Нерушимым союз будет ветра и тихого моря

— Ты не можешь всегда быть таким серьёзным, Мин-сюн! — в голосе Повелителя Ветров слышались ноющие, умоляющие нотки. Очередная блестящая проделка, пришедшая в его голову, просто должна была стать очередным незабываемым приключением, только вот его единственный лучший друг снова противился уговорам, продолжая прожигать его своим мрачным взглядом. — Я просто не понимаю, как ты можешь постоянно валять дурака, — раздраженно парировал Мин И, недовольно фыркнув. В конце-концов они оба понимали, что рано или поздно повелитель ветров сможет уговорить повелителя земли, однако сдаться раньше времени Мин И просто не мог. Иногда Повелитель Земли совершенно не понимал, по какой причине продолжает идти на поводу у этого вздорного человека, но что-то в личности Цинсюаня просто не позволяло остаться непоколебимым. Этот человек… это была действительно болезненная вещь, для кого-то вроде Мин И или же того, кто на самом деле стоял за этим именем. Хэ Сюань всегда помнил, почему он здесь, однако это знание словно покрывалось мутной, пьяной дымкой, и в такие моменты дикий ветер сносил его с ног, дуя прямо в лицо. Ветер свободы, которую он ощутил лишь однажды, перед тем как его жизнь окончательно разрушилась. С тех пор над резиденцией Чёрных Вод никогда не слышно голоса ветра. — Я вовсе не валяю дурака… разве немного! Но разве это важно? Давай же, тебе понравится! — продолжал уговаривать Повелитель Ветров.       Они оба понимали, что в мире было не так много вещей, который бы мрачный Повелитель Земли мог бы найти увлекательными или заслуживающими внимания, наверное, именно по этой причине Цинсюань никак не мог оставить свои жалкие попытки показать лучшему другу иную сторону жизни. Мин И всегда был таким, и сколько бы сил повелитель ветром не прикладывал для того, чтобы развеселить его, в темных глазах бога всегда оставалась непонятная тяжесть. Но таким уж человеком был Ши Цинсюань, если близкому человеку было плохо — повелитель ветров был последним, кто бы смог остаться в стороне, а ближе Мин И и Гэ у него не было никого.       Пожалуй, причина, по которой эти двое столь различные между собой оказались повязаны крепкой цепью дружбы, оставалась загадкой для все верхних небесных чинов. Ну в самом деле, что такой человек, как Повелитель Ветров, мог найти в ком-то вроде второсортного божка земли? И всё-таки он нашёл и прилип к Мин И словно колючий цветок репейника, ни в какую не желая отпускать его. — Нет, — снова отозвался Повелитель Земли. — Но ты даже не пробовал! Ну, пожалуйста, Мин-сюн! Один раз и я от тебя отстану, честно!       Конечно, это была ложь. Если бы Цинсюань мог отстать от него, то сделал бы это давно, тем более поводов со стороны Повелителя Земли было предостаточного. Чего стоит одна только грубость? Кажется, только Му Цин с его вечно закатанными глазами мог соперничать в знаках досады и раздражения Мин И. — Куда ты хочешь, что бы я пошёл? — вымученного поинтересовался Хэ сюань. Весь его вид выражал такое мучение, что любой бы человек, у которого было сердце, немедленно оставил бы его в покое, любой, кроме одного конкретного. — О, тебе понравится! Просто доверься мне, Мин-сюн.       Мин И громко фыркнул, однако позволил лучшему другу ухватить себя за руку и потащить в неизвестном направлении. Так было всегда и… он слишком привык к этому. Протиснувшись сквозь небесные врата, столь величественно бесполезные, что хотелось смеяться, они спустились в глушь, где росли лишь бамбуковые рощи. Ладно, в этот раз Хэ Сюань был действительно удивлён, Цинсюань не был тем, кто предпочитал подобные глухие места. — Что мы здесь забыли? — поинтересовался Мин И, но тут же запнулся, внимательно оглядывая наряд Повелителя Ветра, сменившийся по одному щелчку его изящных пальцев. Нет, этот вовсе не была женская личина, к которой с большим трудом так долго привыкал демон чёрных вод, вопреки всему Ши Цинсюань остался в своём истинном обличие, однако его безумно дорогое и яркое одеяние, так и кричащее о богатстве и роскоши, сменилось на просторное, белое платье учёного мужа. Это был хороший халат с изящным поясом, однако на нём не было излишних украшений, как не было излишних украшений и на голове повелителя ветров. Все его многослойные, сложные шпильки с изящными изгибами сменились простой крепкой лентой бирюзового цвета. Перед Хэ Сюанем словно стоял другой человек.       Ничего не говоря, мастер ветров схватил Мин И за длинный чёрный рукав его собственного халата, ведя вглубь бамбуковой рощи, откуда слышались голоса мужчин. Среди высоких бамбуковых стеблей сидела кучка мужчин, по виду которых сразу становилось понятно, что это были не простые крестьяне. Все они выглядели статно и властно, в хорошей одежде и с ровными спинами. В самом центре сидел мужчина в тёмно-синем халате с волевым лицом, в его черных густых волосах блестели нити серебра, говоря о том, что этот человек пережил немало трудностей, но его гордая осанка так же говорила о том, что все трудности были приняты им с достоинством.       Мужчина мимолётно взглянул на Цинсюаня со спутником, коротко кивнул им, после чего перевёл взгляд. Хэ Сюань уже понял в чем было дело, и это заставляло его испытывать замешательство. — Сегодня наш вечер посвящён воспеванию красот природы, — провозгласил мужчина с сединой в висках, убедившись, что все, кого он ожидал, прибыли и готовы к слушанию. В небольшом углублении, приготовленном заранее, потрескивал огонь, пожирающий сухие бамбуковые листья, над которым разместился небольшой чан с водой. Несколько слуг, одетые в простые одежды, словно мыши, бесшумно проскальзывали мимо, совершая все приготовления, необходимые для того, чтобы подать господам свежий, горячий чай. Никто не обращал на них никакого внимания, словно они были мелкими лесными зверьками. — Я начну со стиха, который посетил меня в последний раз, когда я гулял по этой самой роще.       Поэтические собрания не были чем-то необычным, однако Хэ Сюань был действительно поражён, но не самим собранием, а тем, что Цинсюань притащил его именно сюда. Слишком не вязался неукротимый, буйный характер Повелителя ветром с тихим собранием ученых, наслаждающихся красотами мира. Когда-то давно, ещё будучи студентом, Хэ Сюань мечтал оказаться в таком кругу и теперь… это было странное чувство досады и раздражение, однако было в нем что-то ещё. — Я знал, что тебе понравится, Мин-сюн, я узнал, что ты очень любишь поэзию! — радостно прошептал Повелитель Ветров, ужасно гордый своей собственной задумкой.       Хэ Сюань слушал стихи о гибкости бамбука и величии гор, о благости неба и щедрости земли, но все эти стихи словно проплывали мимо него. Да и говоря откровенно, они были не слишком хороши, даже бездарные божки литературы из дворца Линь Вэнь могли сотворить что-то лучше, только… Странная тоска, охватившая Хэ Сюаня, всполохнувшая его, не утихала, она росла и подступала к горлу, желая вырваться на свободу. И словно глухое ко всему небо впервые пожелало услышать его. После того, как началась импровизация, перст мужчины с синем халате указал на него. — Прочтите нам свой стих, достопочтенный.       И Хэ Сюань кивнул. Он и сам не понимал, что происходит с ним, но впервые ему так хотело высказаться. «Буря поднимающая солёные волны Подобна душе, что не может уйти на покой. Смеющийся ветер тревожит тяжёлые воды Пока его хвост не утащит на дно Волна, утянув за собой».       Этот стих был написал им давно, Хэ Сюань почти забыл, что когда-то давно писал его, но сейчас каждый иероглиф отчетливо всплывал в его памяти, словно выжженный. — Потрясающе, Мин-сюн! — радостно воскликнул Повелитель Ветров, звонко хлопая в ладоши, этот звон заставлял и без того помутневший рассудок тонуть в темной пелене сильнее. Этот стих был обещанием, мрачным и тревожным обещанием, но тот, кому он предназначался, совершенно не улавливал тяжелого смысла, заключенного в каждом слове. Это почти сводило с ума от безысходности.       Порой Хэ Сюань не понимал, как может держаться, ему хотелось схватить Цинсюаня за плечи и трясти, выкрикивая в лицо «раскрой уже глаза, наконец»! «Неужели ты не видишь, что я не твой друг? Неужели не понимаешь, что происходит? Я ненавижу тебя».       Это была правда. Хэ Сюань действительно ненавидел Повелителя Ветра, но вовсе не за то, что тому досталось всё то, что по праву принадлежало ему. Эта ненависть была глубже, она причиняла боль и тошноту. Хэ Сюань ненавидел его потому, что собственные чувства предавали его, что он просто не мог отступить назад, да и не желал это делать. Он ненавидел Цинсюаня за то, кем тот был для него, за то, что нить их судеб переплелась слишком крепко и порвать её было практически невозможно. Словно морская соль, разъедающая кожу на ранке, это чувство выжигало его до основания, заставляя давиться собственной болью.       Словно в тумане Мин И слушал импровизацию поэтов, слышал как к нему обращается Цинсюань, но ничего не понимал. Лишь под конец его сознание случайно ухватило обрывок стиха «нерушимым союз будет ветра и тихого моря», очевидно, посвящённый силам природы, содержащий явную отсылку к богам, что заведуют этими явлениями. В голове Хэ Сюаня шумело море впервые он подумал не про двух братьев, что разрушили его жизнь до основания, а о том, как над черными водами, такими же тяжелыми и мёртвыми, как он сам, вдруг запоёт ветер.       Золотые глаза демона резко распахнулись. Ему снился очередной сон из прошлого, в последнее время подобное стало происходить с ним чаще, словно душа, потерявшая всякий покой за последние годы, всё не находила себе места, отпивая из кубка отравленные воспоминания. Внутри всё оцепенело и собственный стих гулко звучал в голове «утянув за собой».       Хэ Сюань резко поднялся, выпрямился и решительным шагом оказался возле резного открытого окна, вид с которого заставил его сердце замереть. Над черными, всегда тихими и спящими водами, носился ветер, цепляя их хвостом за собой. Он будил спящие волны, разгонял их вековое молчание, а после, словно заприметив Хэ Сюаня, ударил в окно, заставляя чёрные волосы демона разметаться по плечам. Хэ Сюань молчал, неотрывно смотря на ветер, что забрался в его владения. Ветер говорил ему «Я никогда от тебя не отстану» и впервые за долгие годы это обещание отозвалось в груди Хэ Сюаня теплом. — «Нерушимым союз будет ветра и тихого моря» — словно во сне прошептал демон, волны рокотали ему в след, а ветер обдул лицо, словно в поцелуе.       Ветер говорил: «Так иди же».