Случай в огороде

Никто не может тебе предсказать твое будущее, будь он хоть трижды великим экстрасенсом. И никто не знает, что преподнесет нам завтрашний день. Это было обычное солнечное утро, каких было в моей жизни, как мне кажется, бесконечное количество. Я по своему обычаю возделывал свое поле, где требовалось недюжинное терпение и физическая сила - всем этим я обладал. К сожалению, другие жители деревни видели во мне только это и считали меня простоватым дурачком. Что ж, пускай так и думают. Наверное, по этой причине (или потому, что в деревне всего 2 женщины) у меня с личной жизнью не складывалось... Попавший под соху камень сбил меня с мысли. Я его отбросил в сторону и решил передохнуть. Капли пота стекали с моего голого тела (у нас так принято ходить) и падали на плодородную землю, которая жадно впитывала ее, будто то была живительная влага. Я огляделся: вокруг был только родной огород, полный работы - огромное количество картошки, кабачков, морковки и репы, кажется, это уже стало смыслом моей жизни. Рядом с огородом стоял отстроенный мною дом, где я проводил не убитое работой время. От него петляла тропинка к моей соседке Совунье - женщине, которая отваживалась жить в деревне, полной мужчин, где была единственной зрелой представительницей женского пола. Наверняка ей прохода не дают. Она была уже в почти почтенном возрасте, но умудрилась сохранить практически первозданную красоту. Скорее всего она знает рецепт какого-нибудь омолаживающего зелья, потому что в травах она разбирается как никто другой. Я вспомнил, как заходил к ней за вареньем: ее улыбку, полную домашнего тепла, голос, по-матерински заботливый. Не знаю, вела ли она себя так со всеми или только со мной, но тогда я осознал, что она не обычная "милфа", да и язык не поворачивается ее так называть. Она была молода душой и телом. А ее тело... Боже, я не мог оторвать от нее взгляд - милое лицо, практически без морщин, перья аккуратно приглажены, а клюв по-озорному слегка вздернут. Волосы по обыкновению жительниц деревни сделаны в косынку, из-под которой выглядывала пара прядей волос необычного фиолетового цвета. Многие в ее возрасте решаются на радикальные перемены во внешности - перекраситься в сумасшедший цвет. Не сказать, что я это одобрял, но ей такие изменения были к лицу. Проникновенный ее взгляд , кажется, грел меня изнутри и, я уверен, видел меня насквозь: все мои чувства и желания. Плохой человек с такой способностью мог бы вить из меня веревки, но не Совунья - это было против ее натуры. Наоборот, она сделала бы все возможное, чтобы визит к ней запомнился надолго. Бюст у нее был довольно пышный, похожий на две большие тыквы, которые, кстати, я очень любил. Ягодицы ее манили своей упругостью, которая сразу выдает приверженность хозяйки к упражнениям. В доме ее всегда пахло пирожками с капустой и малиновым вареньем. Складывалось ощущение, что она варила его круглый год, что не могло меня не радовать. И каждый раз, когда я к ней приходил, она кормила меня до отвала моими любимыми явствами: малиной и медом... Пока я вспоминал все это, я понял, что стою посреди поля и улыбаюсь. "Что со мной происходит?" - подумал я и решил забыться в работе. Но тут я увидел вдалеке на тропинке к Совунье идущую фигуру. Отсюда не было понятно, кто это ко мне жалует, но, так как выбор был невелик, я занервничал: "Неужели это она?" Я начал было напряженно ходить по огороду и желать, чтобы меня укусила пчела, но быстро взял себя в руки, ведь Совунья наверняка это видела. Пока у меня было время, я решил быстро навести порядок в огороде и в доме. Помыть лапы и причесать шерстку тоже не забыл. Когда я вышел из дома, Совунья была уже у калитки и ждала, пока я выйду. "Долго ли она ждала? Укуси меня пчела..." -Здравствуй, Совунья. -Здравствуй, Копатыч. Не стоило ради меня так прихорашиваться. Как я уже говорил, она видела меня насквозь. -Не могу же я забывать о простейших правилах личной гигиены. Я ведь только с огорода. -Ты, видно, целый день работаешь, не покладая лап, если тебе удается поддерживать такое большое хозяйство? -Что есть, то есть. Но я бы этим не занимался, если бы мне это не нравилось.- На самом деле это единственное, что у меня хорошо получается. - Тебе, кстати, не нужны тыквы? Они в этом году получились славные. -Спасибо, Копатыч, у меня свои. Я вообще пришла тебя проведать, ведь мы давно уже не виделись. -Это точно. В таком случае пойду поставлю чай с твоим же вареньем. Проходи, присаживайся и чувствуй себя, как дома. -Я у тебя всегда чувствую себя, как дома. Эти слова заставили мое сердце екнуть. Пока я ставил самовар, заметил, как Совунья сняла с головы косынку и дала свободу своим прекрасным фиолетовым волосам. От этого вида я почувствовал внутри себя что-то, что не чувствовал уже очень давно. "Что со мной происходит?" - этот вопрос не давал мне покоя, и я не мог оторвать взгляд от этой желанной женщины. Да, я всем своим нутром чувствовал, что хочу ее. -Копатыч, ты чего уставился так, будто меня общипали? Ее вопрос послужил сигналом к действию. Всё-таки мы знали друг друга давно, и я представлял, как она ко мне относится. Иногда я видел, как она на меня смотрит, и мне на мгновение казалось, что я ей интересен, но я это списывал на женские причуды. Но теперь, когда я осознал свое желание, границ для меня не было. Я со всей своей медвежьей решительностью приблизился к ней и поцеловал в ее прекрасный клювик. Она не отстранилась от меня, более того - она примкнула к моему уже горячему телу, обняв крыльями мою шею. -Копатыч... Я не дал ей продолжить, взяв ее на лапы и мягко положив на кровать. Все было как во сне. Мои губы не упустили ни одного места на ее теле, которое было сладким, как весенний мед. Она стонала, иногда ухая от удовольствия, извиваясь в моих лапах, я же от этого испытывал еще больший экстаз. "Укуси меня пчела" - единственное, что я мог произносить. Иногда я открывал глаза, чтобы взглянуть на ее лицо, и увиденное переполняло меня возбуждением. Она заводилась с каждым моим движением все сильнее, и от ее частого дыхания я уже не мог удерживаться. -Это было великолепно, Мишенька. Я всегда знала, что это у тебя отлично получается. -Спасибо, Совушка. Мне очень долго не хватало твоего тепла.