А что, если..?

      Прикрыв глаза руками от солнца и опустив взгляд под ноги, я увидела не травку Райского Сада… а грязную землю вперемешку с камнями и каким-то мусором. Я еле смогла устоять на ногах, влетев в тело Вики, поскольку произошло это событие на ходу.       Вокруг сновали и галдели бессмертные, я продолжила идти неуверенным шагом, пытаясь привыкнуть к слепящему солнцу, чтобы хотя бы сориентироваться, где я, а потом сориентировать «когда».       Еще пара шагов, пытаюсь рассмотреть окружающую обстановку, куда можно свернуть, чтобы прийти в себя. Сквозь пелену слепоты и глухоты, которые никак не хотят рассеиваться после темноты и тишины комнаты, примерно вижу, что через несколько шагов можно свернуть направо и нырнуть в темный проулок между чем-то и чем-то.       Пытаюсь проделать намеченный путь увереннее, но через два шага просто впечатываюсь с размаха в чье-то огромное тело. Инерция так сильна, что, столкнувшись с препятствием, я от отдачи падаю назад на землю.       Моргаю, дьявольские субантры, верните мне зрение и слух. Паника охватывает меня. Я хоть полуслепа и полуглуха, но останками разума способна осознать, что если бы этот исполин вышел откуда-то или просто шел мне навстречу, я бы его заметила, само движение привлекло бы мое внимание. Не заметить его я могла только в том случае, если он уже стоял, не двигаясь, и, возможно, наблюдал за Вики в тот момент, когда я в нее радостно «влетела». И крайне маловероятно, что до моего пришествия она уже вела себя совершенно неадекватно, как я сейчас.       Осознав это, я даже не стала пытаться подняться, а напротив, не открывая глаз, уронила голову на землю и сплела пальцы рук на груди (как у покойников на Земле, мое состояние сейчас было таким же). Мне еще хотелось и уши закрыть, потому что инстинкт самосохранения говорил мне, что я точно не захочу узнать, в кого только что впечаталась. Сомнений в этом не было. Я даже зажмурилась для верности, вдруг пронесет.       «Поднимайся!» — яростно прогремел голос, который я бы ни с кем и ни с чем не спутала. Я еще пыталась цепляться за пути отступления. Прыгнуть отсюда куда-то? Успею ли произнести заклинание прежде, чам он сломает мне шею? А если успею, что он сделает с Вики? Сомневаюсь, что ласково погладит по голове.       Я приняла неизбежность и открыла один глаз, который от осознания безысходности, о чудо, начал видеть. Но мне захотелось выколоть его себе в тот момент, когда вопреки немотивированным надеждам я увидела над собой возвышающуюся фигуру Мальбонте. Его выражение лица, подрагивающие крылья, сжатые до побелевших костяшек кулаки, все говорило о том, что он в бешенстве, как и всегда в этот период.       «О, боги, как же с тобой было тяжело в то время! Ну чем я, эта Вики, опять провинилась перед тобой, что ты снова орешь на нее?» — пронеслось в моей голове.       Я уже поняла, что нахожусь в лагере, но никак не могла понять, «когда» я в лагере. Сражения с Шепфа еще точно не было, идет подготовка, значит мы еще не спали с ним, значит на трепетное отношение я особо могу не рассчитывать.       «Поднимайся!!!» — еще более раздраженным тоном рявкнул Мальбонте, отчего я на удивление быстро вскочила и теперь стояла перед ним и смотрела исподлобья, твердо решив молчать и только отвечать на вопросы.       Ангело-демон резко схватил меня за запястье, бросил полный ярости взгляд на браслет и поволок за собой… в помещение, где находился его кабинет, я успела только жалобно то ли пискнуть, то ли мяукнуть.       Тащил он меня туда явно не трахать, мне не могло так повезти. А красноречивый взгляд на браслет говорил только о том, что нас, двух Вик, сейчас будут пытать, четвертуют и отправят в небытие.       Брюнет втолкнул меня в кабинет.       «Скажи, я похож на идиота?» — его глаза полыхали такой яростью и гневом, которых я точно не помню в этом эпизоде своей истории.       «Твою же налево», — обреченно пронеслось у меня в голове.       «Я повторяю свой вопрос! Я похож на идиота?» — его лицо начало покрываться черными прожилками.       «Ой…» — некстати пронеслось сквозь мой разум, и я нервно сглотнула.       Не то, чтобы я не знала, что с ним делать в таком состоянии. Но мне пришлось бы раскрыть себя, а действенность моих методов прямо сейчас была явно меньше, чем позднее.       «Нет», — тихо, но уверенно произнесла я.       «Нет, и дальше!»       «Нет, Маль…бонте», — выдавила я из себя непривычное полное имя и надула губы. Надеюсь, меня не будут шлепать как ребенка. Или не будут шлепать больно хотя бы.       Он стремительно подошел ко мне и прижал к стене, уперевшись ладонями с двух сторон от моего лица. Маль был в гневе, по лицу то и дело проходились черные прожилки, глаза все больше поглощала тьма.       А я сопела ему в грудь, как провинившийся ребенок. Ангело-демон и так зол, снова играть с ним, изображая страх, не стоит. Я его знаю, это его сейчас взбесит окончательно.       «Тогда ответь мне, Вики, почему я третий раз вижу браслет на твоей руке, о котором ты почему-то не можешь вспомнить после, и почему третий раз я чувствую совсем другие эмоции по отношению ко мне? С Бонтом в заброшенном зале, ночью в твоей комнате в Школе и сейчас», — его злой голос больше походил на рычание.       Он как будто слегка обнюхал мое лицо: «Энергия та же, тело то же, но не эмоции».       Я то ли мяукнула, то ли издала сдавленный писк и зажмурилась, вот сейчас будет капец, а я еще ни на шаг не приблизилась к цели, ради которой притащила сюда свою бренную душу и душевную задницу. Сейчас он задушит бедное тело Вики, я в этом не сомневалась, а я с провалом вернусь… Хотя о чем я, куда вернусь? Если он сегодня придушит Вики, то Вики в будущем не существует. О, боги, «эффект бабочки». Коснется ли это меня в будущем, смогу ли я вернуться, что станет с Моим Малем, каким он станет? Что я могу сделать? Соврать? Я не умею, я ни разу не врала ему, я просто не справлюсь и лишь приближу неизбежное небытие.       В голове проносились сотни идей, что делать, но ни одна из них не выдерживала даже первой ступени критики.       И я сделала то, чего, как я помнила, никогда не делала раньше: вцепилась руками в его зеленую тунику и зарыдала горькими драконьими слезами, прижимаясь к широкой груди, очень кстати вспомнив совет с Земли, что «с мужчиной никогда нельзя спорить, надо или плакать, или раздеваться».       Раздеваться был совсем неподходящий момент, поэтому мне оставалось только заплакать. Тем более это было единственным, что мне сейчас действительно отчаянно хотелось сделать.       Мои рыдания переросли в истерику, я размазывала слезы по его одежде, меня била крупная дрожь. Вот сейчас он точно меня придушит, я потому никогда и не плакала, знала, что слабость он не потерпит ни от кого. Я была в таком отчаянии, что в какой-то момент своих рыданий на его груди проговорила, что все испортила и провалила самое важное дело. За мной была проведена черта, и я падала в бездну.       Мальбонте немного отстранился и крепко сжал мои плечи, требовательно впившись взглядом в мои глаза.       «Вот сейчас, — подумала я, — он впустит в меня тьму, чтобы убить, или сломает позвоночник».       Я в последний раз всхлипнула и замерла, принимая неизбежное.       Прошло несколько секунд, я чувствовала, что жива своей бессмертной жизнью, не понимая, в какой момент это прекратится. Снова издала то ли писк, то ли всхлип. Не буду использовать обретенную силу против него, тем более, что это тело еще совсем не умеет ею пользоваться. Даже если бы я решилась, он все равно сильнее, все бессмысленно.       Ангело-демон смотрел на меня озлобленным строгим взглядом, я на него — обреченным от безысходности.       Затем он резко посадил меня на стул, который стоял неподалеку, сам сел на край своего рабочего стола и, хмурясь, требовательно прорычал: «Рассказывай! Почему я к тебе… (он указал рукой на меня) такой, испытываю другие эмоции».       Я размазывала слезы ладошками по лицу, хотела бы сказать, что вытирала, но они не вытирались, а именно размазывались.       Опустила голову и тяжело вздохнула.       «Даю тебе минуту, чтобы рассказать всю историю», — зарычал он.       «Вот ведь злая булка, — обиженно подумала я, — пожалуюсь на тебя тебе же в будущем. Скажу, что обижал почем зря свою любимую булочку. Если выберусь, конечно».       Но выбора не было. Я рассказала про весь свой гастрольный тур по этому времени, упомянув, что мне пришлось явиться с визитом из будущего для очень важной цели. И что если он действительно не идиот, как утверждал чуть ранее (чем вызвала еще одну вспышку гнева), и не хочет испортить все еще больше, чем уже испортила я, то не будет добиваться от меня ни подробностей моей цели, ни подробностей будущего. По его требованию, рассказала подробно про все временны́е точки, которые я посетила, и что делала в эти моменты. Конечно, Маль догадался, что секс с Бонтом и наше уже с ним «сражение» на кровати — это моих рук дела, но сейчас, получив подтверждение, он был просто в ярости.       Злобно прищурившись, он впился в меня своими темными обсидиановыми глазами: «Значит, ты осталась жива… и… я тоже».       «Мне нужно быть ТАМ в момент сражения с Шепфа», — завершила я свой монолог, проигнорировав его предыдущую фразу.       Мальбонте был настолько хмурым, каким я его никогда не видела, и очень злым. Я снова тяжело вздохнула и положила руки на свои колени, опустив взгляд в пол.       «О, не переживай, эту часть истории ты посмотришь из первого ряда», — зло усмехнулся он.       «Именно МНЕ», — уточнила я, коснувшись рукой своей груди.       «Я это понял».       «И что? Ты меня убьешь?»       «А что? Стоит это сделать?»       Я подтянула ноги к себе и уперлась подбородком в колени: «Ну, мне хотелось тебя убить за то, что втянул меня в это… Несерьезно, конечно, я была очень зла, что все сложилось не по плану, но… я знала, что ты не виноват, и другие не виноваты. И я не знаю, что будет со мной, тобой и остальными и в этом времени, и в моем, если ты убьешь Вики». Я вздохнула так тяжело, как только могла, и уткнулась лицом в колени.       «И еще я ума не приложу, что будет с этой Вики. Хоть мои мысли она никогда не узнает, но все происходящее в данный момент и наш разговор уже не получится выдать за ее волю. И… я чувствую себя такой никчемной сейчас… совсем как она себя чувствовала в этом времени».       «Об этом тебе не стоит беспокоиться. Она не будет помнить ни сегодняшний разговор, ни то, к чему ты приложила руку», — хмыкнул брюнет.       «НО!!! — я опешила от негодования. — Я так старалась над воспоминаниями. Нечестно, что ты помнишь, а она не будет!». Я даже стала задыхаться от такой вопиющей несправедливости.       «Воспоминания должны быть ЕЕ, и все решения — ЕЕ! И если все действительно так, как ты рассказала, она их получит на следующем витке» — искривил губы в усмешке ангело-демон.       В моих глазах застыл отчаянный вопрос, а он ехидно добавил: «Ты же свои воспоминания о близости с Бонтом и встрече в комнате получила».       Я сидела с видом котенка, которого стукнули тапком и не раз.       «Да нееет… не может быть, — я нервно хохотнула, — нет, нет, нет, нет, Маль бы со мной так не поступил, точно, вообще не сомневаюсь. (Меня пробил холодный пот) Стереть мне память, не рассказать после, отправить сюда, зная, что за гастроли будут, и не предупредить. Нет, точно нет, я в нем уверена, он на такое не способен».       «Не стереть, а подавить чужеродные элементы в памяти. Он тебе не рассказал», — не спросил, а грустно констатировал брюнет.       «Может он… не умеет, если не рассказал», — хваталась я за воздух.       Мой мужчина ехидно усмехнулся: «Вообще-то с детства. А почему ты зовешь его Маль? Эта Вики пыталась Бонтом называть».       «Вообще я зову его по-другому, но официально Маль. Это не значит, что я обращаюсь к темной стороне, это лишь сокращение от полного и целостного Мальбонте. Ты ведь не будешь называть ее все время Виктория».       Ангело-демон ненадолго задумался, а я продолжала бубнить: «Убью его! Точно! Если выживу».       Я прикрыла рукой глаза, все его шутки про секс с Бонтом в заброшенном зале... Не может быть, что это были не шутки про самые яркие воспоминания в жизни одного классного парня, который столько времени провел взаперти. И шутки про то, что я пыталась его совратить, когда он впервые прилетел ко мне в комнату с претензиями о том, что я ему подсовываю свои видения. Я на него злилась и говорила, что такого не было, а он смеялся. Мне казалось, он просто хочет смутить меня. О, боги, я закрыла лицо руками. Я будто прозревала и горела от стыда, а на лице этого Мальбонте, который сейчас осознавал, что творится в моей голове, радостно светилась такая же ухмылка, как на лице моего, когда он меня дразнил этими двумя событиями.       «Я так понимаю, мне не стоит спрашивать, как же ты его зовешь…»       «Не стоит, сам узнаешь в свое время. Сейчас ты не оценишь, а потом не будешь против. — теперь уже я скривилась в ухмылке. — Но как он мог так поступить со мной?» Это был риторический вопрос, брошенный вселенной.       «Вики, решения должны быть ТВОИ, действия — ТВОИ, воспоминания — ТВОИ! Нельзя влезть в голову другого и осчастливить его. Это же очевидно!»       Я ненавидела его в этот момент, этого Маля, своего Маля, да всех Малей во всех временах вместе взятых. Я посчитала себя самой умной, а опять оказалась маленькой девочкой, которую он направил на путь истинный да так, чтобы она, глупая, считала, что это ее решение.       «Что дальше?» — меланхолично спросила я, качая ногой.       «Кажется, если ты уперлась в тупик, и тебя раскрыли, — он усмехнулся, — то следующий твой путь должен быть в финальную точку, и не стоит больше прыгать по кроватям, оставив эту Вики в покое, саму создавать свои впечатления и воспоминания».       «Я ведь не специально это делаю, я никак не могу попасть в нужную точку. Помоги мне», — грустно попросила я.       «И что он тебе говорил там, отправляя сюда?»       «Говорил, думай о цели».       «Думай о цели, навряд ли он что-то утаил от тебя».       «Ты мне не сильно помог, от слова совсем».       Маль хмыкнул и изобразил на лице ухмылку с элементами издевки. Как будто я получила наказание, которое заслужила, и он несказанно этому рад.       И добавил: «Значит, цели у тебя до этого были другими».       «Вот ведь злыдень», — подумала я. А в слух сказала: «Хорошо. Я нужна для… решения проблемы с памятью?»       Маль ухмыльнулся: «Уж не переживай, мы сами как-нибудь справимся. Но перенесет она это тяжело, ее будут мучить жар и лихорадка, такова цена СВОЕЙ жизни».       Я грустно улыбнулась, вспомнив ночи лихорадки, кивнула ему и привычным жестом коснулась браслета, произнося заученные слова. На этот раз я точно думала о битве Мальбонте и Шепфа в Райском Саду. И о том, что я обязана вернуться домой с успехом, чтобы воздать своему любимому за все, за что хотела.