Причина стать Леди Малфой

      После прихода Поттера, Драко весь вечер ходил подавленный. Он поверить не мог, что Поттер может оказаться ему родственником.       — Как будто ты не знал, что он родственник Блэкам — ты закатила глаза, когда посмотрела на Драко.       — Да? — он поднял на тебя взгляд.       — И это представитель древней чистокровной аристократической семьи? — ты усмехнулась — Не знать своих родословных ветвей! Непростительно, Драко, непростительно!       — Да понял я, понял — пробурчал недовольно Драко.       — Ладно, давай спать. Я тоже устала, от этого.       Ты начала вставать с дивана, но Драко тебя остановил и усадил на свои колени. Он поднял твой подбородок указательным пальцем и очертил контур губ. Он буквально почувствовал, как ты облизнула пересохшие губы. Он чуть поддался вперёд, и нашёл своими губами твои. Ты прикрыла глаза в приятном блаженстве, и разомкнула свои губы, как бы прося о продолжении поцелуя. И Драко усмехнувшись, углубил поцелуй. По телу прошлись приятные мурашки. Ты поняла, что дальше заходить не готова, и разорвала поцелуй.       В организм поступила новая порция кислорода, и он начал работать. Вы сидели и пытались отдышаться.       — Всё, теперь точно можно идти спать — усмехнулся Драко.       Вы оба встали с дивана и пошли по комнатам.       Ты зашла в комнату. Пэнси уже спала. Конечно, кто не спит в это время.       — Тэмпус — прошептала ты. Наколдованные часы показывали час ночи.       — М-да, завтра надеюсь, встану — подумала ты, и стала переодеваться.       Ты переоделась, и легла в кровать. Она была холодной. Что было уже привычно. Через каких-то полчаса ты наконец уснула.                               ***       Гарри Поттер, или как его все называют Мальчик — Который — Выжил, ворочился в кровати и никак не мог заснуть. В его голову приходили разные мысли. Начиная хорошими и заканчивая плохими. Он хотел сброситься с Астрономической башни. Но потом прижимая к себе колени, жалел себя. Потом винил весь свет в том, что его сделали таким, потом и ненавидел, хотел высказать всё, что он думает о них. Потом убить, а тела выбросить в Запретный лес. Так и не похоронив. Но потом он вспоминал, что у каждого, а если и не у каждого, то у каждого второго есть дети. Он жалел детей, ведь если он убьёт их родителей, то они его возненавидят, и попытаться его убить. Но дело даже не в этом, Гарри уже не боялся смерти. Он просто не хотел оставлять их сиротами. Взять тех же Уизли к примеру. Семья бедная. Фред и Джордж работают, у них свой магазин, они смогут прокормить себя. Но Джинни и Рон. Хотя, Рона не жалко он предал Гарри. А Джинни? Что с ней будет? Куда ей деваться? Жалко её. И Рона немного жалко. Да всех жалко если подумать. Но вот, кто бы его пожалел?              Кто его жалел когда он потерял родителей? Кто его жалел когда он был у Дурслей? Когда они над ним издевались, и даже изнасиловали. От нахлынувшего воспоминания пробил холодный пот, а руки и ноги забило мелкой дрожью.       Это было когда Гарри приехал на лето к Дурслям. Ему было на тот момент 13 лет. Начинается переходный возраст, бушуют гормоны. Как и все Гарри открыл прекрасный мир онанизма. Он занимался этим в своей комнате и только ночью. Дабы не схлопотать себе проблем. Мылся, он как и в детстве, раз в две недели. Мытьём это было трудно назвать. Он просто брал в руки кусок мыла, намыливал всё теле, и просто смывал. Но даже в это маленькое время, он успевал получить удовольствие.       Получив милость на мытьё, Гарри радостно побежал в ванную. Закрывать дверь, было строго запрещено. Гарри просто прикрыл её. Он разделся и залез в ванную, взял кусок мыла и принялся намыливать тело. А левой рукой начал онанировать. Через пару минут, он кончил. Белая, тёплая жидкость выстрелила на кафель. Гарри принялся быстро смывать с себя мыло. Он услышал приближающиеся шаги дяди Вернона. Он оделся, и пулей вылетел с ванной комнаты. А дядя Вернон зашёл туда.       Гарри прибежал, лёг на кровать и пытался отдышаться. Он прикрыл глаза и радовался, что наконец помылся. Вдруг, он распахнул глаза и в ужасе посмотрел на потолок. Он сел, а перед глазами стояла картинка, как белая, тёплая жидкость выстреливает на пол. От страха, он забыл смыть свой грех. Он понял, что ему сейчас будет конец.       И вот, в доме раздался яростный крик в сторону Гарри.       — Спускайся живо, паршивец       Гарри встал с кровати и поплёлся к двери. Он идёт против инстинкта самосохранения. Но если он не спуститься, то будет только хуже. Гарри начал спускаться по лестнице на ватных ногах. Он вспоминал всех богов каких только есть. Он надеялся на милость. Но когда он ступил на последнюю ступеньку, его схватила большая и тяжёлая рука за шиворот и потащала в ванную. Дядя Вернон пребывал в бешенстве. Вернон открыл дверь, и швырнул Гарри на пол, как ненужную вещь, или тряпку.       — Что это такое? — заорал дядя Вернон.       Гарри побоялся смотреть в его глаза, и продолжал лежать. Пол был холодный. При падении он ударился головой о острый край ванны. Его голова разболелась так, словно вот — вот и взорвётся. Виски стучали, глаза хотели выпрыгнуть. И Гарри молился что бы он потерял сознание.       — Я… Я. Я — начал заикаться Гарри — я не знаю — он через силу это выдавил, не смотря в глаза дяде Вернону.       Он почувствовал, как сжимается живот перед тревогой. По тему пробежали мурашки, но они не от радости, а от страха. Он боялся Верона, и это было правдой, потому что этот псих, как называл его Гарри, мог сделать с ним всё угодно. Куда смотрел Дамблдор, когда оставляя жить его здесь? Где его хвалёная защита?       — Я тебя спрашиваю, что это такое? — он указал на белую, но уже холодную жидкость на полу — отвечай не годный мальчишка. Паршивец. Петунья, он верно хотел нагадить нам. Он очернил наш дом.       Гарри всё так же не вставал. Ему хотелось, закричать. Ему хотелось наорать на всех в этом доме. И ударить Вернон по его свинячей роже. Он сжал кулаки, и попытался встать, но бессильно рухнул обратно на пол.       Дядя Вернон набросился на него. Петунья завизжала, а Дадли спрятался за матерью.       — Мама — посмотрел на маму Дадли — папа сошёл с ума? Да?       Петунья закрыла лодонью глаза Дадли, и они ушли оттуда, что бы Дадли не испортил себе психику.       А дядя Вернон начал его пинать, бить кулаками по голове, по рёбрам, и причитать какой он мерзкое отродье.       Гарри уже не чувствовал боли, он находился на грани бессознательства. Он был рад этому, что провалиться в эту спасительную тьму. Вдруг, побои прекратились, и лязглула юляшка ремня. Гарри широко распахнул глаза и посмотрел в сторону звука. Дядя Вернон расстёгивал ремень. Зачем? Он сейчас будет бить? Нечего, не привыкать. Это можно и вытерпеть.       — Сейчас я покажу тебе как очернять наш дом — он начал спускать штаны, а затем и нижнее бельё.       Гарри резко сел на пол и забился в угол. Но дядя Вернон уже не собирался отступать. Его лицо было багровое, потное и на конце его пушистых усов висела капля пота. В его глазах читалась ярость вместе с сумасшествие. Вот что последнее запомнил Гарри перед тем как провалился в спасительную тьму.       Очнулся Гарри всё так же в ванной, но уже один. Находился он в позе рака, и он чувствовал как из его дырочки, а потом и по ногам текла маленькая белая струйка. Анус сильно болел, и Гарри никак не мог пошевелиться. Каждый вздох превращались в ад. Гарри попытался пошевелить рукой, она онемела. Сколько он здесь пробыл? Он снова попытался хотя — бы встать. И у него получилось. Через адскую боль, но получилось. Он встал, и голова снова заболела, только с новой силой. Виски по прежнему стучали, и из носа потекла алая струйка крови. Он утёр её тыльной стороной ладони, и принялся выходить из ванной комнаты.       Он открыл дверь, в доме было темно, значит сейчас ночь, и он пролежал здесь практически весь день. На кухне было тихо, значит все спят. Это ещё лучше. Он, как мышка прошёл в свою комнату и лёг на кровать. Он с головой накрылся и тихо — тихо, что бы никто не слышал, заплакал. Он ненавидел эту семью, всех, поголовно. За то что его здесь бьют, не кормят месяцами. За то что издеваться. Да за всё. Даже за то, что они вообще есть на свете. Он так и продолжал плакать, пока не заснул.       Проснулся утром, от того, что дядя Вернон стоит над ним, и кричит.       — Собирайся паршивец, и убирайся отсюда куда угодно, но жить ты здесь не будешь. И что бы через двадцать минут твоего духа здесь не было. Ты меня понял?       Гарри закивал, и принялся собирать свои вещи. Хотя их и не было много. Он собрался, и отчалил с этого корабля под названием АД.