Русалёнок

— Привет, как тебя зовут? — Чонгук снимает фотоаппарат и откладывает его в сторону. Лицо существа с озлобленного становится доброжелательным, русалёнок подплывает ближе и вопросительно смотрит на протянутую ладонь. — Тэхёни~ — начинает русалёнок, но испуганно дёргается, когда слышит чей-то голос: — Чонгук, чего ты там застрял?! Давно воды не видел? — кричит кто-то очень громко, а русал хмурит аккуратные брови и прячется под воду. — Стой! Вот же хвостатик… — бурчит альфа. Он садится на песок и задумчиво наблюдает, как на морской глади вырисовывается закат и… Русая макушка. — Ты… Человек? — русалка ложится на камень, складывая руки под подбородок и смотрит на Чонгука. — Да. А ты, как я вижу — нет, — Чон улыбается и рассматривает находку. Этот русалёнок выглядит, как обычный омега лет двадцати с хвостиком: его русые волосы почему-то не мокрые от воды и не прилипают к жемчужной коже; глаза похожие на турмалин, смотрят пристально и прямо в душу. Зачаровывают. — Русал, — хихикает Тэ и мотает хвостиком. Хвост у него тоже очень красивый: весь на солнце переливается оттенками голубого и лазурного цвета. — И много вас таких? — Чонгук неосознанно тянется к камере, на что омега моментально шипит; Чон камеру убирает. — Не любишь фотографироваться? — Фото… Что? — русал хмурит брови. — Так мы, люди, запечатлеваем всё то, что нам нравится, — улыбается брюнет. — Я тебе нравлюсь? — щёки Тэ чуть краснеют, а на пухлых губах образуется очаровательная улыбка. — Нравишься, у тебя очень добрые глаза. Тэхён хмурится неожиданно, и как-то проницательно смотрит. — Я не красивый? — шепчет обиженно. — Что…? — Чонгук замирает. — С чего ты это взял? — Мне все говорят, что я красивый, но… Никогда не говорили, что я… Добрый? — Ты красивый, да. Но ты кажешься добрым и немного напуганным, словно тебе делали больно и не один раз. — Ты видишь это через эту штуку? — указывает пальцами на фотоаппарат. — Я вижу это в твоих глазах, жестах и поведении. Ты дёргаешься от тех вещей, с которыми не знаком. Но всё же, ты здесь, сидишь напротив человека. — Вы интересные, — начинает Тэхён, опуская взгляд. Он перебирает свои пальчики с длинными ноготочками и бурчит: — Наша провидица предсказала мне встречу с человеком, который изменит мою жизнь. Это ты. Чонгук дёргается и смотрит на русоволосого, щёки и ушки которого алеют ещё сильнее. Смущается мило. Тут не поспорить. — С чего ты взял, что это– — Ты мне снился, — Тэхён поднимает взгляд на человека и брови его болезненно надламываются. Щёки краснели не из-за смущения. — Эй, ты… Ты чего? — Чон поднимается с песка и в порыве чувств, подходит к русалу вплотную. Тот дёргается сначала, но не двигается с места; смотрит внимательно и стирает слёзы со своего лица. — Ты плачешь… — Чонгук осторожно касается его щёки, стирает дорожки слёз и смотрит в глаза. Под опахалом ресниц видны кристально чистые голубые глаза; от русала пахнет морским бризом. И Чонгук с упоением делает глубокий вдох и улыбается от свежести моря, которым пахнет русалёнок. — Не знал, что вы умеете, — мягко усмехается он, но всё равно смотрит очень грустно. — Ты мой человек, Чон…гук, — со всей серьёзностью во взгляде говорит Тэхён. Он перехватывает ладони человека в свои и дует пухлые губы. С такого близкого расстояния, Чонгук замечает родинки на его лице и аккуратно тычет пальцем в ту, что на кончике носа. — Она очень милая, — и снова не в силах сдержать рвущуюся улыбку. — Тогда, ты мой русал? — Тогда так, — улыбается и Тэхён, повторяя «тык» в родинку за Чонгуком. — У меня там семья, — кивает на море, — Ты им обязательно понравишься! — Люди не могут жить под водой, русалёнок, — альфа ласково касается светло-русых волос. Он не в первый раз видит этого юношу. Тэхён давно наблюдает за Чоном, и не смог остаться незамеченным. Русалёнок наблюдал исподтишка: за камнями, из-за глади воды, при этом его русая макушка виднелась отчётливо. Чонгук, по началу, думал — глюки. Но, однажды, омега прокололся и зашипел, когда Чон обнял сестру. И тут же скрылся с поля зрения. На неделю. И вот, он снова здесь. Судя по всему, борется за своего человека. Решил утащить к себе на дно того, кто является ему в сновидениях; того, от кого сердце сбивается с привычного ритма. Того, в кого влюблён три с лишним года. — А как же мы будем вместе? — робко спрашивает Тэхён у Чона. И это выбивает альфу из привычной колеи, из привычного уклада жизни. Лишь потому, что он хочет того же. — Я не знаю, Тэхён, — человек хмурит брови и берёт его ладошку в свои, поглаживая чешуйки. — Я не знаю… — Забери меня к себе, — омега цепляется за его надплечья, как за спасательный круг. — Без тебя с ума схожу, уже сошёл. Не могу я без тебя, мой человек. Умру, слышишь? Провидица знает, что все, кто не встретит своего до истечения пятидесяти лет — умрут, а я… Я хочу любить тебя. — Маленький, — Чон перехватывает его ладошки в свои и пронзительно смотрит в глаза. — Всё будет хорошо, но, как я тебя заберу? — На ручки? — хмурится Тэхён. — У меня есть ванная, но как я объясню это своему соседу…? — Чонгук целует его запястье. Он не любит, но влюблён. И ещё обязательно полюбит. — Да и как я… Тебя незаметно заберу? — кивает на хвостик. — Подожди меня пару дней, я обязательно вернусь за тобой, ладно? — Но… Как же я? — Я тебя не оставлю, просто жди и– — Тэхён! — из-под морской глади выглядывает розовая макушка. — Это Юнги, мой старший братик, — омега мягко смеётся, моментально отвлекаясь. — Он тоже омега, и он уже нашёл своё. Они с Хосоком женаты уже тридцать лет и три года. Чонгук улыбается: рассматривает его лицо счастливое и улыбку очень красивую; глазки-бусинки и носик милый. — Я даю тебе неделю, Чонгук, — резко становясь серьёзным, говорит он и оставляя лёгкий поцелуй на кончике носа Чона — уплывает. Тэхён ждёт не два, а три дня и три ночи. Теряет надежду с каждым часом и даже Юнги, даже его родной брат, говорит, что Чонгук не вернётся. Плачет два дня, а на третий лежит, облокотившись о камень, и смотрит на звёздное небо; слёзы солёными дорожками стекают по бледным щекам. — Неужели, ты действительно меня оставил? — шепчет омега, водя пальчиком по морской глади. — Зачем тогда дал надежду…? — Ты идиот? — кричит какой-то незнакомый голос и Тэхён дёргается, соскальзывает в воду и выглядывает из-за камешка. — Только ты мог такое придумать, нет никаких русалок, понимаешь?! Ты просто мало спишь из-за своих фотографий. — Хён, он существует! — кричит Чонгук. Стоп. Чонгук? Тэхён вылезать не спешит. Обидно и больно. — Ты сбежал из больницы, только для того, чтобы найти русалку? Чонгук, ты больной! — Тэхён существует, и он нравится мне. Я должен был забрать его ещё вчера! Я обещал ему и… Он, наверное, меня больше не ждёт. Чонгук садится на песок и запускает ладони в свои волосы, обречённо склоняя голову. — Я так сильно напортачил… — Чонгук, просто смирись, что его не существует, — незнакомец похлопывает его по плечу и присаживается на корточки. — Он существует, Намджун-хён. Я видел его и… Он самый красивый омега в этом мире, хён. Его глаза кристально чистые, как вода Байкала, реснички длинные словно веер, а губы… Он весь просто потрясающий. У Тэхёна добрые глаза и мило краснеют щёчки, улыбка такая нежная, что я не мог не влюбиться в него, понимаешь? Тэхён внимательно слушает их разговор и осторожно высовывается. — Чонгук? — тихо шмыгает красным носом русал. — Тэхён? — альфа прямо в обуви вступает в воду, едва ли не подскальзывается, но счастливо улыбается. — Ты здесь, — обхватывает щёки. — Ты не сдержал обещание, — омега смотрит холодно и отплывает назад. — Тэ, я… — человек дезориентируется, а улыбка спадает с уст. — Русал… — зачарованно выдыхает Намджун и плюхается на песок. — Настоящий… Тэхён забирается на камень и стирает слёзы с лица, пристально смотрит на притихшего Чонгука и снова всхлипывает. — Ты бросил меня, оставил! — шипит и сжимает кулаки. — За что ты так…? — Тэ, прости меня! Я клянусь, что спешил к тебе, но... — его речь резко прерывается, а сам он опасно покачивается и едва не падает, если бы не Намджун, который ловит его под руки и что-то тихо спрашивает. — Ч-Чонгук? — во взгляде омеги проступает очевидное беспокойство, он едва силится не заплакать вновь, когда видит своего человека таким непривычно слабым. Что же произошло за эти два дня? — Я лезу не в своё дело, но ему было плохо! — Нам помогает Чонгуку сесть на песок и поворачивается к русалу. — Он попал в аварию на пути к своей русалке и, судя по всему, это ты. У него была кровь, и он два дня не приходил в себя, ты понимаешь, что это значит? Чонгук сбежал из больницы для тебя! Русоволосый замолкает и переводит напуганный взгляд на своего человека, ныряет в воду и подплывает совсем близко к берегу. К альфе. — Мой Чонгуки, — Тэхён поджимает губы. — Тебе было больно…? Я знаю, что такое больно... Папа рассказывал, что, когда я плачу — это больно. И когда мне хвост проткнули это тоже больно… Тебе было так же? — Нет, не так, маленький, — альфа потихоньку садится на корточки, рядом с омегой, и заглядывает в любимые глаза. — Я правда ехал к тебе, Тэхён. Эти ночи я думал о тебе и много работал, чтобы освободить день для моего плана. Поэтому уснул за рулём и… Это всё неважно, скажи только, могу я тебя забрать? — А ты хочешь? — моргает русалёнок мокрыми ресничками. — Разумеется, я хочу, Чонгуки. Мой Чонгуки, — тянет ручку к чужому лицу и касается щеки мокрой ладонью. — Забери меня, я давно жду. И Чонгук действительно забирает его: сажает в машину и постоянно протирает водой; Тэхён к нему жмётся опасливо, периодически засыпает и боится даже смотреть по сторонам, ведь всё такое незнакомое… С грехом пополам, Намджун и Чонгук затаскивают русалёнка в ванную комнату и кладут в саму ванну. Тэ улыбается. Чон улыбается тоже, ведь омега плескается в воде и играется с резиновым утёнком; смеётся громко и брызгается во все стороны. Они оба чувствуют себя счастливыми, чувствуют, как между ними зарождается определённая связь и их мизинцы переплетает красная нить судьбы. Они друг другу ей дарованы. Чонгук засыпает прямо в ванной комнате, а на утро обнаруживает, что у омеги нет хвоста. Но есть ножки. Худые почему-то, но всё же они есть. Альфа не верил в магию. Теперь верит. Тэхён и сам крепко спит, так крепко, что не замечает, как Чонгук его на руки поднимает и относит в свою комнату. Одевает на него своё бельё и штаны пижамные, укрывает одеялом и ложится спать на краешке кровати. А когда омега просыпается, то теряет дар речи, и не потому, что у него хвоста нет, а потому, что Чонгук к нему так близко. Чон учит его вставать на ноги. Колени русоволосого дрожат, и он падает несколько раз, но исключительно в руки своего человека. А когда того нет дома, то просто смотрит телевизор, ведь там жизнь в коробке! Втихаря самостоятельно учится ходить по стенке и встречает Чона сам. Едва стоя на ножках, конечно, но всё равно тянется в, уже ставшие родными, объятия. Они находят для себя лазейку, ведь проточная вода возвращает омеге ножки, а морская — хвостик. Поэтому Чон ждёт его у берега с заранее приготовленными вещами. Ждёт, пока тот у своих нагостится. Впервые целуются они, когда Тэхён видит по телевизору, как люди едят рыбку и всяких крабов. Чонгук долго его успокаивает и греет в своих объятиях, целует каждую чёрточку лица и несколько раз целует очаровательный носик. Альфа замирает, смотря в лазурные глаза и первый тянется к губам напротив, накрывая их своими. Тэхён замирает тоже, по наитию прикрывает глаза и кладёт руки на надплечье человека; двигает губами так же, повторяя всё в точности и старается дышать носом. В голове раздаётся бешеный стук его собственного сердца и омега даже пугается. Всё это для него впервые. А уже через три года, у них на свет появляется маленький русалёнок. Точная копия омеги, вплоть до родинок Чонгуком любимых. И тоже омега, волосы которого от природы песочного цвета. Как то, что однажды свело две потерянные души воедино.