Отражение

      В нашем мире, у всех на запястье были цветы или травы. Те, у кого они совпадали, были соулмейтами. Но тех, у кого растения совпадали было больше двух, а потому тем, у кого были одинаковые рисунки, надо было переплести пальцы, и тогда, руки соулмейтов опутает дымка Тьмы.       Мы с Мори, начиная встречаться, обе знали, что не соулмейты. Мы скрывали запястья, не желая, чтобы другие знали нашу уязвимость. Всё равно, друг для друга мы были самыми близкими людьми на свете. Но потом появилась она. И всё пошло крахом.       Им было всё равно, что обе заняты. Как же, родственные души. Им было всё равно на тех, кто когда-то был им самыми близкими. На осуждение родителей. На то как они выглядят. На всю эту грёбанную жизнь…       Я умирала внутри. Просто ничего не хотелось. Только обнять её, почувствовать её запах, и губы на своих. Только это было невозможно, а потому я просто хотела умереть. Помогала лишь поддержка друзей. Не сильно правда…       Я безумно завидовала Анаюру. Он сильный, он смог. Смог понять, что их с Мэри отношения, были лишь полным дерьмом. Он отпустил, он жил дальше, и встретил любимого человека — Алию. Они не были соулмейтами, и за это я уважала Юра. Не смотря на столь печальный опыт, он смог снова довериться чувствам, и просто быть рядом с любимой. Это достойно уважения, да. Однозначно. Потому что я так не смогла. Я не смогла по-настоящему поверить, что всё только к лучшему. Не смогла прекратить это дерьмо. Не смогла перестать думать о ней. Ничего не смогла. И не смогла отпустить…       В какой момент любовь превратилась в ненависть? Я не знаю. Но в какой-то момент её сообщения начали вызывать не улыбку, а стон: «Да блять». В какой-то момент желание уберечь её от всего превратилось в желание больше никогда не видеть. В какой-то момент, я перестала желать, чтобы ей никогда не довелось испытать такой боли. Я желала, чтобы она поняла как больно мне. Как я умираю. Чтобы почувствовала. Чтобы не смогла больше говорить: «Это просто чувства, это точно пройдёт, у тебя ещё много времени впереди». Мне не нужно было это время. Ничего не было нужно. В какой момент я начала молчать, когда разговор заходил о ней, просто чтобы не начать истекать кровью смешанной с ядом? В какой момент, её желание быть со мной рядом, просто другом, начало вызывать не нежную благодарность, а дикое раздражение? В какой момент я возненавидела её?.. Я не знаю.       Мой взгляд стал холодным, а сердце ледяным. Мои слова — колкими и язвительными. Мои поступки — равнодушными, с каким-то оттенком боли и желания отомстить. В семье прекратили на меня срываться, и начали предпочитать просто не трогать. В моём сердце больше не было любви. Осталось лишь смутное тёплое чувство к друзьям. К тем, что были рядом и старались вытаскивать из дерьма. К остальным — лёд. Внутри пусто, будто что-то важное, что-то, благодаря чему я могла жить вырвали, разорвали на куски и растоптали. Может быть, сердце? Наверное.       Мы в очередной раз гуляли по холмам с Анаюром, когда случайно встретили их. Они шли нам навстречу держась за руки, и радостно улыбаясь. Такие счастливые, такие… Такие.       Заметив нас, заулыбались ещё шире, и остановились как только до нас оставалось меньше метра. Я чуть отошла. Не выношу людей так близко. Просто не выношу. Только друзей.       По очереди обняв Юра, осторожно кивнули мне. Знали уже, что я, раньше с удовольствием обнимавшаяся при встрече, теперь обнимаю лишь очень ограниченный круг людей. И они в их число не входили точно. Я кивнула в ответ. Стоило им перевести взгляд на Анаюра, настороженность сменилась обратно на радость.        — Юр, у нас прекрасная новость! — едва не подпрыгивая от счастья воскликнула Мори.        — Мы женимся через три дня! Вот приглашение! — закончила за неё Мэри. Почему, когда так делала я, это так сильно не бесило?       Юр взял конверт, и осторожно, чтобы не помять, положил в карман.        — Поздравляю, девочки. — он спокойно улыбнулся. — Спасибо, я обязательно приду.       Девушки просияли, а затем повернулись ко мне.        — И, Лин… — с привычной осторожностью, медленно подходя ко мне, добавила Мэри. — Мы будем очень рады, видеть там и тебя.       Я не отрывала от неё взгляда, а она, неожиданно взяла мои руки в свои и осторожно вложила в них конверт. Я дёрнулась, вырвалась и отошла от неё наискосок назад, неосознанно оказываясь частично за спиной Юра. Руки непроизвольно сжались, немного сминая приглашение. Они грустно улыбнулись, попрощались и ушли. Я промолчала.       Какое-то время мы с Юром шли молча. В моей руке всё ещё было приглашение. Но друг всё же разорвал тишину.        — Ты не придёшь? — тихо спросил он, уверенный, что я сейчас просто кивну.       Но неожиданно даже для себя, я ответила, смотря на конверт в руке:        — Я приду.       Юр поражённо вскинул голову.        — Что?!       Я немного потеряно посмотрела на него в ответ. Невольно представила мою безумно счастливую девочку, наконец воссоединившуюся с любимой и невольно улыбнулась её счастью. Улыбка пропала спустя миг. Я поняла о чём подумала. Чему улыбнулась. Как её назвала.        — Блять. — тихо выдохнула я, и осела на траву.       Осознание обрушилась будто лавина. Я всё ещё её люблю. Спустя грёбанные два года. И вся моя ненависть, лишь отражение любви. Той безумной, нежной любви, которая всё ещё жила где-то внутри меня. Блять…        — Я люблю её… — поражённо выдохнула я, поднимая взгляд на Юра. — Я всё ещё её люблю…       Но ещё больше удивило, то что друг смотрел лишь с грустью и сочувствием. Он знал. Все по-настоящему близкие мне люди знали. Именно поэтому и могли вытащить. Они знали. Что-то внутри сломалось. Сломался ледяной стержень, который держал меня. Сломался оказавшийся тонким лёд по ногами, и я провалилась в бездну.       Анаюр протянул мне руку. Кое-как ухватившись я с трудом встала. Пошатнулась. И оказалась в его объятиях. Я хватала ртом воздух, не желая понимать, что его опять не хватает.        — Нет… — тихо простонала я, чувствуя нарастающее отчаяние. — Нет, нет, нет, НЕТ!!!       Нет… пожалуйста, Пожалуйста!       Юр осторожно отстранил меня и отцепил от себя мою правую руку. Я даже не заметила, как вцепилась в его майку мёртвой хваткой. Впервые, за всю нашу дружбу, он осторожно переплел наши пальцы. Неужели запомнил, как мне помогает этот жест?..       На мгновение мне стало легче, но потом… наши руки окутала Тьма. С запястий упали повязки, которые мы оба носили, скрывая рисунки. Чёрная лилия… На его запястье была чёртова чёрная лилия. Один в один как на моём. Мы посмотрели друг на друга одновременно и одинаково удивлённо. Соулмейты…       Я пришла в себя первой. Осторожно отобрала руку, и отошла на пару шагов.        — Я всё знаю, Юр. — тихо сказала, не вынуждая его напоминать, как он любит Алию. Не вынуждая делать выбор. Я сама это ненавижу, но… в конце концов, если уж ради соулмейта, то можно и проигнорировать это.       Развернувшись, я быстро пошла домой, оставив ставшего мне безумно близким человека шокировано смотреть в одну точку. Уходя… Снова отпуская.       Я больше не верю в судьбу. Я больше не верю в любовь. Я больше не верю.