Биззарная школа: И такая дребедень каждый день

      Школьный коридор. Тишина. Как-никак, уже 7 вечера, вторая смена ушла. Остались только уборщицы, завуч и учителя, которые не хотят тащить бумаги и работы учеников домой. Казалось бы, в такое время тишину может прервать только шелест тетрадей, кликанье ручек, капающая вода с мокрых тряпок и тяжкие вздохи, когда в очередной раз "одарённым" ученикам нужно натягивать тройку с минусом. Но вот уже три года подряд вечерние звуки работы в этой школе заглушает тяжёлый и частый стук шагов, больше напоминающий бег.       Источником этого звука был Григорий - учитель физкультуры, который не умел две вещи: играть в карты и принимать поражение.       Григорий резко распахнул дверь: — ПЕТЬКА БЛЯТЬ, ВЫХОДИ! Выходи, подлый трус! — Да здесь я, проходи, – звук послышался с заднего ряда парт. Там и сидел тот самый Пётр, обжшник. Он внимательно разглядывал противогазы на наличие дефектов, чтобы завтра на зачёте не было казусов. И чтобы можно было, в случае чего, предъявить ученику претензии за испорченное имущество.       Григорий громко сел напротив Петра. — Ты когда, сука, мне свисток отдашь? Я не могу, блять, всегда орать во время занятий. У меня голосовые связки не вечные. — Тем не менее, у входа ты их проявил во всей красе. — ДА БЛЯТЬ! — Во-о-о, да, вот с такой громкостью и веди занятия. А потому что ставка есть ставка. – Он пожал плечами, продолжая рассматривать противогазами. — Ты всегда так серьёзно относишься к карточным играм? — С такой же серьёзностью, как ты к спортивным. – Пётр поднял глаза, опустил и ухмыльнулся. — Ладно, подъебал, – Григорий закрыл глаза. – Я могу вернуть как-то свою ставку? — Выиграй меня в покере. — Пётр снова быстро поднял и опустил глаза, сдерживая смех. — Да ты шулер! - сильный стук кулака по столу заставил непроверенные противогазы подлететь. – Не хочу больше с тобой играть! — Пщ, пщ, – послышалось прямо над ухом со спины Григория, а затем послышался такой же звук какого-то распылителя. — А-А-А БЛЯТЬ! ТЫ КТО!? - размахивая руками, проорал физрук. Послышался прокуренный смех Петра и звонкий, почти женский смех неизвестного.       Григорий чуть приостыл, увидев источник его беспокойства. — Сюрприз! - Милан, он ведёт химбио, поджал к себе руки и растопырил ладони. В одной из них был захвачен большим пальцем и мизинцем открытый лак для волос. — Ну и нахера ты сюда припёрся? И зачем тебе лак? — Ну... я услышал, как ты у входа орал: "Выходи, подлый трус!" - ну я и решил, что из твоих кудряшек можно было бы замутить мышиные ушки. — Мне?! Ушки?! Да иди ты нахер. Я пошёл.       Его провожал всё тот же смех, каким сопровождался его испуг. Григорий, не поворачиваясь, показал средний палец.