Последняя воля

— Любимый, — участливо прошептала девушка, наклоняясь ближе к его уху. — Все будет хорошо. Все будет хорошо. — Не говори этой глупой фразы, пожалуйста, — поморщился парень, лежа на больничной койке. — Ты же знаешь, я терпеть ее никогда не мог. Только бесила меня всегда. Девушка совсем поникла и только молча кивнула, соглашаясь. Он прав, но так все всегда говорят, желая поддержать, разве нет? — Сама-то ты как? На глаза навернулись слезы. Как он может спрашивать подобное, если сам при смерти? Чертов рак, он и до него добрался. Она лишь горестно помотала головой в ответ и ничего не ответила. — Эй! — Издеваешься? — Ну что ты? — так нежно прошептал парень, что у нее сдавило сердце. — Тише-тише! От этого никто не застрахован. Никто. Нужно уметь относиться философски… — Заткнись, — глухо произнесла она. — Пожалуйста. — Малышка, — позвал парень и грустно улыбнулся. Сейчас девушка сидела, низко опустив голову, пряди волос скрывали ее лицо и она не видела, как он на нее смотрит, продолжая нежно и грустно улыбаться. — Слишком рано, — упрямо произнесла она. — Так не должно было случиться. Слишком рано, черт возьми! — Вот он и возьмет меня, — скривил в кривой ухмылке губы. — А вообще от этой заразы умирают даже в раннем детстве, так что грешить что мало пожил… — Заткнись. — Хорошо, — безропотно согласился он. — Он не возьмет. Возьмет Господь. Ты будешь на небе. Я обещаю. Теперь уже у парня горло свело судорогой, он силился не заплакать при ней. Нельзя. Не сейчас. Она не должна видеть его слез. Он должен быть сильным с ней. Мужественным. До конца. — Кстати, — силясь говорить ровным голосом, — я хотел бы, чтобы меня кремировали. Я уже сказал родителям. — А они? — Не знаю, согласятся ли. — Как они могут не согласиться? — Не знаю, они… мне кажется, они поступят по-своему… — Что за… Девушка не договорила, уставившись на бледное, осунувшееся лицо. Глаза на исхудавшем от болезни лице стали еще больше, и в них сейчас читалось легкая обеспокоенность. — Ты уверен, что именно этого хочешь? — Я не хочу лежать в земле, чтобы меня годами ели черви, — парень, не выдержав ее взгляда, отвернулся к окну. Боль снова давала о себе знать и ему придется звать медсестру, чтобы сделала очередной укол, который хоть немного облегчал страдания. — Но они могут поступить как захотят… — Они не посмеют… «Я им не позволю» — Жаль, что мы так и не съездили в Париж, как и планировали, и как ты того хотела. Помню, ты о нем грезила, а я говорил, что это такая банальная мечта! — Помню, — тихо произнесла девушка, наклонилась и поцеловала его руку. — Ты еще съездишь туда. Обещаю. — Мне не нужен Париж без тебя… — Не смей, — строже сказал юноша, — не вздумай. Делай, что хочешь. Делай, что тебе нравится и о чем всегда мечтала. Ни от чего не отказывайся, ведь жизнь очень коротка и сейчас я это понимаю как нельзя лучше. Нельзя отказываться. — Но Париж — это действительно банально… — Заткнись, — на этот раз уже сказал парень, слабо улыбнулся и сжал чужие пальцы. — Пообещай мне быть счастливой как можно дольше, хорошо? Их губы соединились в долгом поцелуе, в который они вложили всю боль и всю нежность, на которую в те минуты были способны. Вскоре она вышла из палаты и разрыдалась, а он забылся сном.

***

 — Делать, что хочешь? Ведь так ты говорил? Вот я и сделала. Они не учли желание умирающего, а я сделала то, что ты хотел. Я сжигаю твое тело в этом костре вдали от города, от людей, ото всех. Есть только ты, я и огонь. Каких же сил мне стоило, чтобы вскрыть могилу, гроб и незаметно вынести тело с кладбища! Мне помогли, да. Нам удалось чудом. Сам Бог мне помог в этом, любимый. Ее лицо освещал свет от погребального костра, яркое пламя которого прорезало тьму, а окружающую тишину нарушал тихий хруст пылающих веток. Она понимала, что сделала, но ей было все равно, что скажут люди и что с ней самой сделают за это. Они не исполнили его последнюю просьбу, а она исполнила.