Задержка в развитии

      Будь ты хоть трижды самым умным человеком во Вселенной и одним из опаснейших преступников, для тебя всё равно найдётся какая-то невъебенно неразрешимая задачка, справиться с которой окажется выше твоих сил.       Это Рик понял только на пятидесятом году своей жизни, когда, заебавшись бороздить бескрайние просторы космоса, решил вернуться к своей семье. К тому, что от неё осталось.       Потому что, пока Санчез ебланил занимался очень важными делами за три пизды от родного дома, его дочь успела родить от этого придурка Джерри уже второго по счёту пиздюка. И если Сам-Сам — семилетняя бойкая девчонка с куцым рыжим хвостиком и вечно сбитыми коленками — до ужаса напоминала собственную мать в том же возрасте, то второй…       — Здорово, пацан! — нарочито весело начал Рик, присаживаясь на корточки перед испуганным пупсом. — Это же пацан, верно? — уже не так уверенно уточнил он у дочери, поднимая на неё взгляд.       — Конечно! — поспешила согласиться Бет. — Морти, поздоровайся с дедушкой Риком.       Она легонько подтолкнула пиздюка в спинку, чтобы тот сделал шаг навстречу Санчезу, но тот, чуть пошатнувшись и непонимающе посмотрев на маму, остался стоять на месте. Рик усмехнулся, протягивая ладонь для рукопожатия.       — Привет, мелкий, — поздоровался мужчина, кривовато улыбаясь. — Я Рик.       Пацанёнок посмотрел на протянутую руку, затем перевёл взгляд на лицо учёного, и так и остался стоять. Смотрел прямо, не стеснялся, как многие дети, и не вредничал. Просто, блять, стоял и пялил своими здоровенными карими глазёнками, словно насквозь мужчину видел.       Окей, очередной криповый ребёнок. А Рику казалось, что тихий ужас — это Саммер, которая, как та Дарла из мультика про Немо, была истинным живодёром с безумным взглядом. Но нет, вот этот мелкий кучерявый карапуз в жёлтом комбинезончике был более пугающим.       — Ладно, — заключил мужчина, потрепав мелкого Смита протянутой рукой по волосам. Пацанёнок зажмурился, но не сопротивлялся.       Рик усмехнулся. Прикольные кучеряшки. Мягкие.       — Морти просто стесняется новых людей, пап, — заверила мужчину Бет, подхватывая малыша на руки.       Санчез кивнул. Лично ему не казалось, что пацан стесняется, скорее наоборот. Даже на руках у матери он продолжал заинтересованно смотреть на Санчеза, лупая глазами. Рик скорчил ему рожицу, и ребёнок чуть нахмурился, склонив голову вбок.       Браво. Хоть какая-то реакция.       — Сколько ему? — поинтересовался Рик, когда они с Бет переместились на кухню, где дочь принялась готовить ужин, усадив Морти на обычный стул.       Это при том, что детский стульчик стоял в углу, а так над поверхностью стола торчала только кучерявая макушка, любопытные глазёнки и задранный кверху нос.       — Через два месяца будет четыре года, — поделилась информацией Бет, ловко нарезая овощи. — Саммер, скоро начнётся твой любимый мультик!       В гостиной что-то с грохотом полетело на пол, а потом послышался счастливый детский визг — кажется, Сам-Сам на радостях решила расхерачить своего игрушечного пупса. Впрочем, Бет на это никак не реагировала, поэтому и Рик особо решил внимания не обращать.       — Так ты уже такой взрослый, — удивился мужчина. Мальчонка выглядел куда младше. — Знаешь, что в твоём возрасте композиторы уже первые музыкальные пьесы писали? А некоторые дети обыгрывают взрослых в шахматы и решают сложные уравнения…       Может, малой пошёл в Рика? Может, среди Смитов растёт неопознанный гений, светило науки? Может…       Пацанёнок, глядя прямо на Санчеза, упёрся ладошками в стол и попытался встать, но пошатнулся и плюхнулся назад, стукаясь головой о спинку. Тихонько всхлипнул, но, выровнявшись, снова качнулся назад, снова стукаясь головой. И опять, опять…       Рик смотрел на этот треш, не зная, что и сказать. Первые секунды мозг отказывался воспринимать то, что пиздюк целенаправленно отбивает себе мозги, хныча от боли, но упрямо продолжая пиздиться затылком о спинку стула.       Потом до него стало медленно доходить, что, кажется, второго гения в семье не предвидится. Особенно, когда Бет со страдальческим вздохом («что, опять?») подошла к сыну и, взяв его на руки, принялась успокаивать.       — Добро пожаловать в семью, пап.       Да уж, форменный пиздец.

***

      Морти — мелкая катастрофа на ножках. Это Рик понял почти сразу же, как стал проводить в доме Смитов больше времени. Пацанёнок умудрялся каждые пять минут где-то ударяться, что-то ронять, куда-то влезать и не мочь вылезти…       Санчез заебался с этим карапузом уже на второй день, когда вытаскивал его из шторы, в которой малой каким-то хуем запутался. Что ещё хуже — пиздюк никогда не орал и не выл, никаких признаков жизни не подавал, когда в очередную неприятность влипал. От этого найти его сразу не получалось, а когда он всё-таки обнаруживался в непригодных для мелких детей местах, то непременно оказывался заплаканным и краснючим, словно рак.       И, что самое странное, это недоразумение вечно таскалось за Риком.       Мужчина постепенно начинал обживаться в доме. Бет под недовольным взглядом своего придурка-мужа выделила отцу отдельную комнату, а Рик облюбовал пустующий гараж. И всё то время, что мужчина таскал свои скудные пожитки, он отчётливо слышал сзади топот маленьких ног у себя за спиной. Останавливался — и топот прекращался. Снова начинал идти — шлёп-шлёп-шлёп. Обернёшься — а там это чудо кучерявое стоит и глазёнками невинно лупает. Смотрит, как будто всё на свете понимает.       А потом на полном ходу врезается в стену лобешником, и Рик даётся диву, как мелкий вообще дожил до своих четырёх.       — Так пиздюк, заебал, — бормотал мужчина, подхватывая мелкого на руки и относя на кухню, под присмотр Бет. — Идём к маме. Ты же не расскажешь ей, что я матерюсь в твоём присутствии? Моргни, если не расскажешь.       Малой послушно моргал и Рик неизменно трепал его по кучеряшкам.       Конечно, Морти не расскажет. Потому что Морти, блять, не говорил. От слова «совсем». За всё то время, что Рик провёл в доме Смитов, пиздюк и слова не проронил, даже хныкал практически бесшумно. Обычно в его возрасте дети уже вовсю лепечут — кто-то целыми предложениями, кто-то отдельными словами, а кто-то на своём, детском, языке, но, блять, мало какие дети сохраняли абсолютное молчание, как сраные партизаны на допросе.       Но малой молчал. Смотрел внимательно, слушал, но ни слова в ответ не говорил. И даже его сестрёнка смотрела косо, называя младшего братишку «странным».       — Такое бывает, пап, — сказала Бет в один из вечеров, когда они сидели в гостиной перед телевизором. Пиздюк притопал к Рику и, обняв того за голень, дёргал за штанину. Но, сколько Санчез не пытался разузнать, что тому понадобилось, он сохранял молчание. — Врач сказал, что Морти просто не хочет говорить. Может, но пока что не хочет.       Учёный кивнул, стараясь не обращать внимания на то, что его продолжали упорно дёргать за штанину, и щелкнул пультом, переключая очередной дебильный канал, который выбрал Джерри.       Условный глава семейства Смитов хмыкнул, недовольный то ли тем, что Рик прервал показ его любимой передачи про животных, то ли фразой жены, и протянул:       — Конечно, Бет, слушай врачей. Они все просто хотят выкачать из тебя побольше денег. Никто тебе не скажет, что у Морти просто задержка в развитии.       Бет удивлённо охнула, Саммер, что до этого вырывала руки и ноги очередной кукле, настороженно замерла. Морти тоже отвлёкся — перестал дёргать штанину Рика, перевёл взгляд на отца, склонив голову набок.       Джерри тоже посмотрел на сына, улыбаясь как-то по-дебильному.       — Что, сынок? Хочешь поиграть? Иди к папе, папа покатает тебя на коленках. Иди, моё солнышко…       Говорил он это таким противно-писклявым голосом, что Рик невольно скривился. Морти же, чуть нахмурившись, посмотрел на отца ещё немного, а затем отвернулся обратно к Санчезу и снова дёрнул его за штанину.       — Что и требовалось доказать, — хлопнул себя по колену Джерри. — Видите, он даже ничего не понимает! Говорю же, наш сын…       — Джерри, завались.       Рик и сам от себя такого не ожидал. В принципе, Смит был прав — в таком возрасте Морти действительно уже должен был говорить, и причиной его молчания правда могла стать задержка в развитии.       Но блять, этот пренебрежительный тон… и этот взгляд мелкого, который был более осознанным, чем взгляд его отца…       — Что, прости? — чуть истерично переспросил Смит. — Ты что, только что…       — Да, я только что заткнул тебе рот, Джерри, и сделаю это ещё раз, если ты, блять, продолжишь называть своего сына умственно отсталым.       — Пап! — возмущённо воскликнула Бет. — Никакой ругани при детях!       Но Рику было не до того. Он стремился просверлить дырку в Джерри, пока тот явно думал, что ответить на такой выпад.       — Не отрицай очевидного, Рик! — выпалил он наконец. — Или ты, Альберт Херштейн, можешь придумать какое-то изобретение, которое поможет нашему сыну заговорить? Может, есть какие-то чудо-семена, который мы можем запихнуть Морти в задницу, и он расскажет нам все законы термодинамики?       — Сам-то хоть один расскажи, умник херов, — зло бросил Рик, обращая, наконец, внимание на Морти. — Ну что, мелкий? Штанина, да. Круто. Хочешь себе такие же? Вопросы к твоим родителям.       Он осторожно взял пиздюка подмышками, усаживая на диван. Наверное, его дёргали за штанину как раз с той целью, чтобы Санчез выполнил функцию лифта.       — Что нужно сказать, Морти? — поинтересовалась Бет у сына, всё ещё бросая недовольные взгляды на отца и мужа.       Мелкий вместо ответа поднялся на ноги и, сделав пару шагов по дивану, плюхнулся Рику на колени, заинтересованно глядя на деда, словно ожидая его реакции. Санчез, опешив, поднял руки вверх, как будто его взяли в заложники, опасаясь случайно пиздануть наглого пацана, посягнувшего на его личное пространство.       — Слезь с меня, — потребовал мужчина, хмуро глядя на Морти, и качнул коленями, чтобы сбросить эту наглую рожу.       Но мелкий оказался не промах — вцепился в штанину Санчеза и продолжил смотреть внимательно, словно чего-то ожидая. Рик, вопреки здравому смыслу, смотрел в ответ. Понимал прекрасно, что это недоразумение уже бесит его до невозможности, что пиздюк окажется здоровенной занозой в его заднице, что Джерри только порадуется, если Рик с ним согласится…       А, в пизду.       — Он заговорит через неделю, Джерри, — не отрывая взгляда от больших карих глаз, заверил учёный. — Или я не умнейший человек во Вселенной.

***

      — Ну давай, пиздюк, — взвыл Рик, глядя на Морти. — Ма-ма. Это не сложно, блять, хотя бы попробуй!       Мелкий только голову набок склонил, глядя на деда заинтересованно, и принялся заваливаться вбок. Санчез поспешно подхватил ребёнка, снова усаживая ровно на кухонном стуле, и устало вздохнул.       — Это не может быть так сложно.       Могло. Сегодня был седьмой день недели, отведённый Санчезу на то, чтобы пацан заговорил. И мальчишка всё ещё молчал, как тот блядский седьмой гном из дебильной «Белоснежки», которую Саммер смотрела каждый, сука, день.       За эту неделю Рик что только не перепробовал. Разве что действительно не опустился до той дурацкой идеи Джерри про семена. Санчез соорудил для пиздюка целого развивающего робота, который был запрограммирован в сжатые сроки заставить карапуза заговорить. На второй день Морти вытащил из этого робота плату и потянул в рот, а Рик чудом успел это заметить и отобрать деталь.       Потом в ход пошла медицинская диагностика. Но по всем показателям Морти был абсолютно нормальным четырёхлетним ребёнком, никаких отклонений не выявила даже продвинутая инопланетная медицина.       Зато мелкому Смиту, кажется, очень понравился портал, через который Рик сгонял с ним в больницу на другом конце Вселенной — мальчонка громко смеялся, когда учёный заходил с ним в зелёную воронку, и даже тянул к ней руки, словно надеялся схватить.       До использования всяких микстур и растений, повышающих умственную активность, Рик не опустился. Эта мысль посещала его неоднократно за семь дней, но мужчина решил приберечь план на самый крайний случай. Отчасти он поступил так от того, что эту идею предложил Джерри, а до уровня зятя Санчез опускаться не хотел.       Не помогли ни консультации со специалистами, ни развивающие детские мультики всего межгалактического телевидения, ни специальные игрушки, ни собственноручно разработанные методики.       Малой не говорил. И на страдания Санчеза смотрел с интересом, но не более того.       Спасибо, хоть головой о стол не бился, как тогда, когда Рик притащил ему вкуснейшие ягоды с Принаруса, пообещав угостить, если тот скажет хоть слово (да, шантаж, мужчина тоже пробовал).       Зато к этому был близок сам учёный, когда, под конец седьмого дня, просто устало просил Морти сказать «ма-ма».       Смысл слова для Санчеза потерялся минуте на пятой этого занятия, но он всё не сдавался.       Когда Морти устало зевнул, потерев кулачком глаз, Рик тяжело вздохнул.       Похоже, это было бесполезно. Мелкий не заговорит, а попытки ученого что-то изменить лишь утомляли их обоих. Не прокатил ни один способ, так что оставалось только…       Рика передёрнуло. Придётся признать свою неправоту, и, чёрт бы его побрал, согласиться с Джерри.       — Хуй с тобой, — заключил Санчез. — Не хочешь говорить? Не надо. Вот и молчи, и пусть твои родители считают тебя умственно отсталым.       Мелкий склонил голову набок, внимательно слушая. Рик встал с корточек, разминая затёкшие ноги, и направился к холодильнику. Достал оттуда банку пива и, не заботясь о том, что с ним на кухне находился ребёнок, открыл её, делая несколько глотков.       — Ты же всё понимаешь, пидрила мелкий, да? — сощурился Санчез. — Каждое моё слово, просто отвечать не хочешь.       Морти моргнул, и Рик спрятал лицо в ладонях, невесело хмыкая.       — Я совсем ёбнулся, — заключил он. — Говорю с маленьким ребёнком, который даже ни слова в ответ не лепечет. Нихуя ты не понимаешь. Просто смотришь и всё.       В несколько глотков он допил пиво, тут же ныряя за ещё одной банкой. Морти наблюдал внимательно за тем, как дедушка пьёт, и Санчезу казалось, что в его взгляде он видел осуждение. Хотя, какое там. Ему же всего четыре, что он понимает? Просто Рик за последние семь дней провёл с пацаном слишком много времени, вот и развлекал себя тем, что искал во взглядах Смита то, чего нет.       Когда Рик залез в холодильник за третьей банкой, тут же вскрывая её, за его спиной послышался какой-то шум, будто что-то грохнулось на пол.       Или кто-то.       — Блять, малой!       Санчез облился пивом и, быстро поставив банку на стол и вытерев руки о халат, пошёл поднимать Морти. Мальчонка упал со стула, распластавшись на полу жопой кверху, и Рик, матерясь, снова присел на корточки, поднимая мелкого на ноги.       — Морти, ну какого хера? — зло поинтересовался учёный. — Что за мания расшибиться? Поставил себе цель даже до пяти не дожить?       В глазах у пацанёнка стояли слёзы, и Рик заметил, что его локти и ладони покраснели от удара об пол.       — Ну бля, — протянул Санчез. — Сильно болит? Так, прекращай мотать сопли на кулак, сейчас дедушка тебя подлечит.       Он достал из кармана халата заживляющую мазь, которую с недавних пор всегда носил в халате как раз на такой случай, и осторожно принялся наносить её на покрасневшую кожу.       — Ну вот в кого ты такой дебил? — бормотал мужчина, привыкший болтать с мелким Смитом. Тот был благодарным слушателем, не перебивал и смотрел всегда заинтересованно. — Не говоришь, всюду бьёшься, лезешь, куда не надо… Дед у тебя — самый умный человек во Вселенной, пример брать надо, а ты что? Не верю, что ты весь целиком пошёл в Джерри, я…       — Блять.       Это короткое слово было произнесено тихо и робко, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы перебить монолог Рика.       Санчез вздрогнул, поражённо моргнув, и медленно поднял взгляд от руки Морти, которую он чисто на автомате продолжал натирать мазью.       Малой лупал карими глазёнками, заинтересованно глядя на деда. Учёный смотрел в ответ, не поверив своим ушам.       — Это ты сейчас сказал? — переспросил на всякий случай мужчина, не заметив, что собственный голос от волнения сел. Он осмотрелся, чтобы удостовериться, что на кухне они были одни, и невольно сжал руку мелкого в своей сильнее. — Ты?       — Блять, — повторил малой, глядя на Санчеза. — Сука.       Рик от удивления, кажется, даже дышать перестал. Морти говорил чётко и без запинок, словно до этого втихаря болтал сам с собой, пока никто не слышал. Смотрел он при этом, сука, так невинно, будто это какой-то другой ребёнок до этого наблюдал, как его дед корячится, пытаясь выбить из внука хоть полслова.       — Заговорил, — заключил Рик, до которого постепенно начало доходить, что признание его неправоты, кажется, отменяется. — Ебать, мелкий, ты заговорил! Ха! Сосни хуйца, Джерри!       Он вскинул руку в победном жесте и, улыбнувшись, потрепал Морти по волосам.       — Сосни хуйца, — послушно повторил Морти, глядя на дедушку, и до Рика дошло ещё кое-что.       — Твоя мать меня прикончит, — заключил мужчина, осознав, что Смит говорит одними только матами. — Слушай, Морти, это плохие слова. Их нельзя говорить. Скажи «мама».       Малой склонил голову к плечу, глядя на дедушку. С минуту он молчал, и Рик уже подумал, что ему показалось то, что внук вообще говорил, но…       — Блять, — в конце концов выдал Морти.       — Да нет же, — покачал головой Санчез. — Не «блять», а «мама».       — Блять.       — Мама.       — Блять.       — Да сука…       Ещё около получаса Рик пытался добиться от мелкого хоть какого-то нематерного слова, но тот, кажется, издевался. Ну не мог ребёнок, как губка, впитать в себя все маты, а нормальные слова проигнорировать!       Хотя, последние семь дней он провёл в компании Рика, который особо выражения не выбирал…       К тому времени, как Бет и Джерри должны были вернуться с какого-то школьного представления, в котором участвовала Саммер, Санчез махнул на свою затею рукой, усадил Морти на пол в гостиной, а сам заперся в гараже, решив отсидеться от греха подальше.       Вскоре скрипнула входная дверь.       — Пап, мы дома! — услышал он голос дочери. — Вы с Морти в гостиной? О, привет, моё солнышко! — кажется, Смит обнаружила сына. — Смотришь мультики? А куда же подевался твой дедушка?       Как и все в этой семейке, она говорила, не ожидая от Морти ответа. Поэтому наверняка тоже удивилась.       — Блять.       Рик хмыкнул, выключая своё подслушивающее устройство. Дальше оно ему будет без надобности, всё и так будет прекрасно слышно. С другой стороны, он же своё дело выполнил? Морти заговорил, пусть немного и не так, как все ожидали. С другой стороны, что в этом такого плохого? Дочь, видимо, считала по-другому. Рик, как и ожидал, услышал её и без устройства. Да и вся улица, наверное, тоже.       — Какого хера, пап?

***

      — Блять! — Морти раздражённо отбросил джойстик в сторону, скрестив руки на груди. — Ты мухлюешь, Рик! Я не собираюсь с тобой больше играть!       — Да ладно тебе, Морти, — хмыкнул Рик, проделывая последнюю комбинацию ударов, чтобы отправить бойца Смита в окончательный нокаут. — Сам же предложил поиграть в это. А могли бы рубиться в «Роя»… Кто кого переживёт…       Парень обиженно фыркнул, глядя в экран на то, как его бойца разрывает на части стая ворон, призванная бойцом Рика. Играть с дедом в приставку вместо того, чтобы учить уроки, было не лучшей его идеей, но от многочисленных уравнений по математике у него уже в глазах двоилось. Да и, чего греха таить, из всех занятий мира младший Смит почти со стопроцентной вероятностью выбрал бы времяпрепровождение с Санчезом. Даже несмотря на то, что тот мухлюет, матерится, громко рыгает и без меры употребляет алкоголь.       — Вы, ребят, ещё подеритесь тут, — ехидно отметила Саммер, входя в гостиную и протягивая Рику банку пива.       — Это пройденный этап, Сам-Сам, — поделился Санчез, вскрывая банку и салютуя ею внучке.       В подробности он вдаваться не стал, но Морти скривился, инстинктивно потирая ушибленное плечо. Они с дедом и правда подрались, когда выбирали, во что поиграть. В шутку, конечно, но Санчез был серьёзным противником. Прижал парня к полу и держал минут пять, глядя внимательно и не давая пошевелиться, и от этого Морти невольно чувствовал, что краснеет.       — Я выиграл, — буркнул младший Смит, когда сестра смерила его насмешливым взглядом.       — Ты заныл, — поправил Рик под весёлый смех Саммер. — Это не одно и то же.       Морти насупился ещё больше и молча смотрел на то, как дед глушит уже пятую банку пива за два часа. Родители были в отъезде, так что младшие Смиты и Санчез были предоставлены сами себе, чем и пользовались.       Саммер потягивала вино, которое спиздила из запасов Бет, и таскала пиво Рику взамен на то, что он пообещал её не выдавать. Морти ничего не налили (хотя до совершеннолетия ему остался всего только год, жлобы), и он обиженно пыхтел, глядя на родственников.       — Может, хватит бухать? — не выдержал наконец парень, обращаясь к Рику.       — Осуждаешь меня? — уточнил мужчина, косясь на парня.       — Представь себе, — фыркнул Морти. — Ты и так постоянно пьёшь, может, сделаешь перерыв хотя бы ненадолго?       Учёный закатил глаза, быстро допивая банку и отставляя её в сторону.       — Четырёхлетним ты мне нравился больше, — заключил он.       — Чего? — непонимающе переспросил Морти.       — О, в смысле, когда он не говорил? — хмыкнула Саммер, отрывая взгляд от телефона и улыбаясь. — Да, мне тоже. Просто шелковый ребёнок.       — Вы вообще о чём? — вспылил Смит, глядя поочерёдно то на деда, то на сестру, что переглядывались и загадочно ухмылялись. — Что вы пиздите? Разговаривал я в четыре, я же не умственно отсталый!       Саммер весело рассмеялась, и Рик, на удивление, поддержал её, потешаясь с озлобленного Морти. Парень выругался, вставая с дивана и топая ногой от возмущения.       — Да идите вы нахуй!       — О, узнаю логопедическую группу деды Рика, — ещё больше развеселилась Саммер. — Морти, ты в курсе, что поначалу говорил исключительно матами, потому что с тобой занимался дедушка?       — Ч-чего блять? — кажется, у Морти даже глаз дёрнулся от такого сестринского заявления. Рик же, наоборот, отреагировал спокойнее, лишь встал с дивана и потрепал шокированного в край внука по каштановым кудрям.       — Не за что, малой.       — О, вы как женатая парочка, — ехидно протянула Саммер, потягиваясь в своём кресле. — Замрите, ребят, я сфоткаю вас. Будут у вас новые парные заставки на экраны блокировки.       Морти тогда обиделся и ушёл к себе, дорешивать сложные тригонометричекие уравнения, а Саммер с Риком остались в гостиной ржать и бухать вино.       Потом младший Смит ещё около недели принципиально не матерился, отрицая факт того, что его первым в жизни словом было «блять», по словам Рика.       Сорвался он в одном из приключений, причём даже не во время него, а уже после, когда они с Санчезом летели обратно, самозабвенно ссорясь.       — Ну блять, Рик, обязательно всегда быть таким засранцем? — взвыл парень, пряча лицо в ладонях.       — Обязательно, конечно, — серьёзно кивнул Рик. — Раз уж ты такой идиот.       Рику было по кайфу выводить мелкого на такие конфликты. Глядя на матерящегося, злящегося и дающего отпор внука, мужчина с чистой совестью мог про себя в очередной раз назвать Джерри долбаёбом.       Не было у Морти никакой задержки в развитии. Он вырос в живого, эмоционального и весёлого парня, и совсем неважно, что в детстве его безуспешно пытались отучить материться после занятий с дедушкой.       Ощутив внезапный прилив теплоты к внуку, Рик потрепал мелкого Смита по волосам, наслаждаясь их мягкостью. Задержав руку на голове парня чуть дольше, чем следовало бы, он опустил её чуть ниже, к шее, погладив по загривку, за что был награждён тем самым заинтересованным взглядом больших карих глаз. Парень чуть склонил голову вбок, как в детстве, потёршись щекой о руку Санчеза, и только это заставило учёного очнуться.       Мужчина моргнул, отдёргивая руку. Чего это он? И почему мелкий так спокойно реагирует? Вон, улыбнулся даже уголком губ, словно только этого и ждал. Рик выругался себе под нос, отворачиваясь и пытаясь унять ускорившееся сердцебиение.       Да, с детства Морти прошло уже много лет, и много что в их жизни успело поменяться, да и в будущем поменяется тоже.       Главное, что сейчас всё хорошо, парень рядом с Риком и почти не зависает, глядя в никуда, может за себя постоять, и его мазохистские наклонности полностью пропали…       — Морти, какого хера? Прекрати биться башкой о приборную панель, ты всё сломаешь!       Ну, почти полностью.