«Связанные похотью».

Корделия - законная, первейшая супруга главы клана Сакамаки, никогда не была примерной женой и матерью.

Ее привязанность к Карлхайнцу перерастала в одержимость, а высокомерие, нарощенное в стенах отцовского дома, давало о себе знать. Женщина не понимала, как ее - дочь короля демонов, может не хватать.

Естество Корделии требовало отомщение за принесенное супругом чувство отчуждения, получая его через многочисленные измены. Орда любовников стала душевным утешением, среди которых затесался и Рихтер - брат ненавидимого и любимого Карлхайнца Сакамаки.

Дети в свою очередь были чем-то второстепенным в сердце Корделии. Их важность измерялась не в существование, а в приносимой выгоде.

Аято, будучи их с королем вампиров старшим отпрыском, был значим для своей матери потенциалом наследника главы клана. Она проводила много времени с сыном, но едва ли для ребенка такое времяпровождение ощущалось приятным. Бесконечные правила, критика - по итогу мальчик был готов променять обучение на игру с братьями. Для его возраста нагрузка была колоссальной.

Канато же обладал чарующим голосом и матушка нашла ему применение. Частые концерты, где она - единственный зритель, слушающий одну и ту же песню, стали повседневностью. Порой все заканчивалось окровавленными голосовыми связками, но могло ли бестию это волновать? И мог ли малыш знать, что такая цена внимания того не стоит?

Лайто до определенного момента был самым обделенным. Ни таланта, ни старшенства у него не имелось. Мать его не замечала, словно призрака.

Лишь к пубертату «призрак» начал обрастать плотью: Корделия наконец разглядела миловидные черты лица, стройный стан и взгляд зеленых, столь похожих на ее цветом и формой, но лишенных ее расчета глаз. Собственное дитя стало идеальным экземляром. В конце концов, он хотел внимания мамочки, не так ли?

Та ночь показалась Лайто сказкой. Долгожданное внимание, обернутое в еще непонятное ему удовольствие, стало началом их проклятой связи. И каждый раз юный вампир возвращался из мира матери менее похожим на себя, перенимая черты единственной родительницы.

Спустя время юнец начал осознавать, что находится далеко не в сказке. Корделия не собиралась хранить условную верность ему и, наигравшись с молодым телом, продолжила свои развлечения с другими. Тогда младший сын познал новое чувство, иронично схожее с материнским - ревность и долю знакомого с детства отчуждения.

Убийства давались легко, либо в душе юноши уже не осталось первоначального света: одним за одним любовники бывшей матери оказывались в земле, а та лишь находила одержимость сына забавной. Идеальный экземляр оправдал ожидания.

Чем больше ночей, тем глубже бездна и час расплаты за ложный выбор. По мере приедания женщина отвечала все меньшей взаимностью, заставляя острее ощущать боль из недр подломанной души. Этой истории не был уготован счастливый финал.

Годы спустя Карлхайнц пронзал про связь Лайто и Корделии. Наказание не заставило себя ждать: юный вампир оказался за решеткой темницы на долгий срок.

Неудивительно, что мамочка навестила сына лишь раз. И этот раз оказался финальным аккордом в разложение души шляпника: демонстрация секса с его дядей Рихтером стерла даже труднейшие пути назад, заморозив юношу в естестве больного и похотливого мужчины.

Аято тоже рос, и чем старше становился отпрыск, тем сильнее стоило женщине его бояться. Его гнев постепенно расцветал, распустившись в цветок отомщения. Ей никто не помог.

Возлюбленный сын сбросил ее вниз, помня слова неверной пассии «Лучшее доказательство любви у вампиров - это убийство».

Жизнь после смерти родительницы продолжилась. Лайто стал достойным продолжением Корделии, меняя партнерш, как перчатки. Он видел в каждой отголоски матери, принимая сексуальное влечение за любовь.

Первый их половый акт и последний вздох единственной даже спустя десятилетия оставались важными событиями в голове шляпника. Только в их промежутках его сердце билось. А раз оно больше не бьется, стоит этим явлением поделится и с другими.

Так ведь, моя Корделия? - Обратился лелейным голосом Лайто полной луне, пока на диване лежала очередная дева, обреченная на разбитое сердце после серии сладостных ночей.