Сборник текстов по «Демонический или Ангельский»

      25-го октября 1266 года при дворе великой династии Сейзо произошло весьма важное событие — рождение прекрасных двойняшек у королевы. И невозможно представить, чтобы подобная новость не разлетелась по всему ангельскому мирку, а особо по городам близь Сидэры, с невероятной скоростью. В прочем, так и произошло. К сожалению или к счастью это стало обсуждаемой новостью, — решить трудно. Ведь довольно многие ангелы понимали, от Кого Лея родила этих детей. Что страшно, некоторые безумцы даже грозились прикончить этих двойняшек, как только королева соберётся показать их на свет.       Именно одной из пока ещё маленьких сестричек будет суждено когда-нибудь занять уютное место на троне; распоряжаться одной из наибольших властей, которые только могут иметь смертные; узнать о деталях невероятно древней тайны, хранящейся в библиотеке при дворце. Но двойняшки запросто могут и не встретиться с этими благами, принадлежащими им по праву. По воле подданных своей матери, двойняшки запросто могли принять участь своего отца, ещё даже не начав понимать, в чём они повинны.       Лея прекрасно знала о том, как были настроены другие ангелы. Даже больше, боялась этого, после тех болезненных чувств, что ей пришлось глушить ещё совсем недавно, практически наедине с собой. Ведь мало кто смог бы принять и понять её боль. Тогда было легче притворяться, будто казнь Марка — радостное событие, а совсем не утрата чего-то безмерно ценного.       И сейчас, даже наиболее приближенные к Лее ангелы, над которыми она была госпожой, а также гости во дворце из крайне обеспеченных и прославленных семей, пусть и в тихую, но отпускали некоторые не очень приятные комментарии в сторону её отпрысков. Ведь все эти господа замечали уже проглядывающиеся сходства с расами тёмной энергетики.       Но что могла поделать с этим Лея? Демоны до сих пор считались главнейшими врагами, способными, и явно имеющими намерения, разрушить мир Света. Марк был не более, чем исключением. Переубеждать — подвергать опасности весь мир; оставлять всё на волю судьбы — подвергать опасности своих детей.

***

      С тех пор прошло больше года. Чувство тревоги отпустило Лею, мысли о Марке остались горестным воспоминанием. И королева даже решилась выйти в свет, выведя детишек на всеобщее обозрение. Она выдвинулась на прогулку со своей немногочисленной свитой в виде камердинера; двух стражников; ещё нескольких слуг, чьи должности нам не так уж и важны. Но главное, рядом с ней шествовал достопочтенный господин Клáвис, являвшийся герцогом и приходившийся Лее близким другом. Именно он когда-то помогал ей пережить тягостную утрату любимого.       Выдвинувшись на улицу, королева всё же немного занервничала, возможно, внутренне задаваясь вопросом: «Не могло это подождать ещё немного?» Но внешне она не выражала этого беспокойства, уверенно ступая по вымощенной камнем дороге с невозмутимым видом. Лея держала на руках одну из своих дочерей и вела вторую рядышком.       И увы, всё не могло пойти как надо. Несмотря на то, что на улице в тот день было чертовски холодно, и участники этого небольшого шествия из четырёх родовитых особ и их слуг, были одеты подобающе погоде, эти одеяния не скрывали главных «особенностей» виновниц торжества. Из-под накинутой на плечи тёплой шали проглядывались крохотные неокрепшие крылья девочек. Крылья Пастеллы были точно ангельские, но уже успели покрыться мелкими мягкими чёрными перьями; крылья Риши были белоснежными, однако, покрытые слегка грубоватой кожей, напоминали демоничские.       Кто-то из стоящих в близи, обладающий довольно низким мужским голосом, негромко сказал: «Deus meus, haerent daemones...»¹ Эти слова принадлежали мистеру Хого — стражу, ушедшему в отставку из-за травмы, полученной при исполнении долга, и на службе пользовавшегося у королевы большим уважением. Эта фраза, сказанная на в быту используемом не многими языке, вряд ли долетела до большинства ангелов, но уж точно долетела до Леи, которая как вы помните, была не в лучшем состоянии духа.       После, к обсуждению странностей двойняшек присоединились остальные. Из их шёпота можно было расслышать лишь отдельные слова и части фраз, однако, совершенно очевидно, к какой мысли сводились их разговоры.       Побледневшая и ещё больше забеспокоившаяся Лея продолжала прогулку, стараясь по-прежнему не подавать виду, что что-то идёт не так, но сжав чуть сильнее руку дочери, которую она вела рядом с собой. Тихо и как можно незаметнее вздохнув, королева повернулась лицом к господину Клавису.       Тот понимал, что за груз лежит у неё на душе, и ожидал, что сейчас она проявит свои настоящие эмоции, благодаря которым абсолютно всем станет видно полностью ясную ему вещь. Но Лея лишь приблизилась и серьёзным, на сколько это было возможно, тоном, прошептала что-то ему на ухо. С секунду помедлив, господин Клавис бегло обвёл взглядом всё ещё толпившийся возле прогуливающихся народ. После, он снова перевёл взгляд на королеву, слегка улыбнулся и еле заметно кивнул ей.