никто из них не знал, кто же в Хогвартсе курит прямо рядом с ней. И вот, тридцатое июня – день, который поначалу показался Гермионе Грейнджер очень неплохим. После занятий, которые скорее были формальностью, ведь все переводные экзамены были уже давно сданы, Гарри отправился с Дамблдором на очередной урок, который сегодня должен будет пройти вне стен школы, Рон и Лаванда уютно устроились во дворе, наслаждаясь на удивление тёплой погодой, а Гермиона, заранее договорившись с Драко, отправилась за восточное крыло школы, в новое излюбленное ими место, где практически никто не появлялся. Прислонившись спиной к дереву, гриффиндорка с интересом пролистывала учебник по Нумерологии за седьмой курс – мадам Пинс согласилась выдать книги за последний год обучения на лето. Лёгкий ветер, растрепав волосы, забранные в свободный хвост, принёс с собой запах яблок и вишнёвых сигарет. Гермиона улыбнулась, откладывая учебник в сторону. Драко опустился прямо перед ней, вымученно улыбаясь в ответ. Девушка протянула руку, чтобы коснуться его лица, и почувствовала, как сильно слизеринец напряжён. Кажется, ещё сильнее, чем обычно. — Опять читаешь? — на выдохе произнёс Малфой, доставая из пачки очередную сигарету и поджигая её невербально. — Да, — уголок губ дёрнулся в попытке улыбнуться. — А ты опять куришь? — Будем продолжать обмениваться очевидными фактами? — усмехнувшись, произнёс он, двигаясь ближе. Вокруг прошлась волна отвлекающего заклинания, накрывающая их своеобразным куполом. Ещё какое-то время они просто смотрели друг другу в глаза, а затем Драко, как обычно резко и нагло, припал своими губами к губам Гермионы, обводя языком их контур. Девушка тут же ответила на этот требовательный поцелуй, прижимаясь практически вплотную к прохладному телу парня. Её рука легла на его затылок, слегка поглаживая волосы и зарываясь в них пальцами. Малфою нравилось это. Они оторвались друг от друга только через несколько минут, успев при этом сменить положение – теперь слизеринец лежал на траве, притягивая к себе гриффиндорку, чуть нависающую над ним. Тепло улыбнувшись, Грейнджер оставила быстрый и влажный поцелуй на кончике носа Малфоя, чем заставила его засмеяться. В серых глазах снова заиграл её личный солнечный свет. Приближался вечер. Грейнджер начала собираться, чтобы успеть хотя бы к концу ужина и не попасть под подозрения Рона и Джинни. Её очень смутило прощание с Драко: сегодня он не хотел отпускать Гермиону дольше обычного и постоянно бегал глазами по её лицу, как будто пытался запомнить его в мельчайших подробностях. А перед тем, как уйти, он и вовсе вовлёк её в долгий поцелуй, а после, крепко сжав в объятиях, прошептал на ухо: — Запомни одну вещь, очень хорошо запомни, — голос чуть дрогнул, а затем Малфой шумно сглотнул, будто пытаясь проглотить ком, не дававший продолжать. Девушка напряглась. — Я никогда не предам наши чувства. Даже если меня заставят принять сторону Пожирателей, я всё равно найду способ вернуться к тебе. Любой ценой. По телу пробежались мурашки. Где-то внутри зародилось очень плохое предчувствие. Гриффиндорка поспешила в замок, не зная, что слизеринец ещё долго смотрел ей в след, сжимая руки в кулаки с такой силой, что на ладонях проступили кровавые следы-полумесяцы от ногтей. По его щеке скатилась одинокая слеза, блеснувшая на закатном солнце.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Гермиона сидела в гостиной, проверяя письменную работу Рона по Зельям. Внутри засело какое-то волнение, которое мешало сосредоточиться. Из головы всё никак не выходили слова и поведение Малфоя – он будто прощался. Стараясь откинуть гнетущие мысли, девушка прочла последний абзац работы, удовлетворённо хмыкнула и отложила пергамент – сегодня Рон действительно постарался. Грейнджер взглянула на часы и чуть нахмурилась – Гарри должен был вернуться около часа назад. Вытащив из сумки забранное с ужина яблоко, гриффиндорка поудобнее устроилась на диване, наконец закрывая порядком уставшие глаза. В голове метались множества мыслей: как пройдёт это лето? Почему Гарри задерживается? Что сегодня происходило с Драко? Дверь в гостиную резко распахнулась, принося с собой порыв ледяного воздуха. Странно, ведь буквально два часа назад на улице было достаточно тепло. Гермиона повернула голову и уставилась на стоящую в дверном проёме Джинн, которая, тяжело дыша, прикрывала рот рукой. На её лице читался шок. Тишина окутала помещение за одно мгновение. — Пожиратели, — выдохнула Уизли, хватаясь за край двери, чтобы удержать равновесие. Сердце рухнуло под ноги.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Дальше творилось то, что Гермиона предпочла бы просто забыть. Крики, грохот, вспышки заклинаний. Преподаватели практически заперли учеников в гостиных, но это мало помогло: даже сквозь стены было слышно, с какой невероятной скоростью рушится привычный мир. В голове – настоящая катастрофа, внутри – сердце своими бешеными ударами дробит грудную клетку. Всё тело сводит от осознания – как раньше уже не будет. Никогда. Грейнджер надеялась, что Гарри не успел вернуться в Хогвартс. Она надеялась, что Дамблдор увёл его как можно дальше. Переступив через себя, девушка, воспользовавшись всеобщим волнением, быстро забежала в комнату мальчиков, невербальным Акцио призывая Карту Мародёров. Она просто должна убедиться… Прошептав дрожащим голосом фразу, она прислонилась к каркасу одной из кроватей, ожидая, пока карта проявится. Пожалуйста. Глаза быстро бегали по пергаменту, зацепляясь за огромные скопления учеников в гостиных. Поддавшись искушению, она несколько секунд пыталась разглядеть среди фамилий слизеринцев ту самую, но быстро бросила эту затею, поняв, что надписи располагаются слишком плотно. Она продолжила осматривать карту, периодически поглядывая на дверь. Пожалуйстапожалуйста. Сердце пропустило удар, когда на Астрономической башне она увидела Поттера, Малфоя, Дамблдора, Снейпа и… Беллатрису Лестрейндж. Ноги подкосились, и Гермиона рухнула на пол, дрожащими руками хватаясь за голову. К горлу подступил ком, который начал душить. В голове мгновенно сложился пазл: она поняла, чем было обосновано поведение Драко сегодня. Он действительно прощался. Прощался перед тем, как предать. Предать весь Хогвартс, предать Дамблдора. Предать её. Глаза обожгли слёзы, которые частыми каплями падали на руки и карту. Презрительно смахнув их, она начала внимательно следить за передвижениями точек, стараясь думать только о Гарри, который почему-то был в стороне и единственный не двигался. Спустя пару минут, за которые внутренний голос успел заполнить всё своим истошным криком, точка Дамблдора начала уходить за пределы башни, а после… Пропала. Нет, этого не может быть. Вероятно, он просто трансгрессировал. Да, точно. Не стоит волноваться. Через мгновение Гермиона ощутила мощную волну тёмной магии, прокатившейся по стенам. Всё тело сковал холод. Медленно переведя взгляд на окно, она увидела в небе яркий череп, изо рта которого показалась змея, направлявшаяся прямо на школу. Мир вокруг окончательно рухнул. Послышались душераздирающие крики.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Гробовая тишина. Гермиона невербально зажигает кончик палочки, поднимая ту в небо. Вокруг неё – тысячи подобных огней, а в небе – уродливое пятно, уже начавшее терять свои очертания. Тишину разрезают редкие всхлипывания и тяжёлые вздохи. Грейнджер старается смотреть в одну точку, не фокусируясь ни на одном лице. Слишком больно. Внутри будто ломаются кости, сложно даже вдохнуть. А если вдохнуть и получается, то вместе с ночным воздухом в истерзанные рыданиями лёгкие врывается мрак, уныние, боль. В полной тишине ученики разошлись по своим гостиным, больше не оборачиваясь. Гриффиндорка держалась рядом с Гарри, прекрасно понимая, насколько тому сейчас тяжело. Поттер, не доходя до портрета Полной дамы, свернул в сторону, увлекая за собой Гермиону и Рона. Убедившись, что рядом никого, он начал судорожно пересказывать всё, что видел. Девушка заметила, как на его глазах блестят слёзы. Горло снова сдавило. Чем больше гриффиндорец рассказывал, тем яснее Грейнджер понимала: Малфой действительно провёл в школу Пожирателей. Он добился того, чего хотел – разве что сам не смог убить Дамблдора. Её захлестнула ярость, смешанная с отчаянием. Она прекрасно поняла, что совершила огромную ошибку несколько месяцев назад – впустила в свою жизнь его. Подавив внезапный порыв выложить Поттеру всё, что она знает о Драко, Гермиона лишь сжала кулаки. Короткая вспышка пронизывающей боли на секунду отрезвила разум. Внимательно дослушав рассказ Гарри, она приняла чёткое решение – во что бы то ни стало быть всегда рядом с ним и Роном. Вместе навсегда. До конца.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Всё происходило как в замедленной съёмке. Вот, они втроём бегут от егерей, не разбирая дороги. Казалось, бегут целую вечность. Под ногами хрустит опавшая листва и сухие ветки, ледяной ветер бьет в лицо, а лёгкие буквально раздирает. Гермиона чувствует, как горит горло и слезятся глаза – ещё чуть-чуть, и подкосятся ноги. Она не может упасть, нет. Только не сейчас. Заклинание пролетело прямо у края уха, разбиваясь о дерево. Кинув через плечо несколько оглушающих, Грейнджер поднажала, нагоняя Гарри и Рона. — Трансгрессируем, сейчас! — крикнул Поттер, хватая за руки гриффиндорцев по обе стороны от себя и на мгновение останавливаясь. У них не больше десяти секунд. Водоворот уже практически затянул их, как вдруг что-то пошло не так: чья-то холодная и грубая рука схватила предплечье девушки, резко потянув на себя. Колени предательски быстро подкосились, лишая равновесия. Перед глазами – несколько егерей, которые окружают плотным кольцом. Сзади раздался хлопок трансгрессии. — Одну взяли, — прокричал кто-то сбоку. В глазах потемнело. — Взяли грязнокровку! Вот и всё.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Беллатриса подходила всё ближе, скаля почерневшие зубы и рвано посмеиваясь. Гермиона понимала, что будет дальше, а потому в её голове не было никаких мыслей. Пожалуй, беспокоило лишь одно – как отреагирует Драко на её смерть? Будет ли ему больно так же, как было бы больно ей? Чуть тряхнув головой, она решила, что не об этом стоит думать в последние минуты жизни – гораздо лучше будет держать в голове образ Гарри, Рона и Джинни. Они смогут победить, пусть и без неё. Они все будут счастливы. — Она оказалась бесполезна, Люциус, — скрипучий голос ударил по ушам, заставляя поморщиться. Шаги раздались прямо возле головы. — Тёмный Лорд приказал избавиться от неё тебе. — С меня хватит смертей, — хрипло отозвался Малфой-старший. — О, какой ты скучный, Люци, — передразнила Лестрейндж, разворачиваясь спиной к Грейнджер. — Малыш Драко, может, ты хочешь сделать это? Преодолев нарастающую где-то в затылке боль, Гермиона всё же перевела взгляд на Малфоя, чтобы увидеть выражение его лица. Слизеринец выглядел куда бледнее, чем обычно, а круги под глазами залегли ещё глубже. Пожалуй, впервые ей было так легко прочесть его эмоции: отвращение, смешанное с… горечью? Мозг отказывался воспринимать увиденное. Неужели ему было жаль? — Даже не проси, — буквально выплюнул Драко, потирая переносицу. Его рука дрожала. — Оставь её, хватит на сегодня убийств. — Я не могу ослушаться приказа, мой мальчик, — проворковала Беллатриса, палочкой заставляя Гермиону посмотреть на себя. Острая боль вновь пронзила всё тело. — Что ж, я снова вынуждена делать всё сама. Слишком наигранно вздохнув, она махнула спутанными волосами, убирая их с лица. Где-то сзади неё послышались тихие шаги, но Грейнджер не смогла понять, кому они принадлежат. Вероятно, Малфои покидают зал, не в силах смотреть на ещё одну смерть. Тем более, на смерть какой-то грязнокровки. Осталось не долго. Девушка закрыла глаза. — Смотри на меня, мерзавка! — крикнула Лестрейндж. Всё тело пронзила адская боль, которая вырвала из груди хриплый крик. С трудом разлепив веки, Гермиона посмотрела прямо в лицо Беллатрисе. Та самодовольно хмыкнула, вытягивая руку с палочкой перед собой. Сзади неё мелькнула светлая макушка – Драко стоял слишком близко к своей тётке, прожигая взглядом ей спину. На секунду глаза гриффиндорки встретились с его глазами. Именно в эту секунду боль как будто отступила. Грейнджер вдруг вспомнила, как эти самые глаза цвета антарктического льда заменяли ей солнечный свет. Пожалуй, она даже рада, что увидела их в последний раз. — Авада Кедавра! — ярко-зелёный луч вылетел из кончика палочки, направляясь прямо на Гермиону. Секунда. Вторая. Третья. Что-то промелькнуло перед плотно закрытыми глазами, с грохотом падая на каменный пол совсем рядом. Только не это. Этого не может быть. Перед ней лежал Драко. Его губы были чуть приоткрыты, брови сведены, а глаза… Глаза потухали. Её личный солнечный свет потух прямо перед ней. Грудь тут же сдавил душераздирающий крик, заставляющий слёзы градом хлынуть из глаз. Даже дикая боль отступила на второй план. Единственное, что сейчас ощущал Гермиона – разрастающуюся дыру в груди. В ушах шумело. Беллатриса что-то надрывно кричала, а после к ней присоединились ещё несколько голосов. Разобрать слова было невозможно. Грейнджер упала прямо рядом с Малфоем, наощупь находя его ледяную руку и крепко сжимая её. В голове гремели слова, сказанные слизеринцем в тот роковой день: «Я никогда не предам наши чувства. Даже если меня заставят принять сторону Пожирателей, я всё равно найду способ вернуться к тебе. Любой ценой». Он не соврал. Губы тронула мимолётная улыбка, в уголках которой тут же собрались солёные слёзы. Помещение озарилось несколькими зелёными вспышками, а затем – кромешная темнота. Боль отступила, на этот раз – окончательно. Там, где был солнечный свет, теперь ничего нет.