faker

      … but he needs me       I know that I ain’t very bright       just to tag alone…              в голове проносится звучное и броское «черт…»              … oh, but right or wrong       I’m his, and I’m here…              джисон с заметным раздражением подрывается с кровати, чтобы подойти к колонке и с ощутимым давлением нажать на кнопку переключения песни.              джисон любил эту песню, как он любил все песни нины симон.       но он постарался поскорее избавиться от того звучания,       которое напрямую напоминает ему о человеке, что оставил его.              это была их песня.       как и все песни нины симон.              тем не менее этот болезненный эффект домино уже было не остановить — песня как триггер, из-за которого сразу вспыхнул вопрос, что и так носился вихрями в голове по сто тысяч раз на дню: «ну почему…»              почему он так поступил со мной?       почему он меня оставил?..              прошло уже десять дней с того дня.              «джисон, нам нужно поговорить»       «что случилось?»              десять дней, в течение которых джисон чувствовал, будто от него оторвали большую часть его самого.              «джисон…»       «минхо, пожалуйста, скажи, в чем дело»              десять дней, в течение которых джисон понял, что «раненое сердце» — не избитая метафора, это буквальная боль.              «джисон, нам нужно расстаться»              джисон прокручивал ту сцену в своей голове за эти десять дней уже столько раз, что это воспоминание превратилось в заезженную потертую пластинку.              — я не понимаю…       — я…       — но ведь все было хорошо…       — все хорошо, джи, пожалуйста, пойми меня… я пытаюсь не ранить тебя, но по-другому я не могу. все действительно было хорошо, но я… дело не в тебе…       — именно поэтому ты используешь клишированные фразы…       — джисон…       — … потому что не хочешь ранить меня, минхо?       — если я скажу по-другому, это ранит тебя еще сильнее, — минхо садится на холодную скамейку во дворе многоэтажного дома и смотрит на черный асфальт.       — не решай за меня. не решай за меня, что для меня будет больнее, — джисон садится рядом, засовывая руки в карманы куртки. — не смей оставлять меня без объяснения причин, минхо. это подло.       — если я расскажу тебе истинную причину, это ранит тебя еще сильнее, джисон.       — минхо, — отрезал тихо и посмотрел на него как можно более строго.              взгляд джисона упал на тумбочку возле рабочего стола, на которой стояла колонка. он заметил браслет, который бросил сюда пару дней назад.       это была слегка потрепанная разноцветная фенечка, которую сплел для него его молодой человек еще семь лет назад.       джисон сплел такую же для него.       тогда они были еще только в седьмом классе школы.       а сейчас они уже были старшекурсниками престижного вуза.              пару дней назад джисон заметил в университете, что на запястье у минхо не было браслета.       когда джисон вернулся домой после пар, в порыве обиды он сорвал со своего запястья этот парный атрибут и бросил на тумбочку.              «я ее никогда не сниму», — шепнул джисон, когда четырнадцатилетний минхо завязывал узелок на его руке.       джисон помнит, как минхо тогда усмехнулся, и он помнит, как рассмеялся в ответ.       «почему ты смеешься?» — удивленно спросил подросток.       джисон покачал головой.       шепнул: «просто…»       и достал из кармана фенечку, которую сплел для него.              «я никогда ее не сниму».              джисон помнит этот искренний детский взгляд темных блестящих глаз минхо. он помнит то яркое жаркое лето, то поле; бабочек, которых они ловили вместе. переплетенные пальцы рук. букет одуванчиков, который минхо подарил ему. джисон те одуванчики, кажется, не выкидывал до самой осени.              он поспешил забросить браслет куда-то в недры шкафа — так, будто он платяной, из сказки про нарнию. мол, забросил туда фенечку, и это значит, что она непременно исчезнет.              — почему ты молчишь? — джисон разрезает мертвый воздух.       — мне стыдно…       — минхо, ради бога…       — джисон, я не знаю, как сделать так, чтобы тебе не было больно.       — честность. то, о чем мы всегда договаривались.       — мне стыдно…       — ты что, изменил мне? — джисон как-то глупо усмехнулся. — минхо? — озабоченно спросил, увидев, что минхо рассеянно пропустил эту реплику мимо ушей, а вид его был измученным.       — нет, я не изменял тебе.       — что тогда?       — я не изменял, тебе, но…       — но?..              джисон снял с полки фотографию, на которой они с минхо и одноклассниками позировали на школьном выпускном.              он помнит, как они тогда сбежали с дискотеки, уехали до ближайшего макавто на подержанном хёндае минхо, который достался ему от отца в качестве подарка на окончание школы.              помнит, как на парковке посреди ночи они ели бургеры, сидя на капоте машины, смеялись, слушали «chilly winds don’t blow» нины через динамик старенького смартфона и неумело подпевали, как могли.              джисон злится, держа фотографию в руках, поскольку чувствует, что, если он хочет избавить себя от всех этих навязчивых воспоминаний, то придется, по-хорошему, переехать.              но, если честно, если по-хорошему, избавляться от них так не хотелось.              он воспринимал их как красивые жемчужинки, которые доставал из мысленной шкатулочки, и любовался ими.       жемчужинки воспоминаний о своей красивой истории любви.              джисон помнит, как, с одной стороны, было страшно и неуютно, когда они делали это на заднем сидении машины, припаркованной под мостом, от того, что в теории их могут заметить.              на заднем сидении машины, потому что «у меня младший брат спит в комнате», а «у меня назойливая бабушка за стенкой».       но как же, с другой стороны, это «страшно и неуютно» возбуждало еще сильнее. он помнит, как слышал сбивчивое дыхание, гудение в висках, оборванные звуки мокрых поцелуев; шепот, шорох, шуршание; и шум машин — только там, где-то вдалеке. где-то далеко от них двоих.              джисон помнит, как не мог сдержать стоны и как смущался от этого. помнил, как сильно дрожали ноги, в то время как было невозможно жарко, и от пота тела прилипали друг к другу.              он помнит, как минхо тянулся пальцами к его лицу, чтобы разлепить намокшие у виска пряди волос, помнит, как покрывался мурашками и извивался от этих легких прикосновений, которые были наэлектризованными.              помнит одурманивающую пелену удовольствия, которая топила в своей густой глубине, как в омуте.              помнит:       — джи…       — не останавливайся…       — джисон…       — пожалуйста… — шепчет неразборчиво, задыхаясь.       — джисон, — обнимает лицо руками и заглядывает прямо в глаза, замедлив темп, — я люблю тебя.              я люблю тебя…       хан опустился на пол и обнял свои колени руками.       эта комната стала для него подобно тюрьме.       такой же тюрьмой для него стала его собственная голова.              — джисон, я влюбился.              что?..              — что?.. — шепчет в ответ, заглядывая в глаза, пытаясь найти ответ в них. легко мотает головой. физиогномист сказал бы, что это значит бессознательное несогласие.       — джисон, только, пожалуйста… — минхо берет его руки в свои, но это прикосновение кажется неприятным. — я не знаю, как поступить правильно.       — ты влюбился в кого-то другого? — шепчет джисон едва дыша.       — да, — минхо отвечает коротко и боится посмотреть на него. очевидно, что сказать это стоило ему огромных усилий.              молчание.       воздух между ними напряженный настолько, что, казалось, если проткнуть его иголкой, то он взорвется.              — ты больше не любишь меня?       — джисон, я не это имел в виду…       — но…       — но я чувствую, что нам нужно расстаться.       — ты правда влюбился так сильно?..       — да…              джисон чувствует, что наедине с самим собой он сходит с ума.       он не хочет становиться обузой-нытиком для близких, но все равно набирает номер:              — привет. занят? ты дома? хорошо. с иччи гулял? понятно. я поднимусь? спасибо, ликс.       зловещую кличку иччи феликс подарил белоснежному щенку самоедской лайки, которому было четыре месяца от роду.              минут через пятнадцать джисон лежит на мягком ковролине посреди гостиной комнаты в обнимку с ласковым псом, который всякий раз норовился облизнуть ему нос.              — будешь кофе, джек? — спрашивает феликс, когда отвлекается от экрана смартфона. джисон думает, что наверняка тот переписывается с чанбином.       феликс был его соседом, что жил на два этажа выше, сокурсником и по совместительству лучшим другом.       — джек?       — из титаника, — феликс закатывает глаза с выражением лица в стиле: «ну как можно не понять…»       — а титаник-то тут причем, — за эти десять дней феликс его как только не обзывал: «ромео», «тристаном», «ланселотом», «одиссеем», «джоном смитом» и «тем придурком из «рапунцель», имя которого «он не помнит».       — не знаю. джек умер от любви… прямо как ты — умираешь у меня на глазах, — феликс театрально вздыхает.       — оставь меня, — джисон также театрально отворачивается от него, — только иччи меня понимает. да, ичч? — он подносит руку, чтобы потрепать щенка по морде, а тот облизывает ее с такой жадностью, будто хочет съесть.       феликс усмехнулся.              — йоу, ты видел, фейкер только что опубликовал новый пост?              джисон слышит голос чана, который вышел в гостиную.       бан чан был соседом феликса — они вдвоем снимали квартиру.              — ой… — чан, по всей видимости, не слышал, как пришел джисон.       — привет, — тихо ответил джисон.       — что там? — спрашивает феликс.       — … а? да не-ет, ничего. ерунда!              бан чан не умеет врать. это все знают.       именно поэтому джисон подрывается с пола, чтобы взять телефон и открыть твиттер.              — да там пра-а-авда ничего такого!.. джисон, правда, не стоит, лучше не на… — чан занервничал, заметив, как юноша безапелляционно стучит ногтями по экрану айфона.              феликс открыл пост фейкера чуть раньше джисона.       он тяжело вздохнул и поджал губы, взглянув на друга.       джисон поднял глаза на него и коротко, слегка неловко улыбнулся:       — да все окей. не парьтесь.              фейкер был анонимным юзером твиттер-аккаунта, на который были подписаны все студенты университета, да и просто заинтересованные лица. никто не знал личность фейкера, но этот человек (или группа людей) сливал все сплетни, новости и слухи про личную жизнь студентов. этот твиттер-аккаунт был бы не более, чем спамной помойкой, но этот аноним был не так прост — ему всегда удавалось доставать самую грязь. скриншоты переписок, письма, вещи.        фотографии.              сейчас фейкер опубликовал фотографию с лаконичным:       «<33»              на фотографии был запечатлен минхо.       друзья догадались, что это минхо, по кроссовкам, свитеру и чехлу телефона.       на фотографии минхо обнимал со спины какого-то парня.              — кто он? — шепчет джисон, пока тер рукавом толстовки глаз. он не хотел, чтобы минхо заметил, как он плачет.       но голос предательски надрывался, а нос краснел и хлюпал сам собой.       — джисон, это неважно…       — нет. нет, это важно для меня. пожалуйста, скажи, кто он.       — хенджин, — минхо стыдливо поднимает глаза на джисона. его взгляд кажется скулящим, а щеки раскраснелись.       – хван хенджин? новенький? — в горле стоит ком. — в-вы же… наверняка виделись на тусовке первокурсников, да? да, минхо? и в танцевальном классе? да? ты изменил мне? вы целовались? когда все началось? — джисон безуспешно пытался скрыть, что у него начинается истерика.       — пожалуйста, успокойся, — минхо держит его ладонями за предплечья. — ничего не было. мы не целовались. ничего не началось, джисон. я… я ничего… я не обманывал тебя. я ничего не делал у тебя за спиной.              — слушай, а этот хенджин, похоже, из богатеньких. смотри, это же последний айфон у него в руке? — смешливо говорит феликс, увеличивая фотографию на телефоне и стараясь разглядеть. всякий раз он пытался снизить градус напряжения драматической ситуации, доводя ее своими фразочками до состояния абсурда. другого это, возможно, обидело бы, но джисону именно это невыносимо легкое отношение к жизни и ее обстоятельствам и нравилось в феликсе.       — богатый. красивый. высокий… — перечисляет джисон.       — умный. староста группы. танцор. ему предлагают хореографом даже волонтерить для перваков. и член огромный, я уверен, — феликс специально издевается. джисон усмехается и бьет его кулаком в плечо.       — ай! — смеется в ответ.              — джисон, я не хочу все разрушить.       — ты уже все разрушил.       — я знаю. ты… ты имеешь полное право проклинать меня, джисон. но я был честен с тобой с самого начала и хочу оставаться честным до самого конца.       — еще вчера ты говорил мне, что любишь меня.       — джисон… ты все еще мой близкий человек, самый родной для меня человек. я не хочу тебя терять. я хочу, чтобы мы продолжили быть друзьями. я не хочу, чтобы ты исчез из моей жизни.       — ты реально… — джисон вздыхает и трет переносицу пальцами, — ты реально пытаешься вот так усидеть сразу на двух хуях, минхо?       — джисон…       – мне нужно время, — отвечает горько.       — как скажешь. но я правда не хочу терять тебя, джисон.                     <… going where the willows weep no more,       chilly winds don’t blow along my shore, oh baby…>