Объятия

Минхо знал совсем немного об остальных ребятах до начала шоу на выживание 'Stray Kids'. Он знал Чана; этот парень был назначен лидером всех трейни, и все слушали его, потому что он стажировался дольше других. Минхо был знаком с остальными участниками 3RACHA и иногда здоровался с ними на лестничной площадке. Он также знал Феликса, но только потому, что Феликс был в той же группе парней, с кем они вместе репетировали танцы в JYP. Что касается остальных, Минхо знал их только как «трейни, с которыми он хотя бы однажды сталкивался на лестнице». Он полюбил их. Когда дебют группы был подтверждён, они всё ещё казались ему незнакомцами, но все они объединились ради общего дела — их дебюта. Когда Чан предложил проводить «время объединения группы», они делились секретами по поводу того, что им нравится и не нравится, забавными историями из детства или шутками, что заставляли Минхо плакать от смеха. Они нравились ему. Он был счастлив с ними. Они заставляли его улыбаться и чувствовать тепло в сердце. Минхо понял, что младшим мемберам нравится, когда их обнимают и подолгу тискают. Им нравилось ощущение защиты, что давали объятия, и Минхо был счастлив подарить им это. В конце концов, он был их хёном, и физически крупнее некоторых младших в силу возраста, поэтому он идеально подходил на роль человека, который дарит объятия. Чего он точно не ожидал, так это того, как однажды вечером Хёнджин упал позади него во время просмотра фильма, обвил свои руки вокруг талии старшего и уткнулся носом в чужую шею. Минхо подпрыгнул, напуганный мурашками, поднимающимися по его спине, и совсем не слабо, а буквально вскочил с места, получая «Ауч, хён!» от Хёнджина, когда младший незамедлительно ослабил хватку и стал тереть подбородок. - Прости, прости меня, - пробормотал Минхо, поворачиваясь, чтобы убедиться, что с младшим всё в порядке. - Просто ты меня напугал. - Я в норме, - ответил Хёнджин неуверенно и вновь скользнул руками по талии Минхо. Ли знал, что Хван мог бы с уверенностью сказать, что старший врёт — никто так не подпрыгивает от простого объятия — но, честно говоря, ему было всё равно. Он больше беспокоился о том, чтобы унять бешеное биение сердца. Но он так и не смог расслабиться в объятиях Хёнджина. Вместо этого Минхо сидел, словно парализованный, остаток фильма, и даже если младший это заметил, он не прокомментировал. Объятие не было ужасным. Просто раньше никто никогда так не обнимал Минхо со спины. И действие, когда кто-то заключал его в кольцо рук на поясе, лишь оживляло воспоминания в его сознании. Воспоминания, которые Минхо поклялся похоронить и никогда больше не видеть. И с частью «никогда больше не видеть» он не справился.

/ / /

Можно было бы подумать, что после того, как Минхо подарил множество объятий со спины другим мемберам, ему было бы комфортно получить подобное в ответ. Но нет, в следующий раз, когда его обнял участник, и это в очередной раз был Хёнджин, он испугался снова. - Тебе не нравится обниматься или что, Минхо-хён? - тихо спросил Хван. - Нет, просто ты снова меня напугал, - пробормотал Минхо. Они сидели в тишине пару минут, Ли делал вид, что рассеянно листает ленту твиттера, а Хёнджин смотрел телевизор. - Знаешь, ты должен, как бы, опереться на меня, чтобы объятие сработало как надо. Почувствуй эффект и всё такое. Сейчас ты весь скован, - сказал Хван. - Ох, эм, да, - пробурчал Минхо. Он медленно заставил себя расслабиться в руках младшего, контролируя своё дыхание, чтобы Хёнджин не заметил, что внутри Минхо паниковал. Хватка Хёнджина немного усилилась, прижимая старшего ближе, дыхание обжигало кожу на шее, и Минхо пришлось перестать обмякать на чужом теле. Он сжал руки в кулаки и стиснул зубы, чтобы сдержать любой крик. Само по себе положение казалось ему слишком невыносимым. Он любил Хёнджина, искренне и всем сердцем, но сейчас, в этот самый момент, ему хотелось быть так далеко от Хвана, как только возможно. Одна лишь поза напоминала ему об ужасе, через который ему пришлось пройти; ужас, настигший его в этом же самом положении, с руками другого человека, обнявшими его талию, и дыханием на шее. Он едва мог глотать воздух, ощущение, что он пойман в ловушку, удушало, и воспоминания заполняли его голову, пока Минхо безрезультатно пытался выбраться из них. - Минхо-хён, ты в порядке? - мягко спросил Хёнджин, заметив учащённое дыхание старшего. - Д-да, - ответил Ли, но в его голосе скрывалась очевидная дрожь. - Мне просто нужно в ванную, и, думаю, потом я лягу в постель. Очень устал. - Ладно. Минхо быстро поднялся, спрятав трясущиеся руки, и спешно ретировался из комнаты.

/ / /

- Феликс делает лучший массаж! - заявил Чанбин, и краем глаза Минхо заметил, как рядом материализовался Феликс. Мемберы лежали на полу их зала для танцев, прохлаждаясь, пока не придёт Чан и не начнёт репетицию. Минхо устал: он не был уверен, когда в последний раз спал всю ночь. Он лёг на полу на живот, подбородок покоился на сложенных ладонях, и закрыл глаза, чтобы хоть немного вздремнуть. Не прошло и минуты, как Джисон набросился на него, будто кот, и сжал бёдра старшего коленями, положив руки на чужие плечи. - Научи меня делать массаж, Феликс! Минхо-хён кажется измученным, я хочу помочь! Минхо мгновенно прошибла паника. Он был раньше в подобной ситуации слишком много раз и определённо не хотел оказаться в ней снова. Он остро чувствовал, как чужие ноги впивались ему в бёдра, удерживая на деревянной поверхности, чтобы он не мог ёрзать или двигаться. Он не мог двигаться. Он не мог дышать, его тело оказалось в ловушке, он не мог заставить себя перестать извиваться под весом Джисона. Его дыхание участилось; адреналин хлынул по венам. Глаза закрыты, зубы крепко сжаты вместе, чтобы подавить хныкание. Джисоновы руки гладили кожу от основания его шеи до плеч; они были напоминанием о том, что случилось. Что должно было случиться, как он понимал. Руки спустились бы ниже, коснулись бы тех мест, которые чужие руки трогать не должны, блуждали бы именно там, где Минхо был открыт больше всего, мучительное ликование в голосе его пленителя… Он смутно слышал голос Феликса, инструктирующего Хана, где-то из комнаты. А может быть, он и не был в комнате. Он звучал слишком издалека. Слишком неясно. Расслабься, это всего лишь Джисон. Это не они. Но казалось, будто они. Минхо зажмурил глаза, стараясь блокировать все воображаемые картинки, что наполняли его сознание. Но они приходили, и вместе с собой возвращали всё. Грубые касания, дыхание, крепкую хватку, губы — всё вернулось назад целым вихрем. - Я всё делаю правильно? Так приятно? Джисон спросил откуда-то. - Так приятно? - Так приятно? - Ответь мне, Минхо-я, так приятно? - Ты должен ценить, что тебя трогают вот так, Минхо-я. Не понимаю, почему тебе не нравится. Я оказываю тебе большую услугу. Прикосновения… прикосновения обжигали его кожу… - Слезь с меня! - прокричал Минхо, освобождая разум от тисков, что удерживали его. Ли перевернулся на правый бок, затем на левый — два быстрых движения, наполненных всей энергией, что он мог собрать внутри себя — и вес тела исчез с его спины. Никаких больше рук; ничьи ладони не трогали его, ничей вес не прижимал его к полу, никаких обжигающих… ничего больше, и всё это время, что он свернулся комочком, он бормотал: - Слезь с меня, слезь с меня, слезь с меня, слезь с меня. Минхо не понимал, что происходит. Его разум был затуманен; он не мог мыслить здраво, зацикленный на мысли, что нужно избавиться от ощущения загнанности в клетку. Его дыхательные пути, казалось, были сдавлены, будто кто-то всё ещё сидел на нём, и его выдохи сбились от искажённой реальности. Другая пара рук дотронулась до плеча Минхо в попытке помочь ему остановиться и сесть прямо. - Не трогай меня! - воскликнул Минхо. - Минхо. Минхо, это я — Чан. - Минхо, ты можешь успокоиться, пожалуйста? Это Чан. Ох. Минхо медленно открыл глаза. Одновременно с этим он начал плакать, и всё вокруг превратилось в сверкающее и мутное пятно. Он попытался вспомнить последние несколько минут. Он сбросил Джисона, а затем свернулся в маленький комок. Он сел и оглянулся по сторонам, адреналин всё ещё заставлял его сердце учащённо биться. Он различил Хана отброшенной в объятия Феликса фигурой, прежде чем его собственные руки, на которые он опирался, подогнулись под ним, и головокружение победило. Чан поймал голову Минхо ровно до того, как она ударилась бы о пол. - Минхо, ты в поряд… - Простите, - слова вырвались изо рта Минхо спутанным сгустком. - Простите меня, простите, я не хотел ранить Джисона, я просто… потерял на секунду контроль, запаниковал, мне очень жаль. - Мин, я хочу, чтобы ты дышал ровно. Успокойся. Чан взял руку Минхо и положил на свою грудь. - Дыши… вдох… выдох… Вот так. - Я мог сильно ударить его, - запнулся Ли в перерывах между всхлипами. - Он держится за голову… как он… - С Джисоном всё нормально. Маленькая шишка на голове его не убьёт. Вопрос в том, в порядке ли ты? У тебя была паническая атака. Минхо не ответил. Он отвернулся, чтобы вытереть оставшиеся слёзы, пока его заполняло чувство стыда. Он был сбит с толку. Он никогда раньше не проявлял такую острую реакцию на чьи-либо касания, как так получилось, что в этот раз появилась паническая атака? Он наверняка напугал остальных. Хён не должен этого делать. - Давай выйдем, возьмём тебе воды и ты отдохнёшь, ладно? - спросил Чан, помогая Минхо подняться, потому что ноги младшего его не слушались. - Мы вернёмся, - сказал Чан через плечо оставшимся в зале мемберам. Они вышли, и Чан отвёл Минхо к скамейке возле торгового автомата. Старший протянул Минхо бутылку, но пальцы младшего тряслись так, что он не мог даже открутить крышку. Они сидели в тишине: Минхо медленно попивал воду из бутылки, которую, наконец, смог открыть, Чан глядел в пустоту и ласково поглаживал руку Минхо своей. Тёплое, успокаивающее чувство понемногу возвращалось к Ли, и в конце концов, он вздохнул под лёгким весом прикосновений Чана, который был более чем рад позволить младшему лечь на своё плечо. - Что случилось, Мин? - нежно спросил Чан. - Ничего, - ответил Минхо. - Просто запаниковал и всё. Его первоначальный страх, что он сделал Джисону больно, испарился, уступая место тупому смятению и новому страху, что Джисон, вероятно, теперь его ненавидит. - Минхо, у тебя была паническая атака. - Со мной всё нормально, Чан. Я в порядке. - Минхо, у тебя была паническая атака из-за массажа. Я всё понимаю, если тебе никогда его не делали, но твоя реакция просто напугала всех нас. Пожалуйста, скажи мне, что происходит, Минхо. Если у тебя стресс, если тебе грустно, если тебе некомфортно, когда тебя трогают, или что-то ещё… Боже, ты даже подпрыгиваешь каждый раз, когда мы тебя обнимаем! Минхо молчал. Наконец, спустя пару минут, он начал говорить. - Всё хорошо, Чан, - заверил он, даже сумев бросить старшему едва ли убедительную улыбку. - Я просто запаниковал, только и всего. Думаю, мне нужно пойти и извиниться перед Джисоном. Он чувствовал взгляд Чана, прожигающий его спину, когда шёл обратно в танцевальный зал. Он испытывал вину за то, что солгал старшему; он совершенно точно не был в порядке. Но его внутренний Минхо был одинок и напуган, застряв в этом хаосе; его внутренний Минхо не понимал, что происходит, и медленно терял контроль, а потеря контроля была самой последней вещью, которую он желал бы сейчас получить. И если он расскажет всё остальным, это лишь ранит их ещё больше.

/ / /

Джисон хорошо принял его извинение, добавив даже: «Не волнуйся, хён! Прости, если напугал тебя. В следующий раз я буду спрашивать, прежде чем делать тебе массаж!» как будто Минхо не швырнул его час назад через всю комнату. Остальные мемберы, включая Чана, практически не обсуждали случившуюся ситуацию. Кроме Джисона, который за версту мог почувствовать сожаление старшего и стремился избавить парня от него, остальные сохраняли дистанцию, прекрасно зная, если Минхо был просто не в настроении, он бы поговорил с ними. Но дело было в том, что Минхо вообще не думал, что когда-нибудь обсудит с ними случившееся. История сама по себе была слишком невыносимой, даже думать о ней было тяжело; Минхо не хотел, чтобы другие участники столкнулись с ужасными воспоминаниями его детства. Не хотел, чтобы им пришлось пережить его панику и несчастье; это было только его несчастье, и он мог с ним справиться. Наверное. Разве что это было совсем непросто. Ночные кошмары, начавшиеся после сурового испытания, которому он подвергся в детстве, вернулись. Не все разом, а медленно, один за другим они настигали его каждую ночь всю последующую неделю. Они начались с крохотных отголосков во снах Минхо, их появление постепенно затянулось в полноценные кошмары, после которых Ли колотило от страха и волнения посреди ночи до такой степени, что его дезориентированное тело едва могло прямо дойти из комнаты до кухни за стаканом воды. Однажды утром Сынмин нашёл Минхо на кухне прислонившимся спиной к тумбе и борющимся со сном, чтобы только кошмары не вернулись. Сынмин не задавал вопросов и просто помог Ли вернуться в постель. Старший был слишком уставшим, чтобы поинтересоваться, почему Ким не спал в четыре утра. Следующим утром Минхо снова кто-то увёл в кровать после очередной бессонной ночи. Он мог слышать едва уловимые голоса других мемберов, но его измотанный мозг мог лишь подстрекать Минхо провалиться в забытье. - Минхо-хён, просыпайся, - позвал Чонин, врываясь в крепкий сон старшего. - Дай мне ещё пару минут, - пробормотал Минхо, уткнувшись лицом в подушки. - Минхо-хён, Сынмин-хён говорит вставать сейчас. У нас через час репетиция, - решительно заявил младший. - Я скоро встану. Дай поспать ещё немножко. - Минхо-хён! Сынмин-хён сказал подниматься сейчас! - воскликнул Чонин и сразу же навалился на Ли, обхватывая его. Сердце Минхо никогда ещё так не заводилось. До сих пор находясь в полудрёме, он не мог разобраться, где реальность, а где воспоминания. То, как они будили его и прижимали к постели, пока он был ещё сонным; то, как они продолжали давить на него всем весом, как бы сильно Минхо ни боролся, задыхаясь, пока их пальцы блуждали по его коже. Минхо никогда не мог сопротивляться. Он всегда был меньше их, был слишком слабым, чтобы защититься. В итоге он всегда позволял им победить. В конце концов, он был для них лишь игрушкой, маленькой тряпичной куклой, с которой можно было порезвиться. Тыкать в неподобающих местах, насмехаться, делать то, что они хотели. Одна рука напористо ласкала его тело, забиралась под одежду и игралась с его кожей, губы прижимались к шее, пока другая рука закрывала его рот, чтобы заглушить всхлипы; каждую неделю одно и то же: они играли с Минхо, пока не уставали от этого, либо пока Минхо не был измотан до изнеможения после того, как над его телом жестоко издевались чужие ладони, вторгшиеся в его личное пространство. Часть его хотела поддаться весу, оказавшемуся сверху, поддаться воспоминаниям и просто пережить это снова. И он хотел прекратить это, но не знал, как именно; он не знал, как заставить бешено бьющееся сердце успокоиться, как начать дышать заново. Кажется, само время замедлилось, чтобы продлить эту пытку. Возможно, он умрёт от кислорода. Он умрёт от кислорода во время панической атаки. Быстрым рывком Минхо скинул с себя кого бы то ни было, навалившегося сверху; он больше не был ни в чём уверен. Он свернулся в позу эмбриона, отчаянно желая защитить себя от любых посягающих на него рук. Он ничего не слышал, голова наполнилась звоном, слишком громким и неумолкающим. Может быть, он умирал. Он не был уверен. Он не мог даже видеть. Всё вокруг почернело. Он пытался выбраться из тьмы, руки тянулись, чтобы ухватиться за что-нибудь, пока он не почувствовал чужое тело. - Минхо? Глубокий голос. - Минхо? Ты меня слышишь? - П-помогите, - прохрипел Минхо. Или ему так показалось. Он сжал в кулак одежду, оказавшуюся перед ним, тряся её. «Пожалуйста, помогите», - хотел он прокричать. - «Мне кажется, я умираю, я не понимаю, что происходит…» - Минхо, приятель, мне нужно, чтобы ты открыл глаза. Открыть. Глаза. Его глаза были открыты. Всё, что Ли видел — темнота. Одной рукой он потянулся к лицу, чтобы понять, открыты его глаза или нет. Быть может, если бы он ткнул посильнее… - Ладно, эм, может, не стоит, - неопределённо сказал голос. - Как насчёт того, чтобы начать с дыхания? Минхо добровольно позволил убрать свою ладонь от лица и положить её на чужую грудь. Он мог почувствовать, как сердцебиение другого человека отражается в нём самом, медленно возвращая из помутнения. Тук… тук… тук. Минхо попытался подстроиться под удары, хотя его сердце отбивало сумасшедшее туктуктуктуктук, и в сотни раз громче. - Дыши со мной. Вдох… выдох… - Вот так. Вдох… выдох… - Ты молодец, Минхо. Я горжусь тобой. Дыши. Вдох… выдох. Постепенно Минхо открыл глаза, часто моргая, в глазах стояли скопившиеся слёзы. Он встретился взглядом с Феликсом, солнце сияло сквозь открытое окно, заставляя его блондинистые волосы светиться. Каким-то образом ему удалось не притронуться к старшему, когда он забрался на чужую кровать и втиснулся между Минхо и стеной, чтобы дотянуться до рук хёна. Минхо сфокусировал взгляд на губах Феликса. «Вдох… выдох…» прочитал он. И с течением времени звон в его голове исчез. - Теперь ты меня слышишь? Минхо молча кивнул. - У тебя была паническая атака, Минхо-хён. Я знаю. Минхо взглянул на испуганное лицо Феликса и осторожно повернулся, чтобы окинуть комнату взглядом, где встретился с ещё четырьмя перепуганными лицами. Он облажался. Он был оставлен за главного. Он должен был присматривать за ними, следить, чтобы они были в безопасности, а не делать так, чтобы они боялись его. Он был единственным оставшимся в общежитии хёном, Чан доверился ему, а теперь Минхо был уверен, что сумел травмировать остальных мемберов. Он должен был быть их опорой, но не смог позаботиться даже о себе самом. - Эй, эй, - мягко проговорил Феликс. - Не волнуйся. Всё будет хорошо. Теперь ты в порядке. Я не в порядке. - Можно… можно мне тебя обнять? - неуверенно спросил младший. Минхо кивнул. Феликс осторожно обвил Минхо руками, младший прислонился спиной к стене, прижимая старшего к своему телу. Это движение успокоило Минхо; он не начал нервничать. Прикосновения Феликса были лёгкими и бережливыми, будто он знал, что может случайно вызвать новую паническую атаку. - Просто сфокусируйся на дыхании. Ты очень хорошо справляешься, - тихо сказал младший. Казалось, они оставались в таком положении часами, комната была наполнена лишь дыханием шестерых ребят. Спустя время Минхо услышал, как проворачиваются ключи в замочной скважине. Он инстинктивно сжался в руках Феликса. - Всё будет хорошо. Он не злится, - нежно прошептал тот. Минхо увидел, как голова Чана показалась в комнате, и его лицо озарило облегчение, когда он понял, что все его дети в комнате. - Минхо? - Я… - он не мог найти слов. Всё внутри вдруг оборвалось, и его слёзы, наконец, хлынули из глаз. Он не хотел никому навредить. Он просто запаниковал, вот и всё. - Минхо-я, - мягко позвал Чан, присаживаясь на колени возле него. Минхо вздрогнул от такой формы собственного имени, от напоминания, что его называли так когда-то, в другой ситуации. Остальных ребят вывели из комнаты, Джисон шёл впереди испуганного Сынмина, Чонина и Хёнджина, который прикрывал собой младших, оберегая их. Феликс остался на месте, прижимая к себе Минхо в объятиях. - Мин, у тебя была очередная паническая атака? - Да, - почти неразборчивое «да». Допущение. - Ты знаешь, что произошло? - Я… я просто запаниковал, я не знаю, что случилось. Знаю только, что бросил Чонина на пол, но я правда не хотел… - Мин, не волнуйся сейчас за Чонина. Ты в порядке? - Да, всё нормально, Чонин не… - Мин, ответь честно. Ты в порядке? Минхо заглянул в обеспокоенные глаза Чана; чувство страха и вины скрутило его живот. Ну конечно он в порядке. - Всё хорошо. - Минхо, мы не вернёмся к прошлой такой беседе. Прошу тебя, скажи мне, что происходит. Чан злился, Чан злился на него, но ведь он ничего не сказал… просто признайся уже, придурок, скажи ему, в чём дело… но Феликс рядом… - Не… не злись на меня, - запнулся Минхо в перерыве между всхлипами. - Я не злюсь, - мягко произнёс Чан. - Ты можешь, пожалуйста, рассказать мне, что с тобой? - рука старшего потянулась, чтобы коснуться волос Ли, пальцы прочесали спутанные пряди. - Поделись со мной, что происходит. Я не буду злиться на тебя. Обещаю. Всё будет хорошо. Будет ли? - Я… я сам не знаю, - голос Минхо надломился. - Ладно. Тогда можешь рассказать, что ты чувствуешь, когда начинаешь паниковать? - Мм, мне… - Ли потерял голос. - Ну же, ты можешь мне довериться. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь шмыганьем Минхо. Скажи ему, просто скажи ему. Почему так трудно говорить? - Когда появляется паника, такое чувство, что я в ловушке. Не могу дышать. И ощущение, что тело горит, когда меня кто-нибудь трогает. - Хорошо, это прекрасное начало, - мягко сказал Чан. Крохотный огонёк счастья вспыхнул в сердце Ли. - Ты молодец. Можешь сказать, почему горит? - Горело раньше, когда они меня трогали. Думаю, поэтому горит и сейчас. - Кто «они»? - Ох, - голос Минхо ослаб. Какими были отношения с ними? - Люди, которых я знал, когда был младше. - И как они тебя трогали? - В разных местах, - пробормотал Минхо. Он предпочёл бы о тех местах не думать. - Интимно? Минхо кивнул, опуская глаза, чтобы избежать чужого взгляда. - С обоюдного согласия? Отрицательное движение головой. Он ненавидел говорить об этом. Тема секса была постоянным напоминанием, что его опорочили; ему было противно от самого себя, что он позволил другим касаться его в таком юном возрасте. Он злился на себя, что не защищал то, что принадлежало только ему. - Минхо, я думаю, что те ситуации, в которых ты оказывался, провоцировали твои панические атаки. Твоё тело говорило тебе отбиваться, поэтому ты это делал. Не ругай себя. - Н…но я мог навредить остальным. - Да, это правда, но не злись на себя. Ты действовал в целях самозащиты. Ты пережил травматичные ситуации, и бороться в ответ — это нормально. Твоё тело делало то, что должно было в таком случае. Может, именно это и случилось. Наверное, Чан прав. - Я так горжусь, что ты рассказал это мне и Феликсу, - прошептал старший, продолжая прочёсывать пальцами волосы Минхо. - Нужно иметь много смелости, чтобы говорить об этом. Я очень горжусь тобой. И ты тоже должен собой гордиться. - И я тобой горжусь, - сказал Феликс. - Сейчас ещё рано, но, я думаю, ты должен сказать остальным. Они будут внимательнее и будут просить твоего разрешения, чтобы обнять тебя или прикоснуться. Мы не хотим, чтобы ты снова испытал паническую атаку из-за чего-то, что выведет тебя из себя. - Я не хочу доставлять никому неудобства, - пробубнил Ли. - И не хочу пугать их своим прошлым. - Ты никому не доставишь неудобства, Мин, - попытался убедить Чан. - Мы просто хотим, чтобы тебе было комфортно. - Не обязательно говорить им сейчас, - добавил Феликс. - Это просто предложение. И… и я думаю, они заслужили небольшое объяснение, почему ты так реагировал. Они будут готовы отступить, если ты начнёшь паниковать. Минхо позволил мыслям крутиться у него в голове, пока он лежал в руках младшего. Это было приятно; это, лежать в объятиях Феликса. Хотя это было похоже на объятие со спины, он чувствовал себя в безопасности, чувствовал комфорт. Он не паниковал. Было хорошо. - Ты должен поспать, Мин, - сказал Чан. Когда Минхо начал протестовать, старший прервал его взглядом. - Я знаю, что ты плохо спал. Сынмин нашёл тебя на полу в четыре утра. Что ты делал там в такой час? - Ну… - замялся Минхо. Теперь он может рассказать им всё. - Кошмары… - прошептал он. - Последние несколько недель. С момента случая с массажем. - Ох, Минхо, - вздохнул Чан и устремил на него печальный взгляд. - Сейчас засыпай, тебе правда нужен сон. - Вы можете остаться здесь? Кто-нибудь из вас? - спросил Минхо с надеждой. - Я просто… я чувствую себя в безопасности, может быть, кошмары пропадут. - Ради тебя всё, что угодно, - сказал Чан. Феликс осторожно положил Минхо на подушку и накрыл его одеялом. Проскользнул под ним рукой и переплёл свои пальцы с Минхо, медленно поглаживая чужие костяшки. - С…спасибо, ребята. Минхо ощущал безопасность. Он снова почувствовал тепло в своём теле. Он позволил себе провалиться в сон.

/ / /

- Так… я должен объясниться перед вами, ребята, - начал Минхо. Все восемь участников собрались в гостиной. Все смотрели на него, Феликс и Чан сидели по обе стороны в качестве поддержки. Он сможет это сделать. - Панические атаки… Я не хотел причинить кому-то вред. Или напугать кого-то, - сказал Минхо. Он позволил глазам блуждать по комнате: смотреть вверх и налево на тикающие часы, направо на экран телевизора. Куда угодно, кроме чужих лиц. - Эм, некоторые ситуации, в которых я оказывался в прошлом месяце, пробудили старые воспоминания, и это вызвало панические атаки. Например, объятия со спины, потому что это было одно из положений, в котором они… - его голос задрожал. … тянули его назад и усаживали на свои колени, крепко сжимая одну руку вокруг пояса, чтобы он не мог сбежать, пока вторая опускалась всё ниже. Минхо прижал рукав кофты ко рту, чтобы остановить подступающий плач. - …трогали меня. Приставали… то же самое про случай с массажем. Они силой прижимали меня, потому что я был меньше их. Пугали меня, пока я спал, и когда я просыпался, они трогали меня… Он не мог больше продолжать. Продолжай. - Я… Всё хорошо. Они терпеливы. Они подождут, пока ты закончишь. - Мои родители не знали. Они… те люди, они были друзьями нашей семьи. Проводили в нашем доме каждую субботу, часто ночевали. И порой ночами они… играли, думаю, так они называли это. Так продолжалось несколько месяцев, пока их семья не переехала. Щёлк. Налево, направо. На дверь кухни, на занавески. Не смотреть. - Никто не знал, - прошептал Минхо. - Я просто похоронил это всё. Мне не нравится много думать об этом, - глухой смешок сорвался с его губ. - Я мог это скрывать до, ну, этого момента… Простите меня. Я не должен был слетать с катушек. Он спрятал лицо в своих ладонях, опуская голову на колени. Дыши. Но он не мог дышать. Одна только мысль об этом… разговор об этом оживил воспоминания. Чем сильнее он жмурил глаза, тем ярче их видел. Его охватила дрожь. Было холодно. Тёплая рука коснулась его волос и погладила, заставив его оттаять. Он поднял голову и краем глаза увидел Сынмина, пробравшегося через мемберов, чтобы успокоить его. - Спасибо, что рассказал нам, хён, - сказал он. - Мы — семья, мы всегда помогаем друг другу. Не бойся обращаться к нам. - Ты нас не ранил, хён, - добавил Чонин. - Физически — да. Ты очень сильный, хён, - он хихикнул. - Но больно было недолго. Тёплое чувство разлилось по телу Минхо. Всё будет в порядке. - Как ты смотришь на объятия? - неуверенно спросил Хёнджин. - Ну, объятия спереди - это нормально? - сказал Ли. - То есть лицом к лицу. Я пока не уверен насчёт объятий со спины... Я не хочу никого напугать. - Мы можем начать с малого? - предложил Феликс. - И если тебе не понравится, мы остановимся. - Ладно, - прошептал Минхо. С тобой всё будет хорошо. Минхо почувствовал, как сзади его обняла рука Чана, неведомое ощущение волной прокатилось по телу. Он выдохнул, глубоко вдохнул, выдохнул снова и вдохнул. Сфокусировался на этом. - Ты очень хорошо справляешься, - прошептал Чан ему на ухо. - Мы можем посмотреть кино? - спросил Чонин с надеждой в голосе. - Ну, знаете, объединение семьи и всё такое. - Конечно, - ответил Чанбин. Они вдвоём поднялись, чтобы принести снеки и включить фильм. - А как же репетиция? - спросил Минхо. - Я уже написал менеджеру, что ты не пойдёшь на репетицию. Мы можем также отменить всё расписание на сегодня. Всё равно в нём почти ничего нет, - ответил ему Чан. Остальные мемберы ушли за одеялами, едой и фильмом. Минхо медленно позволил себе привыкнуть к тёплым касаниям Чана. Чужое тепло проникало в него, наполняя уютом и безопасностью. Он слушал беззаботный смех остальных. Счастье витало в комнате, заставляя его сердце трепетать. Они были так добры. Где-то на середине фильма, среди комментариев младших, Минхо задремал, когда тепло окружило его тело плотным коконом. Он не хотел уходить, возвращаться к жизни, когда вместо этого мог бы провести вечность в лишённом сновидений забытье. Он позволил телу обмякнуть, просто расплавиться между Чаном и Чанбином, которые теперь держали его. - Ш-ш-ш, он спит! - воскликнул Хёнджин не очень-то тихим шёпотом. Минхо моргнул, открывая глаза, и увидел мемберов, нежно улыбающихся ему. Он заскулил, быстро закрывая лицо от смущения, и попытался отключиться снова. Когда Ли понял, что больше не заснёт, он открыл глаза окончательно. - Почему вы все смотрите на меня? - Ты миленький, когда спишь, - объяснил Хёнджин. Щёки парня покраснели, и он повернулся лицом к Чану, который искренне улыбнулся ему и запустил пальцы в волосы младшего. Чан хихикнул, и Минхо ощутил, как мягко подпрыгнуло его сердце. Его тело пригревало и покалывало; это чувство было сродни полёту в облаках. Облака тёплые и уютные, облака, где он мог дать себе свободу и ни о чём не беспокоиться. Потому что это была его семья. И так как они провели остаток дня, окружая его заботой, провели остаток дня, делая всё, чтобы ему было настолько комфортно, насколько это возможно, Минхо знал, что они любили его. Они были его семьёй; они делали всё, чтобы он был в порядке. Всё будет в порядке. Возможно, не прямо сейчас. Возможно, пока что не всё для него приемлемо, но постепенно он позволит им обнять себя.