Я влюбилась в твои глаза

— Прости... Иоичи... Я не хотел. Кэтсу несколько раз ударяется затылком о каменный памятник позади себя, чтобы моральная боль хоть немного утихла, но становится хуже. Оотани проглатывает ком в горле, снова доставая пачку сигарет, усмехается. — Теперь мне непривычно будет разговаривать с тобой в присутствии этих двоих. — Он неопределённо махнул рукой в сторону, делает паузу, вспоминая на чем остановился. — Я попращался в ту ночь с Мицуей и попросил, чтобы он присмотрел за тобой, Мэй. Я не знаю насколько серьёзно он воспринял мою просьбу. Я выкинул телефон в окошко авто на обратном пути в город. Кисаки, как и обещал, не тронул Кристу, а подробности о смерти твоего брата ограничились несчастным случаем. Умный гад... Я... Я думал Кисаки отстанет от меня. Я планировал сбежать с Кристой, но... Она стала главным инструментом Кисаки, чтобы управлять мной. А я превратился в его подчинённого. Оказалось, что ещё до того, как всё это произошли Тетта заручился поддержкой Хайтани. Дерьмо то ещё. Оотани неотрывно смотрел в серое облачное небо. Вот вот начнётся дождь. — Я долго не понимал зачем Кисаки нужно было убивать Иоичи, пока не подслушал их разговор с Ханмой. [flashback 17 декабря 2005 год] — Знаешь, что меня мучает уже месяц? — протягивает Ханма, складывая ноги на стол друга. — Зачем тебе было убивать того пацана? Иоичи Хори. Я, кстати, был с ним знаком. И сестру видел. Классная девица с отвратительным характером. Кисаки кидает гневный взгляд на парня и резким движением скидывает чужие ноги со стопки бумаг. — Не кипятись, дружище, — хихикает Шуджи. — На вопрос ответь. — А есть смысл? Ты нихера не поймёшь, — надменно произносит блондин, но Ханма не обращает на то, что его друг хорохориться. Уже привык. — Есть. Не принижай умы окружающих, Кисаки. Парень шумно выдыхает, и подходит к окну, чтобы задернуть шторы. У Оотани, сидевшего на корточках под окном дома, сердце уходит в пятки, и он медленно сползает по стене, когда Тетта уходит вглубь комнаты. Кэтсу продолжает прислушиваться. — Иоичи - один из капитанов отряда Тосвы. Я бы не обратил на него внимания, если бы не последняя битва и фраза Майки: «Это будущее Токийской свастики». Майки возлагал на Иоичи большие надежды и чем сильнее я начал к нему присматриваться, тем больше оправдывались эти слова. — И тебя это бесило? — догадывается Ханма, с усмешкой наблюдая, как сжимаются челюсти друга. — Токийская свастика будет моей. Я иду к этому строя один план за другим. А очередная помеха, в виде брата какой-то там твоей знакомой, будет устранена. — Меня каждый раз поражает в тебе то, что ты готов даже идти по головам ради своих целей, Кисаки, — несвойственно задумчиво, для своего обычного поведения, проговаривает Шуджи, но тут же переключается на свой задорный настрой, — А где же Оотани? Он обещал притащить нам еду минут 10 назад. Остынет же! [ the end flashback] — Как-то так... Я знал, что случилось у вас той ночью и немного обрадовался, когда узнал, что ты уезжаешь отсюда. Но я и подумать не мог, что когда ты вернешься через два года, то понадобишься Кисаки тоже. Его не было в городе какое-то время и Вальгаллой возглавлял Ханма. Этому идиоту взбрело в голову, что он умнее всех, поэтому решил с помощью тебя возвысить группировку. Я знаю, он рассказывал тебе свой план. В них ты была крысой среди своих. Ты согласилась, но обернула все по своему. Пока не узнала, что Вальгалла распалась. И кто же её разнёс? Правильно, Хайтани. Оотани кавает самому себе, параллельно жестикулируя руками, показывая какие-то только ему известные знаки. — Хайтани их разнесли... Ты же была знакома с ними верно? На той парковке. Там были мои друзья и видели вас вместе. Удобно, когда уши по всему городу. — он больно выворачивает пальцы, оказывается не в его власти держать под контролем свой язык. — А знаешь кто дальше входит в игру? Даю десят секунд подумать. Оотани месленно ведёт отчёт, а когда последняя секунда заканчивается он торжественно произносит, щёлкнув пальцами: — Санзу Харучиё. Лица трех немых слушателей в воображении Кэтсу искажаются от удивления. — Вспомни детально ваш с ним разговор в заброшенном кинотеатре. Вспомни, как ты пришла к выводу, что нужно все таки "вступить", — он жестами показывает ковычки в воздухе, — в Вальгаллу... И, что самое главное... Вспомни, сама ли ты пришла к этому решению? Или же тебя кто-то подтолкнул в правильное русло? М, принцесса? Санзу крутился одновременно и в Тосве с Майки и в Роппонги с Раном и Риндо. Санзу очень предан Майки, поэтому он решил помогать братьям. План его был таков: он подталкивает тебя к вступлению в Вальгаллу; накуривая и внушая, манипулирует тобой и ты делаешь все, что нужно; затем Вальгалла распадается, часть людей уходят в Роппонги, часть в Тосву (что, собственно, уже произошло). И Хайтани и Санзу от этого в плюсе. Также Санзу подготавливает почву для дальнейшего роста Тосвы, с помощью тех же Хайтани. Но в это я уже не просвещен. Не интересно. Все крутили свою игру. Кто-то выйграл, кто-то нет. Он утыкается лбом в сложенные ладони. — Я хотел забыть всё, представить, что это был страшный сон, который забудется через пару дней. Но так не произошло. Я старался радоваться жизни, смотрел на то, как Криста счастлива, пока я обеспечиваю ей безопасность, находясь в руках Кисаки, как в её глазах горит надежда на лучшую жизнь. И каждый раз вспоминался ты, Иоичи. В твоих глазах я видел тоже самое. Надежду на лучшую жизнь. Но эта жизнь настолько жестока, что одним она даёт лучшее просто так, другим нужно рушить чужие жизни для собственного счастья. Парень поднимает взгляд на надгробья. — А третьим она не даёт ничего. Оотани истерично усмехается, тут же прикрывая ладонью губы. — Я вот не понимаю, вы чё такие одарённые то. Сначала Кисаки одного выдающегося свастона пришлось убрать, чтобы стать лидером, а потом вылезла его мини версия, которая тоже стала для Кисаки проблемой. Чего на месте то не сиделось, а, красотка? Он осуждающе смотрит на гравировку женского имени, но отводит глаза, отмахиваясь. — Знаете, что меня ещё смущало и смущает до сих пор? Почему эта мразь была так убеждена, что вы станете будущей главой Тосвы? Это не было похоже на простые подозрения или типо того. По его поступкам и словам он был на сто процентов уверен. Будто в будущее глядел... Тупость. Кэтсу снова усмехается всей абсурдности этой мысли. — В общем он прикончил и тебя, Мэй. Но к тебе я уже никаго отношения не имею. По крайней мере напрямую точно. Я проник на днях в полицейский участок и пошарился в твоём деле. Могу сказать, что ничего особенно впечатляющего там нет. То же чёрное авто, та же высосанная из пальца причина ДТП и тот же мудак, стоящий за всем этим. Кисаки нашёл подставного убийцу, который признался, что сбил тебя, и его посадили за решётку. А этот снова вышел сухим из воды. Парень сжимает кулаки, от души желая врезать уроду. Но быстро расслабляется, взяв себя в руки. Во всяком случае сейчас не стоит вымещать злобу, у него ещё будет время повеселиться. И от одного представления кровавого месева , вместо лица Кисаки, сердце Кэтсу сжимается от предвкушения. Нужно только немного подождать, и он увидит эту картину вживую. — Ваш отец на самом деле болел. Тяжело болел. Он не хотел, чтобы его любимые дети смотрели, как уходит второй их родитель. Позже Иоичи об этом узнал и всеми силами пытался заработать денег, дабы вылечить его и вернуть домой. Да, ваш отец на самом деле уехал на заработки, поэтому с одной стороны твой брат и отец тебе не врали, Мэй. Но не договаривали. Порой недосказанность хуже самой подлой лжи. Но я понимаю Иоичи. Понимаю, что они хотели всего лишь защитить тебя и не расстраивать. Но вышло, как вышло... Я хорошо порылся в твоём деле, поэтому нашёл информацию о семье. Потом позвонил вашей тётке и узнал, что её брат, то бишь ваш отец, тоже умер спустя несколько месяцев после Иоичи. Ей об этом сообщили сразу, но она все никак не находила в себе сил рассказать правду своей единственной племяннице. Опять таки не хотела травмировать психику ребёнка. Глупо, самонадеяно и смешно. Вы все пытались спасти друг друга. Иоичи отца и сестру, отец своих детей, Мэй Казутору и брата, Казутора Мэй. Вы слишком сильно старались добиться лучшего, не замечая подстав. Вы были ослеплены любовью, боялись всё испортить, расстроить и сделать хуже. Я не в праве осуждать вас за чувства. Ради любимых людей мы готовы на всё. И я хочу, чтобы вы были счастливы... Он встаёт на ноги, отряхивается, поглядывая на циферблат. — В общем на этом моя исповедь заканчивается... Надеюсь, как и мои мучения. Он переводит взгляд на три имени и еле заметно улыбается. — И не надейтесь, я на небеса к вам не собираюсь. Хочу наведаться к Кисаки и отомстить за вас. Слишком долго я терпел. Не бойтесь, за решётку я точно не сяду. Уеду отсюда. Снова, но уже не с камнем на душе. Парень присаживатеся на корточки, прикасаясь к холодному камню. — Мне жаль, что все так вышло. Вы трое просто хотели беззаботной жизни. Без тягот и жестокости, но вам мешали. Я надеюсь, что там вы наконец-то будете счастливы. Вы заслужили это. Все. Он похлопал по надгробьям, как бы прощаясь, напоследок улыбнувшись. — Надеюсь увидимся нескоро. Мелкие капли дождя всего за мгновение сменились на ливень и громкие раскаты грома. Оотани поспешно удаляется, оставляя на могилах новую пачку сигарет и молчаливую надежду на благополучную жизнь, о которой все так мечтали.