Помоги мне

За окном полночь, луна взошла, освещая окна своим светом. Зима, ледяная зима за окном, казалось, всем людям холодно и тебе должно быть, но нет, тебе не холодно. И никогда не может быть. Какие холода, когда на сердце пылающий огонь, в купе с необъятными мыслями, которые посещают твою душу каждую секунду твоей тяжёлой и, наверное, печальной жизни. Жизнь твоя уже не имеет смысла, даже твоё имя кажется тебе настолько отвратительным, что хочется выблевать всё, что ты съел на завтрак, обед, и ужин, до резкой боли в горле и желудочного сока. Выблевать бы себя. За то, что ты такой. За то, что причиняешь боль. За то, что утонул. Не в реке возле дома и не в фонтане в центре города. Ты утонул в нём. Он борется, он хочет быть с тобой. А ты, ты просто не хочешь швыряться в него своими проблемами, которые всю твою жизнь лежат у тебя на плечах. Ты слишком слаб. А он сильный, он встал на колени перед тобой. Не побоялся за свою гордость. Настолько, с глубоким выдохом, он любит, что отдаёт сердце прямо в руки, твои руки. Плачет и цепляется за твою ногу, обтянутую домашними штанами. Цепляется за них, а слёзы его, капают и капают беспросветным ливнем прямо на пальцы ног, которые мокрые, как дороги на улицах после того самого ливня, что застал внезапно. Так же внезапно как и он, ни за что не отпускающий тебя. Он видит меня насквозь. Читает как открытую книгу, а ты не можешь ничего с этим поделать. Ты слишком слаб перед ним. Не он вложил своё сердце. Это ты сделал. Бессовестно воткнув кинжал в его сердце, лежащее у тебя в ногах, ты без сожалений отдал своё, которое делает трещину прямо посреди его груди. А эта трещина всё разрастается и разрастается, становясь бездной, в которую ты нырнул. И не вынырнул. Ты стоишь, едва держась на ногах, а глаза твои наполнены потоком бесконтрольно сыплющихся слёз, а может звёзд, ведь в тебе он видит целую вселённую. — Я прошу тебя, не прогоняй меня, ты же знаешь, как я люблю тебя. Ты так нужен мне, чтобы дышать и жить. Без тебя я задыхаюсь, ты мой воздух, Тэхён. Умоляю, не думай ни о чём, просто люби меня. Я сделаю всё для тебя, только скажи мне. А Чонгук всё продолжает умолять тебя, продолжает держаться, продолжает говорить, насколько сильно он любит и ценит. И это больно понимать, что, да, ты тоже без него ничто, ты просто распадаешься на мириады маленьких частичек. Ты падаешь на колени, больно ударяясь коленной чашечкой. Беря его заплаканное, нет, скорее истерзанное муками и цепями любви лицо, сцеловываешь его слёзы, прижамаясс своим носом к его, потираясь нарумянившейся и мокрой щекой о его такую же, прикладываешь свой лоб к его, горячем и пылающему. Ты понимаешь, что не можешь. Ты так любишь, настолько больной любовью, что страшно. Шепчешь так моляще. Шепчешь и просишь помочь. — Помоги мне, молю тебя, Чонгук. Я люблю люблю люблю тебя. Я от луны и обратно навсегда твой. Помоги, я слабый, настолько слабый. Я хочу, но боюсь, что потащу тебя за собой. Туда, прямо вниз. Ты говоришь, ты и правда сказал ему, что ты сломанный и покалечившийся, что твоё состояние делает больно не только тебе, но и ему, ты по настоящему боишься сделать его таким же заплутавшим. И он говорит тебе, что всё отдаст, всё на свете, чтобы помочь тебе и себе. А ты веришь, ты всегда веришь ему, он—твоя единственная правда. — Да, конечно, да. Я помогу, правда помогу, только не отталкивай. И ты не отталкиваешь. Ты целуешь его настолько глубоко, высасываешь из него душу, соединяешь со своей. И этого хватает, вы нерушимы, вы едины до каждого миллиметра, до каждой частички в вашей общей галактике. Галактике под названием: «Лучше умереть, чем жить без тебя»